Удар по Ирану: что стоит за угрозами Трампа и насколько близка война

Последние заявления Дональд Трамп в адрес Ирана вновь вернули Ближний Восток в состояние тревожного ожидания. Формально поводом стали протесты внутри страны и возможные казни их участников. Фактически же риторика Вашингтона всё больше напоминает привычную прелюдию к силовому сценарию — с дипломатическими ультиматумами, движением военных сил и демонстративными «сливами» в медиа.

На этом фоне Иран демонстрирует внешнее спокойствие. Министр иностранных дел Аббас Арагчи в интервью Fox News заявил, что ситуация «полностью под контролем» и страна вернулась к стабильности. Однако параллельно поступают сигналы, которые плохо вяжутся с риторикой деэскалации: суда, направлявшиеся в иранские порты, останавливаются в открытом море, а в Израиль начинают открывать гражданские убежища и перебрасывать батареи ПВО.

Политические угрозы как элемент давления

Трамп утверждает, что обладает информацией о том, что запланированные казни протестующих в Иране не состоялись. При этом он подчёркивает: если они всё же произойдут, «он будет очень зол, и злы будут все». Подобные формулировки хорошо знакомы по предыдущим кризисам — это не юридический ультиматум и не объявление войны, а политический рычаг, адресованный сразу нескольким аудиториям: Тегерану, союзникам США и собственному электорату.

Важно, что такие заявления почти всегда сопровождаются не только словами, но и движением сил. И именно здесь начинается настоящая аналитика.

Как может выглядеть удар по Ирану

Вопреки распространённому мнению, возможный удар по Ирану вряд ли будет реализован классическим «флотским» сценарием. На данный момент значительная часть надводных сил ВМС США — эсминцы Arleigh Burke и крейсеры класса Ticonderoga — сосредоточены в Атлантике, Карибском бассейне и Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Это означает, что основной ударный потенциал, в случае принятия политического решения, ляжет на стратегическую авиацию ВВС США и подводные силы.

Речь может идти о масштабной воздушно-ракетной операции, в которую будут задействованы:

- стратегические бомбардировщики B-1B Lancer с крылатыми ракетами JASSM-ER,

- B-52H Stratofortress с тяжёлыми AGM-86,

- малозаметные B-2 Spirit,

- атомные подлодки Ohio SSGN с сотнями «Томагавков»,

- истребители F-15E Strike Eagle для подавления ПВО,

- самолёты радио- и радиолокационной разведки RC-135 Rivet Joint и E-8 JSTARS,

- прикрытие силами F-22 Raptor и F-35 Lightning II.

Дополнительным фактором становится авианосная группа во главе с USS Theodore Roosevelt, направляющаяся в Красное море. Это автоматически добавляет ещё сотни крылатых ракет и расширяет географию удара.

Израильский фактор

Отдельно стоит учитывать и возможное участие израильской авиации. ВВС Израиля располагают десятками F-16I Sufa и F-15I Ra'am, вооружённых аэробаллистическими ракетами ROCKS и AirLORA, а также крылатыми ракетами Delilah-AL и Rampage. Их участие сделает удар не только масштабным, но и многоосевым, что резко усложняет задачу иранской ПВО.

Ключевой вопрос: выдержит ли Иран

Главная интрига заключается не в том, может ли США и их союзники нанести удар, а в том, каким будет его результат. Всё упирается в состояние иранской системы ПВО: какие комплексы были получены от России и Китая, удалось ли интегрировать их в единую сеть, есть ли достаточное количество современных РЛС, автоматизированных пунктов управления и средств обмена данными.

Без самолётов ДРЛОиУ и современной тактической авиации в значительных количествах — будь то Су-35 или J-10C — даже насыщенная ПВО рискует оказаться фрагментированной и уязвимой. В таком случае массированный комбинированный удар может привести к тяжёлым потерям инфраструктуры, командных пунктов и объектов ВПК уже в первые часы операции.

Итог

На данный момент всё происходящее больше похоже на классическую фазу стратегического давления, чем на неминуемое начало войны. Однако сочетание политической риторики, движений флота, активности разведки и действий Израиля создаёт опасную конфигурацию, в которой один неверный шаг способен запустить цепную реакцию.

Вопрос уже не в том, нападёт ли Трамп на Иран завтра, а в том, сколько факторов ещё должно совпасть, чтобы дипломатия окончательно уступила место ракетам.