Решение апелляционного суда вызвало широкий резонанс в деловых кругах и среди юристов, специализирующихся на страховом праве. Ключевым вопросом стало разграничение понятий «военные действия» и «террористический акт» применительно к страховым случаям.
Что произошло
На нефтезавод в Анапе был налёт вражеских беспилотников. Повреждена инфраструктура. В общем - нанесён ущерб. Ситуация понятная. Но есть вопрос - кто за это будет платить?
А платить должна была компания, где был застрахован завод - компания ВСК. И платить она не хочет. Причём, суд пока стоит на стороне именно страховой компании.
Как же так?
Судьи особо отметили, что страховая компания «ВСК» действовала в рамках условий договора и правил страхования, где прямо указано, что ущерб, причиненный в результате террористических актов, не подлежит возмещению. Аргумент истца о том, что пожар как таковой является покрываемым риском, был признан несостоятельным, поскольку первопричиной возгорания стало именно внешнее воздействие, подпадающее под исключение. Иными словами, если бы резервуары загорелись из-за короткого замыкания или неосторожного обращения с огнем, выплата была бы обязательной. Но цепочка причинно-следственных связей привела судей к выводу, что определяющим фактором стал теракт.
Поскольку формально страна не воюет, то падение дрона не может быть списано на форс-мажор военного времени, но при этом оно является уголовно наказуемым деянием. Для страхового права это означает, что стандартная оговорка «исключение для военных рисков» не срабатывает, зато в полную силу вступает оговорка «исключение для терроризма».
Такая юридическая конструкция поставила владельцев нефтебазы в крайне сложное положение: они не могут получить выплату ни по одному из возможных оснований.
В своем постановлении суд апелляционной инстанции указал, что, хотя Российская Федерация официально не находится в состоянии войны, а боевые действия на территории Краснодарского края не ведутся, сам факт падения беспилотного летательного аппарата на промышленный объект был квалифицирован следственными органами как акт терроризма. А это, в свою очередь, входит в перечень стандартных исключений из страхового покрытия по договору имущественного страхования.
Опасный прецедент
Пострадавшая сторона, как стало известно из источников, близких к разбирательству, намерена обжаловать это решение в кассационной инстанции. Основной упор в новой жалобе будет сделан на то, что суд апелляционной инстанции фактически переквалифицировал событие, не имея на то прямых полномочий в рамках гражданского процесса.
До тех пор, пока вина конкретных лиц не доказана, действует презумпция, что ущерб причинен в результате обычного страхового случая — пожара. Однако суд апелляционной инстанции счел достаточным сам факт возбуждения уголовного дела и наличие в нем соответствующей квалификации.
Эксперты рынка страхования коммерческих рисков отмечают, что подобные споры становятся все более распространенными. С начала 2024 года количество исков к страховщикам по фактам повреждения имущества в результате атак беспилотников выросло в несколько раз.
Платить не хотят
Страховые компании, в свою очередь, массово вносят изменения в правила страхования, вводя отдельные оговорки исключения для ущерба от БПЛА. Проще говоря - платить за падение беспилотников они не хотят.
Показательно и то, что сумма спора составила около 140 миллионов рублей. Для крупного промышленного объекта это серьезные, но не критические деньги. Однако сам прецедент важен для тысяч других предприятий, особенно в нефтегазовом и энергетическом секторе, которые расположены в приграничных и южных регионах.
Вероятнее всего, кассационный суд будет рассматривать это дело с особым вниманием, понимая его системное значение. Дело уже прошло несколько кругов: сначала победа страхователя в первой инстанции, затем полный разгром в апелляции. Теперь слово за кассацией.
Оценили 19 человек
36 кармы