Байден всё. Детали в Телеграм Конта

«Bloomberg», США: Исключительности США пришел конец — независимо от того, кто победит на выборах

0 684

Независимо от того, кто станет следующим хозяином Белого дома, мир уже не будет считать Вашингтон ориентиром и светочем, пишет автор колонки в Bloomberg. Глобальное сообщество прямо сейчас разочаровывается в идее «исключительности» Штатов — той самой, что некогда помогла им стать могущественным гегемоном.

«Bloomberg», США

Самый простой способ сформулировать будущее американской внешней политики — это представить два сценария в виде двойного выбора. Если Дональд Трамп вернется в Белый дом, Соединенные Штаты вновь обратятся к политике изоляционизма. Если Джо Байден будет переизбран, США останутся интернационалистами.

В этой схеме не учитываются изменения, которые могут быть менее очевидными, но более значимыми для других стран, — те, которые будут происходить независимо от того, кто победит в ноябре. Впервые за два с половиной века своего существования США перестанут смотреть на мир через призму собственной исключительности и будут вести себя как еще одна великая держава, использующая свою внушающую благоговение мощь для удовлетворения собственных узких интересов.

Старое представление об исключительности Америки существовало с самого начала ее истории. В 1630 году оно вдохновило губернатора колонии Массачусетского залива Джона Уинтропа (John Winthrop) на слова о «граде на холме», а Рональда Рейгана в 1980 году — на то, чтобы превратить ту же фразу уже в «сияющий город на холме».

С годами эта исключительность принимала разные формы — от «Манифеста Судьбы» до расистского «англосаксонизма», от веры в уникальное теологическое призвание страны до гордости за ее гражданские добродетели. Но так или иначе, большинство политиков соглашались с [писателем] Германом Мелвиллом (Herman Melville): «Мы, американцы, — особый, избранный народ — Израиль нашего времени; мы управляем ковчегом свобод всего мира… Остальные народы должны вскоре оказаться позади нас. Мы — пионеры мира, передовой отряд».

Это разделяемое всеми чувство исключительности было также краеугольным камнем для двух противоборствующих подходов ко внешней политики страны, как отметил Генри Киссинджер в 1994 году, в момент однополярного американского превосходства. Изоляционисты считали, что США должны совершенствовать свою демократию у себя дома и светить остальному человечеству в качестве «маяка» — но в остальном оставить мир в покое. Интернационалисты понимали исключительность как обязанность распространять американские ценности по всему миру в качестве «крестоносцев» или «миссионеров».

Каждая из этих традиций в разное время служила Америке и миру как во благо, так и во вред. До испано-американской войны изоляционизм в значительной степени удерживал США от участия в махинациях с балансом сил и империалистических авантюрах старого мира; это было хорошо. В период между двумя мировыми войнами изоляционистские США отказались от своей ответственности — когда могли бы сохранить международный порядок; это было плохо.

После Второй мировой войны интернационалистские и квазимессианские США построили уже новый мировой порядок — по крайней мере в большей части некоммунистического, или «свободного» мира, и обеспечили его соблюдение. Хорошо. Со временем американская уверенность превратилась в высокомерие. Яркая иллюстрация: в 2002 году Джордж Буш-младший провозгласил, что сегодня человечество «держит в своих руках возможность способствовать триумфу свободы», и пообещал, что «Соединенные Штаты с почетом принимают ответственность за лидерство в этой великой миссии». Несколько месяцев спустя он отдал приказ о начале ошибочной и катастрофической войны в Ираке.

Сияя как маяк или завоевывая и проповедуя как крестоносец, лидеры США в основном соглашались с тем, что самоуправление Америки — ее демократия — было явлением исключительным. Хотя Америка была далека от совершенства, особенно до начала движения за гражданские права, казалось, что она вечно карабкается к своей цели на этом сияющем холме, работая на ходу, демонстрируя людям во всем мире идею свободы. И как раз в этой области грядут колоссальные изменения.

Эсхатология американской демократии впервые стала сомнительной во время первого срока Трампа, особенно после нападения на Капитолий 6 января 2021 года. Если бы страна впоследствии сплотилась в защиту своих республиканских идеалов — например, во время слушаний в конгрессе 6 января [по делу о нападении на Капитолий], — впоследствии мог бы подтвердиться нарратив о верном пути к самоисправлению. Этого не произошло.

Вместо этого «Большая ложь» (о том, что последние выборы были «украдены» у Трампа) продолжает жить — наряду с другими теориями заговора. Идет подготовка к использованию второго срока Трампа для того, чтобы настроить Министерство юстиции против политических врагов, даже если приспешники Трампа делают вид, что это уже произошло при Байдене. Нейтралитет и непредвзятость более чем одного члена Верховного суда находятся под вопросом. И левые, и правые по разным причинам боятся, что главенство права уступит место главенству силы, и теряют веру в выборы, институты и исключительную добродетель Америки. Фильм, который передает такое настроение в этом году, — «Гражданская война», призрачная история о том, как американцы убивают друг друга без всякой видимой причины.

Внешний мир невероятно внимательно следит за происходящим. Иностранцы, конечно, больше не видят в США маяк республиканства. И они, будь то союзники или противники, не потерпят больше американских крестовых походов. Исследовательский центр Pew Research Center опросил жителей 34 стран и выяснил, что в среднем 69% не уверены в том, что Трамп будет правильно действовать во внешней политике; то же самое нелестное большинство в 46% говорит о Байдене.

Что, пожалуй, еще важнее — это идеалы, в которые сегодня верят американцы. Сомневаюсь, что многие за пределами Бэлтвея (Beltway — название объездной автострады вокруг Вашингтона — прим. ИноСМИ) все еще готовы подписаться под словами, прозвучавшими из уст бывшего госсекретаря Мадлен Олбрайт и впоследствии взятых на вооружение многими республиканцами и демократами, которые считали Америку «незаменимой» нацией. Исключительности в ее старой форме пришел конец. А вместе с этим отмирает и представление о роли Америки как маяка или крестоносца.

Что придет ей на смену? Новый подход к международным делам будет напоминать тот, который Киссинджер изучал как исследователь и пытался применить на практике, еще будучи главной фигурой американской дипломатии. Он оставляет меньше места для идеализма и больше для реализма, делает меньший акцент на ценностях и больший — на интересах. Он не является ни изначально хорошим, ни очевидно плохим — просто его результаты сильно разнятся в зависимости от ситуации в каждой отдельно взятой стране.

Например, и Украину, которая защищает свой национальный суверенитет и выживает в конфликте против России, и Тайвань, которому, возможно, еще придется бороться за свою демократию и свободу против материкового Китая, называют «новым Западным Берлином». Но будет ли любой будущий президент США рисковать войной, в том числе ядерной, заявляя: «Я — киевлянин»? (Отсылка к фразе «Я — берлинец» (нем. Ich bin ein Berliner), которую президент США Джон Кеннеди употребил 26 июня 1963 года в своей речи в Западном Берлине, выражая свою солидарность и поддержку жителям города после возведения коммунистическим режимом ГДР Берлинской стены — прим. ИноСМИ)

Америка, которая отказывается быть крестоносцем, отвергнет и роль Белого рыцаря. А страна, которая не видит себя в роли маяка, будет меньше заботиться о том, чтобы вести себя высокопарно по отношению к другим. Экономическая политика США уже становится протекционистской и националистической. Она также станет более транзакционной — будут заключаться сделки, которые лидеры могут реализовать у себя дома, без необходимости отстаивать высокие принципы глобального управления.

Американская гегемония в защите либерального — или «основанного на правилах» — международного порядка сойдет на нет скорее от отсутствия интереса, чем от недостатка ресурсов. Поддержка Вашингтоном международного права, от Организации Объединенных Наций до суда в Гааге, будет ослабевать.

Вместо этого американские лидеры будут взаимодействовать со своими иностранными коллегами так, как австрийский государственный деятель князь Меттерних (любимец Киссинджера) взаимодействовал с монархами Европы в XIX веке. Они попытаются установить новый баланс сил и договориться о сферах влияния, даже за счет дружественных, но небольших государств. Пекин уже проворачивает подобное в Южно-Китайском море, а Москва — в Восточной Европе. В ближайшие годы, как и во времена Меттерниха, этот стиль дипломатии будет время от времени использовать войну в качестве инструмента, хотя и (хочется надеяться) ограниченно.

Некоторые студенты, изучающие американское государственное устройство, будут оплакивать этот сдвиг. Другие, раздраженные лицемерием, которое часто сопровождало исполнителей роли «маяка» и «крестоносца», пожмут плечами и скажут «невелика потеря». В каком-то смысле мир, как внутри Америки, так и за ее пределами, просто возвращается к исторической норме, в которой ценности имели меньшее значение, а сила — большее. И друзья, и враги Америки должны это осознавать.

Об авторе: Андреас Клют (Andreas Kluth) ведет колонку в издании Bloomberg Opinion, в которой освещает темы дипломатии США, национальной безопасности и геополитики. Ранее он работал главным редактором в издании Handelsblatt Global и автором статей для Economist.

Андреас Клют (Andreas Kluth)


inosmi.ru

Плюнул в русского, утрись
  • Hook
  • Вчера 11:50
  • В топе

Игры в «шариатский патруль» закончились для юного «пришельца» и его семьи весьма предсказуемо. В Барнауле мигрант харкнул парню в лицо и ударил его из-за нестандартной п...

нечисть
  • pretty
  • Вчера 08:46
  • В топе

ЛЮСИНЭ  АВЕТЯНПосмотрела в Телеге очередное видео того, как хохлы при помощи дронов пытаются ликвидировать автомобиль российских спасателей, направляющийся на помощь пострадавшим в ударе другим д...

Невоенный анализ-67. 21 июля 2024

Традиционный дисклеймер: Я не военный, не анонимный телеграмщик, не Цицерон, тусовки от меня в истерике, не учу Генштаб воевать, генералов не увольняю, в «милитари порно» не снимаюсь, ...