Секретные материалы

На этот раз действительно секретная информация — ни поисковики, ни Википедия ничего внятного не сообщают.

А началось всё в 70-е годы. Нужно было сделать доклад по психологии малых групп. Интернета нет, ИИ тем более, а научные монографии читают только мазохисты.

Но есть общество «Знание» и другие подобные организации, выпускающие брошюры обозримого объема на нормальном языке. Магазины «Медкнига» и «Педкнига» предлагали широкий ассортимент в свободном доступе за смешные деньги.

Нашел, купил, прочитал — ничего сложного. Выбрал тему «Группа людей, объединившаяся для решения какой-либо общей задачи» — изложено доступно и понятно.

Но есть нюанс, который и являлся главным вопросом доклада. Начнем с примеров:

●  Строители-шабашники подрядились построить бабушке-старушке баньку.

●  Группа энтузиастов решила отремонтировать и привести в порядок памятник односельчанам-героям войны.

Со стороны очень похоже — есть группа, есть общая цель. Но в первом случае общая цель промежуточная. Конечная цель строителей — деньги, причем каждому! Зачем? Это их личное дело, которое группу в целом не волнует. А памятник героям войны — цель конечная и для всех, и для каждого.

С точки зрения науки не имеет значения, хорошие цели или плохие, тем более со стороны, и особенно с прошествием времени не всё выглядит однозначно.

Вот примеры из истории Царской России начала XX века. Два ограбления инкассаторской кареты. Для постороннего наблюдателя — абсолютно идентичная картина. Но в первом случае участники акции деньги поделили и разбежались, а во втором передали в типографию на издание подпольной нелегальной газеты, призывающей к революции и освобождению народа от гнета царизма и капитала.

Пример из нашего времени — террористический акт за обещанное вознаграждение, или то же самое, но во имя священного джихада.

Когда количество людей в группе увеличивается, как правило, возникает смешанная ситуация.

Завод в войну выпускает танки. Для одних рабочих — всё для фронта, всё для победы, а для других решающий мотив — увеличенный паёк и бронь от призыва на фронт.

И уж совсем запутанная, на первый взгляд, история с мотивацией группы людей размером с государство. Как они все вместе и каждый в отдельности отвечают на главный вопрос:

«Во имя чего существует данное государство?».

И тут начинаются проблемы. Если в группе из нескольких человек можно как-то договориться, объединяются обычно не на всю жизнь, и, в принципе, всегда можно уйти, то в государстве миллионам людей договориться очень трудно и по целям, и по средствам. К тому же совместная деятельность длится годы, а для большинства — всю жизнь.

И, оказывается, существует всего два подхода к решению этой проблемы.

Первый, как бы естественный, очевидный и правильный: людей много, все разные, никто никому ничего не должен — все право имеют. А государство, как аппарат насилия, должно, обязано всех всем обеспечить, дать возможности, накормить и защитить.

Этот подход декларировали и античные философы, и современные политики, и даже фантасты, создавая образ прекрасного будущего. Вот некоторые высказывания античного грека Протагора:

●  «Универсальной меры не существует, так как каждый человек индивидуален;

●  Объективной истины не существует, а все относительно. Сколько людей, столько и мнений;

●  Сообщество собственной ценности не представляет, так как это не более, чем совокупность индивидов» .

Очень похоже на современный довлеющий в мире либерализм. По сути, Протагор — отец гуманизма (человек мера всему) и либерализма (свобода индивидуума от пут «несуществующего» общества).

А вот правила жизни нашей современницы Айн Рэнд:

●  «Главная задача человека в жизни — добиваться личного счастья, не жертвуя собой ради других и не требуя жертв от окружающих;

●  Единственная задача государства — обеспечение неприкосновенности частной собственности и прав индивида. Все остальное — узурпация власти;

●  Религия, Бог, альтруизм, коллективизм, самопожертвование, беззаветное служение, мистицизм и интуиция — злейшие враги свободного человека, безнравственные препятствия на пути к светлому будущему и прогрессу» .

Наш как бы патриот и интеллигент академик Д.С. Лихачев тоже высказался на эту тему:

«Никакой особой миссии у России не было и нет! Не надо искать никакую национальную идею для России - это мираж. Жизнь с национальной идеей неизбежно приведет сначала к ограничениям, а потом возникнет нетерпимость к другой расе, к другому народу и к другой религии. Нетерпимость же обязательно приведет к террору».

Казалось бы, советские писатели-фантасты, описывающие наше светлое будущее в XXII веке, ну уж точно не допускают мысли о первичности личности и отдельных членов выше всего общества, но нет. Вот отрывок из повести Стругацких о борьбе мировой службы безопасности с угрозой всему человечеству:

«Рудольф Сикорски позвонил директору Музея и попросил его доставить экспонат номер такой-то в распоряжение Мирового Совета — к нему, Рудольфу Сикорски, в кабинет. Последовал несколько удивленный, безукоризненно вежливый, но недвусмысленный отказ. Выяснилось (Сикорски прежде и представления об этом не имел), что экспонаты из Музея, причем не только из Музея Внеземных Культур, но из любого музея на Земле, не выдаются — ни частным лицам, ни Мировому Совету, ни даже господу богу. Если бы даже самому господу богу потребовалось бы поработать с экспонатом номер такой-то, ему пришлось бы для этого явиться в Музей, предъявить соответствующие полномочия и там, в стенах Музея, производить необходимые исследования».

То есть никакой музей не обязан никому подчиняться, а действует в соответствии со своим представлением о целесообразности и в интересах самого музея.

А желание отдельного человека (из другой повести) выражается по-другому:

«СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ, ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЕТ ОБИЖЕННЫЙ!».

Позиция гуманистов и общечеловеков понятна, но есть и противоположный взгляд на идею государственного устройства, и тоже известный с древнейших времен:

«Сладка и прекрасна за родину смерть» — Квинт Гораций Флакк.

Или вот такие слова:

«Человек только тогда является Человеком, если в его душе есть что-то, за что он готов умереть немедленно».

Тема смерти вообще не пугает оппонентов гуманизма:

«Но мы еще дойдем до Ганга,

Но мы еще умрем в боях,

Чтоб от Японии до Англии

Сияла Родина моя...».

Любой этнос начинается с готовности умереть за общее дело, а заканчивается лозунгом обывателей:

«Пусть консулы думают о спасении Рима».

Анализируя действия нации со стороны, обычно начинают с нравственной оценки — плохие или хорошие эти самые энергичные люди.

Пятьсот лет назад Испания и Португалия захватили все, до чего могли доплыть. Папа римский даже вынужден был делить для них глобус пополам. А что у них было из ресурсов, кроме готовности убить и умереть? Конечно, не ангелы! Но гуманисты империи не создают, они умеют только пользоваться какое-то время плодами деятельности своих отмороженных предков.

В новейшей истории можно проследить, как, например, возник Израиль. Те, кто приехал на землю обетованную, совсем не были похожи на анекдотичный образ местечкового еврея.

Вот, например, стихи еврея, воевавшего в рядах Советской Армии и впоследствии переселившегося в Израиль:

«Мой товарищ, в смертельной агонии

Не зови понапрасну друзей.

Дай-ка лучше согрею ладони я

Над дымящейся кровью твоей.

Ты не плачь, не стони, ты не маленький,

Ты не ранен, ты просто убит.

Дай на память сниму с тебя валенки.

Нам еще наступать предстоит».

Такие есть и сейчас:

«Если вы читаете это письмо, значит, со мной что-то случилось. Прежде всего, в случае, если меня схватит ХАМАС, я требую, чтобы вы не заключали никаких сделок и не выпускали никаких террористов для моего освобождения. Наша безоговорочная победа важнее всего на свете, поэтому, пожалуйста, просто продолжайте работать изо всех сил, чтобы наша победа была как можно убедительнее».

Но их уже единицы. Израиль погибнет не от силы оружия, а от паразитов, приехавших в готовую страну.

Еще раз скажу. Иудейский проект полярный по отношению к Евразийскому. И Россия всегда была в оппозиции к иудеям (не евреям, а именно иудеям). И на сегодняшний день у нас ресурсы, чтобы выстоять в этом противостоянии, есть. Не хватает внятной декларации и последующей реализации единой цели, одной для всех и каждого.

Вот как это видится, например, Охлобыстину:

«А Россия — это мы с вами. На нас лежит ответственность за весь мир, как бы высокопарно это не звучало. Мы не можем себе позволить быть равнодушными. И в данный момент мы должны быть вместе.

Мы принесем большие жертвы, но мы спасем весь мир. Да, это так. Но нам это по силам. Потому что мы русские, с нами Бог!».

Либеральный критик от этих слов пришел в неистовство:

«То есть автор небезызвестной «Гойды!» призвал нас пожертвовать собой и будущим наших детей ради слома старого миропорядка и установки нового».

В недавней истории мы выстояли против очередного набега объединенной Европы именно потому, что были готовы на жертвы и понимали счастье как реализацию общей цели:

«Что такое счастье — это каждый понимал по-своему. Но все вместе люди знали и понимали, что надо честно жить, много трудиться и крепко любить и беречь эту огромную счастливую землю, которая зовётся Советской страной» — А. Гайдар.

А потом смогли сказать:

«Если всем на планете народам

Светит ясная наша заря,

Значит, эти великие годы

Были прожиты нами не зря».

Такой цели за всю историю планеты не было ни у кого. Редкое счастье.

А теперь главный вопрос: Почему эта простая и ясная теория вдруг стала секретной? Потому что в советском исходном варианте было определение:

«Коллективизм — идея, при которой интересы группы ставятся выше интересов отдельного человека».

Ну а люди, образующие коллектив, называли друг друга товарищами.

А группа, где общая цель является для каждого средством для решения личных проблем, называлась «банда».

Причем слово «банда» — всего лишь научный термин и не имело в то время остро негативного значения.

Сейчас в либеральном мировоззрении коллектив и товарищ — пережиток тупого совка. А вместо термина «банда» стали применять определение «команда», что, конечно, звучит благозвучнее, но по сути не меняет целеполагания.