Научный сотрудник Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ, старший преподаватель Финансового университета Сергей Лебедев — о том, что собой представляет инициатива французского ядерного зонтика.
В последнее время вопрос распространения ядерного оружия (ЯО) в мире получил некий новый виток. Пока одни страны норовят физически устранить, мол, такие перспективы, например, у Ирана, а другие заявляют о необходимости нового Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений, Франция пытается раскрыть свой ядерный зонтик над соседями. Но насколько такая инициатива Эмманюэля Макрона реализуема?
Геополитическая сумма не меняется от перестановки слагаемых
В начале марта президент Франции Эмманюэль Макрон выступил на французской военно-морской базе Иль-Лонг, известном хабе ядерных субмарин, и выдвинул инициативу о совместных ядерных учениях с другими европейскими странами, в первую очередь — с Германией. Почти синхронно (по политическим меркам) была опубликована декларация Макрона и канцлера ФРГ Фридриха Мерца, в которой объявлялось о создании двусторонней координационной группы по ядерным вопросам (nuclear steering group). Также со стороны Елисейского дворца прозвучало много слов о так называемом передовом сдерживании (forward deterrence), достаточно аморфном с аналитической точки зрения стратегическом концепте.
С 1960-х, когда Париж испытал первый ядерный заряд, французская ядерная доктрина строилась на принципе "строгой достаточности". На данный момент, по экспертным оценкам, ядерные арсеналы Франции составляют порядка 290 боеголовок. Из трех компонентов ядерной триады у Франции есть два — стратегические подводные лодки и истребители-бомбардировщики, способные нести ядерные заряды. Архитектор французского сдерживания — Шарль де Голль — понимал его как возможность нанести государству-агрессору настолько серьезный ущерб, чтобы просто отбить желание связываться. Планов тягаться размерами ядерных арсеналов с США или СССР у него никогда не было, и этот подход наложил отпечаток на дальнейшее оборонное строительство во Франции. При этом ядерное оружие воспринимается как залог национального суверенитета, и сама идея использовать его как-то иначе вызывает недоумение и сопротивление.
Поэтому у военных экспертов возникают обоснованные сомнения в возможностях Франции действительно раскрыть над Европой ядерный зонтик в обозримом будущем.
Строго говоря, сам Париж дал понять, что контроль над зарядами будет еще жестче, чем в так называемых Совместных ядерных миссиях НАТО (Nuclear sharing). Существующий внутри военного альянса механизм позволяет странам, хранящим у себя американское ядерное оружие, устанавливать его, к примеру, на свои самолеты. Однако без кодов доступа, которые в час X предоставят США, эти боеголовки будут просто дорогостоящими болванками. В случае Франции и Германии (да и других стран ЕС) на данный момент невозможен даже такой вариант — просто в силу несовместимости французских боезарядов и немецкой авиации. ВВС ФРГ заточены под участие в совместных миссиях НАТО и могут нести американские ядерные заряды. Просто так поставить на них французские крылатые ракеты ASMP не получится — последние созданы для самолетов Rafale, которые использует Париж. Так что непонятно, как именно планируется реализовывать технически инициативу Макрона.
Базовый сценарий заключается в том, что другие страны просто получат совещательную роль. Также очень вероятно, что речь идет о серьезной программе модернизации.
Любопытно здесь то, что Франция отказалась раскрывать в деталях планы по увеличению ядерных арсеналов, мотивировав это желанием избежать домыслов. Правда, на практике такая загадочность только породила волну предположений — в частности, ряд экспертов высказал мнение, что Париж просто пытается скрыть свои весьма скромные возможности по наращиванию числа боеголовок.
Именно поэтому на данный момент инициатива Макрона представляется в большей степени политической риторикой, нежели продуманной стратегией военно-технического сотрудничества. При этом, конечно же, гипотетически этот проект может стать реальной проблемой — особенно если французское ядерное оружие окажется, например, в Дании и Швеции и уж тем более Польше.
По словам Макрона, инициативой заинтересовались восемь стран, в их числе — Великобритания, Польша, Нидерланды, Бельгия, Греция, Швеция, Дания и все та же Германия. Поступила информация, что Финляндия сняла запрет на транзит ядерного оружия внутри страны — ожидаемый шаг после вступления в НАТО. Румыния заявила, что с нее хватит и ядерного зонтика США. Эстония, напротив, демонстрирует активную заинтересованность во французских ядерных зарядах. Безусловно, такое бесконтрольное расползание географии размещения французского ядерного оружия вызывает серьезную обеспокоенность. Однако необходимо держать в уме, что на текущем этапе у инициативы есть серьезные ограничения, да и европейские оборонные проекты чаще заканчиваются на стадии громких деклараций.
Успокоить электорат
Ядерные инициативы Макрона невозможно рассматривать в отрыве от внутренней европейской политики. И здесь в первую очередь необходимо напомнить, что последние несколько лет в ЕС идут разговоры о необходимости возвращения к классическим моделям военного призыва. Опыт украинского кризиса четко демонстрирует, что живая сила остается ключевым ресурсом даже в условиях современной высокотехнологичной войны. И под живой силой надо понимать не просто вчерашних клерков, которым раздали в руки оружие, а идеологически мотивированных людей, желательно уже имеющих боевой опыт. Так, еврокомиссар по обороне Андрюс Кубилюс признал, что российская и украинская армии сегодня являются самыми боеспособными в мире.
Иными словами, Евросоюз чувствует себя крайне неуютно в сложившейся ситуации. На фоне пропагандистского накала об "угрозе с востока" и в контексте декларируемых планов администрации Дональда Трампа постепенно сворачивать военное присутствие США перед Европой маячит перспектива призывной армии.
Поддерживают идею в основном представители старшего поколения — то есть те, кого она лично не коснется. Молодежь настроена куда скептичнее. И надо понимать, что, скорее всего, число противников обязательной службы сильно возрастет, как только призыв из гипотетического будущего станет вполне осязаемой реальностью.
Так европейские правительства сами себя загнали в непростую ситуацию. С одной стороны, курс (и сформированный им электорат), в рамках которого годами рассказывали про военную угрозу со стороны России. С другой — перспектива массовых политических протестов из-за возвращения к призывной модели.
В этой ситуации идея французского ядерного зонтика становится идеальным способом изобразить активную деятельность и переложить проблему на плечи следующего поколения политиков.
Претензии на лидерство
При всем этом для Франции ядерное оружие всегда было во многом имиджевым проектом — помимо задач по обеспечению безопасности, оно помогало стране, постепенно сдающей позиции в мировой политике, чувствовать себя несколько более уверенно. С выходом Великобритании из ЕС Франция осталась единственной страной — участницей этого блока, обладающей собственными ядерными арсеналами. С политической точки зрения было бы даже странно, если бы Париж рано или поздно не попытался выступить в роли ядерного щита Европы. И конечно же, политика Трампа в отношении ЕС стала идеальной почвой для амбиций Елисейского дворца.
В этом плане интересно, что, помимо эрзаца Совместных ядерных миссий НАТО, Франция намерена создать координационную группу по ядерным вопросам. Можно предположить, что таким образом на повестке дублирование (то есть создание альтернативы) Группы ядерного планирования НАТО. Тот факт, что в совместной декларации Макрона и Мерца несколько раз подчеркивается важность американского ядерного оружия для безопасности Европы и отмечается, что их инициатива не является заменой Совместным ядерным миссиям Североатлантического альянса, на мой взгляд, только указывает на то, что проект рассматривается именно как замена. В противном случае не было бы необходимости так тщательно это отрицать. Иными словами, Париж хочет позиционировать себя как ключевой провайдер безопасности в рамках ЕС и реальная альтернатива Вашингтону.
Реакция Москвы
Реакция российского политического руководства была умеренно сдержанной. Разумеется, официальные заявления осуждали планы Парижа, однако комментарии ключевых лиц российской политики дают понять, что на данном этапе французская идея не воспринимается как принципиальная угроза. Так, министр иностранных дел Сергей Лавров довольно иронично высказался про "макроновский зонтик", а пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков даже согласился с Макроном, что ядерное сдерживание — краеугольный камень безопасности, но при этом призвал не забывать про режим нераспространения. В Кремле явно понимают, что в инициативе Макрона политические соображения преобладают над военными. В России традиционно оценивают именно реальные физические возможности.
Более того, амбиции Макрона могут внести дополнительную сумятицу в единство коллективного Запада, поэтому жестко критиковать их нет никакого смысла. Это не значит, что планы Парижа следует сбрасывать со счетов, тем более что милитаризация ЕС набирает обороты. Разумеется, Москва внимательно следит за дальнейшим развитием ситуации. И если появятся реальные признаки того, что Франция на самом деле намерена начать перемещение своих ядерных зарядов ближе к российским границам, реакция будет куда жестче.
Мнение редакции может не совпадать с мнением автора. Использование материала допускается при условии соблюдения правил цитирования сайта tass.ru
Оценили 3 человека
7 кармы