Арктика сегодня в фокусе внимания. Крупнейшие державы готовятся к соперничеству за "крышу мира" — политическому, экономическому и даже военному. Самое время вспомнить родившегося 300 лет назад адмирала Василия Чичагова, героя наших первых военно-морских походов сквозь льды у Северного полюса
От Костромы через Лондон к Архангельску
Залив Чичагова, мыс Чичагова, гора Чичагова — и это только на Аляске. Острова Чичагова в Тихом и Северном Ледовитом океанах. И даже мысы Чачагова на японском острове Кюсю и одном из островов Полинезии. Родившийся три столетия назад, 11 марта 1726 года, адмирал Василий Чичагов почти забыт общественностью, зато его память надежно хранят географические карты.
Потомок небогатого рода костромских дворян морскую службу начал в 16 лет, окончив Школу математических и навигацких наук, первое военно-морское училище России, располагавшееся в Москве в знаменитой Сухаревой башне. К службе на Балтийском флоте гардемарин Чичагов приступил в 1742 году и сразу в условиях войны — шел очередной русско-шведский конфликт.
По его окончании, получив чин мичмана — первый офицерский чин на кораблях той эпохи, — юный костромской дворянин был направлен командованием служить на флот… Англии. Со времен Петра I существовала такая практика — Британия еще не стала "владычицей морей", но ее флот уже был одним из самых передовых и быстро развивающихся. На кораблях Royal Navy, британского королевского флота, Чичагов совершил восемь плаваний, в том числе океанских, вернувшись в Россию опытным и всесторонне подготовленным моряком.
Свою вторую в жизни войну ставший морским волком костромской дворянин начал на капитанском мостике 32-пушечного фрегата "Архангел Михаил". Известная у нас как Семилетняя, война стартовала в 1756 году, и капитан-лейтенант (для той эпохи аналог сухопутного майора) Чичагов участвовал в блокаде берегов враждебной нам Пруссии. А затем он на своем фрегате обеспечивал связь Петербурга с Данией и Швецией.
К исходу Семилетней войны Чичагов получил чин капитана 2-го ранга и командовал только что построенным 80-пушечным линейным кораблем "Святая Екатерина". Однако через несколько месяцев другая Екатерина, не святая и еще не Великая, взошла на трон. Перетасовка кадров, неизбежная после дворцового переворота, убрала 36-летнего капитана с палубы и швырнула далеко от моря — в Казанскую губернию.
Там в густых лесах на берегах Волги и Суры со времен Петра I велась рубка и подготовка древесины для строительства кораблей — процесс не только ответственный, но и крайне, говоря современным языком, коррупционноемкий. А капитан Чичагов отличался щепетильной честностью в финансовых делах — два следующих года он наводил порядок в "заготовлении корабельных лесов".
В итоге летом 1764 года неподкупного и толкового офицера назначили "главным командиром" Архангельского порта, в ту эпоху третьей по значению торговой и военной гавани Российской империи. И если до этого у Чичагова при всех перипетиях была, в сущности, обычная карьера военного моряка, то именно тогда в ней свершился особый и неожиданный поворот — судьба капитана повлекла его путями ранее неведомыми. В самое сердце полярных льдов.
"Возможности корабельного ходу Сибирским океаном…"
К середине XVIII века границы России уже простирались на огромных пространствах вдоль Северного Ледовитого океана — от Кольского до Камчатского полуострова. Началось освоение русскими промышленниками Алеутских островов близ Аляски.
Систематическое изучение северных и дальневосточных пространств стартовало еще при Петре I, императрица Екатерина II продолжила исследования новых земель и новых морских путей. Авторитетным энтузиастом таких проектов являлся знаменитый русский ученый Михаил Ломоносов, возглавлявший Географический департамент Академии наук. Именно он предложил дерзкий для той эпохи проект плавания к Американскому континенту через "крышу мира", мимо Северного полюса.
"Северный Сибирский океан с Атлантическим и с Тихим беспрерывное соединение имеет…" — писал Ломоносов. Ученый подготовил фундаментальный для своего времени анализ, собрал все доступные тогда сведения о льдах и климате Арктики, доказывая "возможности корабельного ходу Сибирским океаном".
Михаил Ломоносов даже составил подробную "Нордскую карту", где полюс помещался в центре — ракурс необычный для большинства, но в нашу эпоху давно привычный, например, капитанам Северного флота ВМФ России. Потомок поморов и выдающийся ученый из XVIII века даже предсказал логику ныне действующего Северного морского пути, когда суда обходят забитые льдами проливы у континентальных берегов, поднявшись севернее, ближе к полюсу.
"Корабельный ход Сибирским океаном", кратчайший путь от берегов Европы к берегам Америки и Китая, — это его мы сегодня именуем Северным морским путем — в случае успеха давал Российской империи немалые стратегические и торговые преимущества в сравнении с морскими державами Запада. Воплощать в реальность смелые замыслы Ломоносова довелось именно капитану Чичагову.
В мае 1764 года Екатерина II подписала секретный указ: "Для пользы мореплавания и купечества, за благо изобрели мы учинить поиск морского проходу Северным океаном в Камчатку и далее… Начать оный путь от города Архангельского до западных берегов острова Большого Шпицбергена, откуда идти в открытое море, склоняясь к норду, до ближних берегов Гренландских…"
Под руководством Чичагова в Архангельске началась постройка трех особых кораблей — настоящих "ледоколов" для XVIII века. Двойная толщина бортов, обшитые железом и свинцом носы. Округлые обводы — при сжатии льдами они не раздавливали корабль, а буквально выталкивали его наверх.
Поскольку экспедиция была совершенно секретная, три парусные шхуны не получили имен. Им достались лишь условные наименования по фамилиям капитанов — "Чичагов", "Бабаев", "Панов". В подчинении Чичагова находилось 178 моряков, в том числе капитаны Никифор Панов и Василий Бабаев. Каждому участнику необычной и опасной экспедиции полагалось двойное жалованье, пожизненная пенсия и повышение в чинах.
9 мая следующего, 1765 года три шхуны Чичагова покинули Екатерининскую гавань на Кольском полуострове (сегодня это город Полярный, главная база Северного флота России) и двинулись к Шпицбергену. Там в бухте Клокбай была заранее создана база для экспедиции, склады и даже баня.
Путь в тысячу миль через Баренцево море под парусами занял месяц и неделю. В начале июля корабли Чичагова покинули берега Шпицбергена и двинулись к северу, где ранее из людей никто никогда не бывал.
От Шпицбергена до Крыма
23 июля 1765 года экспедиция поднялась севернее 80-й параллели, уткнувшись в сплошные льды. Офицеры и матросы Чичагова мемуаров не оставили — поход был совершенно секретным, да и в ту эпоху и грамотность, и склонность к литературным упражнениям были еще редкостью. Мы теперь можем лишь догадываться, как они шли сквозь льды под незаходящим, но холодным солнцем полярного лета, спасаясь от цинги "сосновой водкой", морошкой и медом.
Позднее флотоводца Чичагова упрекали в излишней осторожности. Но в 9 тыс. миль к северу от экватора вопрос стоял о гибели кораблей и людей во льдах. Руководитель экспедиции принял решение о возвращении.
Царица и руководство флотом были недовольны. Чичагова экстренно вызвали в Петербург и попрекнули, что он даже не отличился "открытием неизвестных островов". Хотя экспедиция не только побывала там, где ранее не появлялись люди и паруса, но и не потеряла в полярном плавании ни одного человека — для морской практики тех веков с высокой смертностью экипажей это было уникально.
Пережив гнев начальства, в следующем, 1766 году Чичагов и его корабли вновь пошли в глубь Северного Ледовитого океана, чтобы попытаться пройти кратчайшим путем от берегов России к Америке. В полдень 18 июля парусные "ледоколы" оказались еще севернее, чем в прошлом году. Но все так же уткнулись в сплошные горы замороженной воды.
Задуманный Ломоносовым и осуществляемый Чичаговым проект опередил свое время, опередил на века. Запланированный при Екатерине II поход мимо полюса сквозь льды был впервые осуществлен лишь атомным ледоколом "Арктика" в 1977 году.
На том уровне техники, что существовала в XVIII столетии, — на парусниках, вместо атомных гигантов, — проект был принципиально нереализуем. Но глубина и смелость замыслов поражают. Равно как и будничный подвиг Чичагова и его моряков посреди ледяного океана почти три века назад.
"Нордская карта" не сыграла, не стала козырем в судьбе костромского дворянина. Но его дальнейшая флотоводческая биография была успешной. Несколько лет Чичагов командовал Архангельским портом, затем Ревельским (Таллинским). Когда началась очередная война с турками, уже в чине контр-адмирала он водил суда из Балтики в Средиземное море.
После борьбы со льдами на Севере Чичагову пришлось повоевать и в куда более южных водах. С конца 1773 года он командовал у берегов Крыма небольшой эскадрой. Весь июнь следующего, 1774 года несколько фрегатов под его началом успешно отражали попытки превосходящего флота турок прорваться в Азовское море. Кораблей и пушек у противника было в разы больше, но грамотные действия контр-адмирала Чичагова сорвали планы неприятеля вернуть контроль над Керченским проливом.
"Ваших морских терминов не разумею…"
Наиболее значимо военно-морские заслуги Чичагова проявились в ходе новой русско-шведской войны, когда наследники Карла XII, воспользовавшись отвлечением основных сил русской армии и флота на очередной конфликт с Турцией, атаковали наши границы. Весной 1790 года шведы сосредоточили в Финском заливе крупный флот с десантным корпусом, планируя наступление на Петербург.
Чичагов к тому времени уже в чине адмирала командовал всеми флотскими силами, остававшимися на Балтике. Самые лучшие наши корабли и моряки еще до войны со шведами были отправлены из Балтийского моря в Средиземное. Поэтому на кораблях Чичагова не хватало экипажей и подготовленных матросов, а шведы имели превосходство в количестве пушек.
Но даже в таких условиях он сумел отбить атаки шведского флота у Ревеля и Кронштадта, а затем блокировать противника в Выборгском заливе. 3 июля 1790 года состоялось генеральное сражение. Шведы потеряли треть флота, Чичагов потерь в кораблях не имел. В сражении погибло 2 тыс. шведских матросов и 117 русских — т.е. наши потери были в 17 раз меньше.
При этом многие современники попрекали Чичагова, что флот Швеции не уничтожили полностью. Однако царица Екатерина II оценила победу по достоинству, представив адмирала к ордену Святого Георгия I степени — первый в нашей истории случай вручения отечественному флотоводцу этой наивысшей награды.
Дальнейшая судьба Чичагова была противоречивой, но не менее впечатляющей. Он стал первым русским адмиралом, кому довелось руководить операциями флота в Атлантике против берегов Франции. И все же отношения с Павлом I, новым императором, у старого адмирала не сложились — Чичагова отправили в отставку, запретив жить в столице.
Флотоводец умер в 1809 году. К тому времени высшая власть опять сменилась — молодой царь Александр I благоволил сыну адмирала, назначив Павла Чичагова, когда-то под руководством отца сражавшегося у Выборга, морским министром Российской империи.
Похороненный в Александро-Невской лавре Чичагов-старший так и не получил достойной ему славы. Современники считали его излишне осторожным, а подвиг плавания в приполярных льдах оставался засекреченным почти до конца XIX столетия. Лишь сегодня, в эру атомных ледоколов мы можем по достоинству понять и оценить значение первопроходца.
Целых два века, до эпохи Северного морского пути, память Чичагова жила разве что в популярном историческом анекдоте про его аудиенцию у Екатерины II после разгрома шведов у Выборга. Докладывая о ходе сражения, адмирал так увлекся, что начал обильно оснащать рассказ привычным матросским матом. Опомнившись, Чичагов растерянно замолчал, но мудрая царица не стала его смущать, заметив: "Ничего, Василий Яковлевич, продолжайте — я ваших морских терминов не разумею…"
Оценили 12 человек
14 кармы