Еврей в СС

По некоторым утверждениям (которые, впрочем, не подтверждаются всеми историческими источниками) Хаим Сигал в 1943 году добровольно вступил в войска СС (!), получив звание унтерштурмфюрера (лейтенанта).

Сигал безжалостно грабил своих жертв, оставляя себе кольца, серьги и даже золотые зубы казнённых. Спустя год службы он перебрался с повышением в СД (службу безопасности рейха) и работал в Кёнигсберге и Потсдаме. Как «наседку», его подсаживали в лагерях к советским военнопленным, поручив предотвращать побеги и раскрывать группы подпольщиков. Хаим успешно справлялся — в результате его доносов за «подрывную деятельность» были казнены десятки красноармейцев. Ближе к концу войны, видя, что Рейху приходят кранты, Сигал изготовил фальшивые документы на имя узника Дахау, варшавского еврея Карла Ковальского. Помогли ему в этом соратники по СД, тоже собравшиеся «сматывать удочки». После капитуляции Германии экс-«полицай» спокойно влился в местную еврейскую общину, заявив, что едва уцелел во время Холокоста. В 1946 году он получил место сотрудника советского морского агентства — похоже, бывшему «энкаведешнику», «украинскому националисту» и офицеру СД вообще по барабану было, на кого работать — лишь бы деньги платили и паёк давали.

Через год «Карл Ковальский» загремел в советскую тюрьму. Его осудили на 10 лет заключения за контрабанду и спекуляцию дефицитными товарами: кофе, сигаретами, женскими чулками, а также за валютные операции на «чёрном рынке». Через три года «отсидки» Хаима освободили по амнистии. Он понял, что в Восточной Германии ему не нравится — и попытался выехать на постоянное жительство в США. Почти преуспел, но супруга «полицая» не вовремя заболела туберкулёзом, и в визе ему отказали. Тогда Сигал в качестве «жертвы нацизма» подал заявку на репатриацию в Израиль, и буквально сидел на чемоданах, когда бывшего полицая случайно опознала Фёкла Семенюк. Полтора месяца Хаим отпирался, утверждая — он Ковальский, девушка перепутала. Но после предъявления своих фото в полицейском мундире и очной ставки со свидетелями, экс-комендант начал говорить: его откровенные признания запечатлены на трёхстах страницах протоколов допросов. Единственное, что отрицал офицер СД — участие в убийствах евреев. Но и тут его изобличили трое коллег-«полицаев», подтвердив — Сигал сам застрелил из пистолета нескольких детей и сбросил трупики малышей в яму.

Суд длился два дня — 27–28 марта 1952 года. Хаим Сигал замер на скамье подсудимых с опущенной головой, высказался лишь один раз — «Я просить ничего не буду, ибо виновен в тяжёлых преступлениях, и готов к любому приговору. Согласен с выводами прокурора. Больше мне сказать нечего». …Тем не менее после решения о «высшей мере наказания» Сигал подал прошение о помиловании в Верховный Суд СССР. Он униженно просил сжалиться — «на моём иждивении семья, больная жена и дочка». Запрос был отклонён: 19 июня 1952 года Хаима Сигала расстреляли.

Комендант полиции Дубровицы стал едва ли не единственным евреем в мире, казнённым как нацистский преступник. Реально, для этого человека ничего не значили «работодатели», которым он служил — главным для него была возможность здесь и сейчас получить как можно больше вкусной еды, денег, награбить ценностей для последующей «лучшей» жизни. На других людей, кроме самого себя, ему было плевать — евреи они, поляки, русские или украинцы — совершенно без разницы. Даже детей бывший учитель расстреливал равнодушно — лишь потому, что так положено по службе. Пуля — всё, что он в итоге заслужил.

(с) Zотов