В тёмно-синем мундире, на сером скакуне, он медленно ехал по Невскому. Осанка безупречна, плюмаж на двуголке, голубая лента через плечо, сапоги начищены до зеркального блеска. Он ехал умирать за императора, которого поначалу не признал. Ему не было страшно. Он десяток раз ходил на смерть. Для него честь всегда стояла выше жизни.
О ком речь?
О Михаиле Андреевиче Милорадовиче. Герое России, незаслуженно забытом в советское время, точнее специально вычеркнутом.
Род его вёл начало от сербских воинов, поступивших на русскую службу ещё при Петре. Отец, занимавший пост малороссийского наместника, имел обширные связи и состоял в дружбе с Суворовым и Кутузовым, потому путь сына был предрешён заранее. В 1780 году, когда Мише минуло десять лет, его уже зачислили подпрапорщиком в лейб-гвардии Измайловский полк, любимый полк Екатерины Второй. Мальчишкой он стоял в строю, а в 1787 году получил погоны прапорщика. Так тогда было принято.
Образование он получил весьма поверхностное, несмотря на то что юные годы прошли за границей, в Кенигсберге, Гёттингене, Страсбурге и Меце, где он слушал лекции по военному делу. Но языков не освоил и до конца дней говорил по-французски с грубыми, смешными ошибками.
Зато он был красавцем, и, вернувшись в Россию, быстро покорил свет как ловкий танцор и живой, остроумный собеседник.
Русско-шведская война стала его первым боевым испытанием. Чины давались не за выслугу лет, а за настоящее дело: за семь лет Милорадович поднялся от поручика до полковника, честно — умом и отвагой. Летом 1798 года император Павел произвёл его в генерал-майоры и вверил ему Апшеронский мушкетёрский полк.
В итальянских долинах и швейцарских ущельях он стал легендарным героем: генерал, всегда шедший в атаку впереди своего полка. И не раз именно его пример решал исход схватки. Современники отмечали в нём храбрость и бесстрашие, доходившие порой до безрассудства. Но Милорадович был и умён. В бою при Лекко он привёз гренадерский батальон на подводах, бросил его в бой и стремительным натиском вырвал победу у французов. Суворов, ценивший в людях прямое дело, полюбил Михаила, сделал дежурным генералом, приблизил к себе и постоянно ставил его на самые опасные участки — такова уж любовь у военных. Но не зря.
Под Басиньяно, когда сражение уже клонилось к разгрому, Милорадович поднял упавшее знамя и крикнул: «Солдаты! Смотрите, как умрёт ваш генерал!» — и бросился вперёд. Под ним убили трёх коней, но ни одна пуля не задела его.
А при штурме Альтдорфа генерал первым перешёл горящий мост. Не рядовой, не офицер. Генерал. Да, он посылал солдат на смерть. Но не отсиживался за их спинами, а шёл умирать первым. За это его боготворили и шли по его приказу в ад.
На перевале Сен-Готард Милорадович, заметив колебания в рядах, воскликнул: «Смотрите, как возьмут в плен вашего генерала!» — выхватил саблю и скатился по крутому склону. Весь полк рванул за ним.
Когда русская армия под началом Кутузова вступила в 1805 году в Австрию, Милорадович командовал бригадой. Первое серьёзное дело было при Амштете 24 октября; вскоре у Кремса его отряд дрался целый день. Французы были разбиты. За это он получил чин генерал-лейтенанта.
В русско-турецкую войну он командовал корпусом: в конце 1806 года освободил Бухарест, в 1807 году разбил неприятеля при Турбате и Обилешти, а осенью 1809 года за победу при Рассевате был произведён в генералы от инфантерии.
В апреле 1810 года Михаила Андреевича назначили Киевским военным губернатором. Он старался, чтобы служба не ломала людей, и держал в Киеве атмосферу добродушия и терпимости. Балы в Мариинском дворце, куда гости нередко приезжали в народных костюмах, долго помнили в городе.
Летом одиннадцатого года огонь охватил киевский Подол. Деревянные кварталы горели как спички. Губернатор сам стоял у брандспойтов. Вечерами возвращался домой в шляпе с обгорелым плюмажем. В сентябре он отправил императору подробный план помощи погорельцам. В Петербурге министры назвали его «неудобным» и «не соответствующим намерению государя». Когда отчаявшиеся жители собрались у дома губернатора, грозя идти с жалобой к царю, он вышел, успокоил их и обратился к киевскому дворянству. Дворяне помогли, и кризис удалось разрешить без чиновной волокиты.
Двенадцатый год вернул Милорадовича в строй. Император поручил ему собрать полки Левобережья, Слободской Украины и юга России и расположить их между Калугой, Волоколамском и Москвой. Выполнил.
Под Бородином генерал командовал правым крылом первой армии, затем возглавил арьергард, сдержал французов и дал нашей армии отступить без потерь. Адъютант Фёдор Глинка писал о нём в бою: «Вот он, на прекрасной, прыгающей лошади, сидит свободно и весело... Он, казалось, оделся на званый пир!... разъезжал на поле смерти как в своём домашнем парке... спокойно набивал себе трубку... Пули сшибали султан с его шляпы, ранили и били под ним лошадей; он не смущался; переменял лошадь, поправлял кресты и обвивал около шеи амарантовую шаль... Французы называли его русским Баярдом; у нас сравнивали с Мюратом».
Кстати, именно Милорадович договорился с Мюратом о временном перемирии при оставлении Москвы.
А под Малоярославцем не дал французам опрокинуть русские войска. При отступлении неприятеля его арьергард незаметно превратился в авангард. Осенью под Вязьмой его отряд вместе с казаками Платова разбил четыре французских корпуса: двадцать пять тысяч русских против тридцати семи тысяч французов. Неприятель потерял восемь с половиной тысяч человек, русские — около двух.
Милорадович преследовал неприятеля до границ империи, а затем и в заграничном походе. В начале 1813 года получил звание генерала при Особе Его Величества и первым стал носить вензель Александра на эполетах. Весной того же года был возведён в графское достоинство с потомством.
Под Лейпцигом командовал русской и прусской гвардиями. Весной 1814 года участвовал во взятии Парижа, затем принял командование пешим резервом, а осенью — гвардейским корпусом.
Идиот? Отморозок? Беспредельщик? Нет. Герой, для которого честь и служение Родине всегда были превыше жизни.
В мирное время Михаил Андреевич не чурался плотских удовольствий. Для него быть первым танцором на балу было таким же делом чести, как вести полк в атаку. Деньги уходили легко: он мог удивить Петербург собольей шубой и на другой день оказаться в долгах. Но чужого не брал. Не коррупционер. Мда... прижился бы он у нас в МО?
У дам Милорадович пользовался бешеным успехом. После смерти в его дворце нашли сундук, доверху наполненный письмами от влюблённых в него женщин.
Летом 1818 года император назначил Милорадовича петербургским генерал-губернатором, управляющим гражданской частью, и членом Государственного совета.
Столица была под его рукой. Можно было сказочно обогатиться. А он занялся устройством тюрем, сократил число кабаков, запретил азартные игры в офицерских собраниях.
На новом месте его любили за доброту и готовность заступиться. Доброту эту иной раз ставили ему в вину, считая излишней для начальника.
В 1820 году Милорадович лично допрашивал Пушкина за вольные стихи и отстоял поэта, не дав сослать.
Роковыми для генерала стали декабрьские дни 1825 года…
После смерти Александра Россия оказалась перед выбором преемника. Милорадович, не желая смуты и помня, что «у кого шестьдесят тысяч штыков в кармане, тот может смело говорить», потребовал присяги Константину.
Когда Константин отказался царствовать и стало ясно, что царствовать будет всё-таки Николай, Милорадович перед самым 14 декабря в течение суток, вопреки прямому приказу Николая I, не арестовал никого из заговорщиков.
Но во время восстания декабристов Милорадович в парадном мундире, один, без охраны, прибыл на Сенатскую площадь убеждать мятежные войска, присягнувшие Константину, образумиться.
Подъехав к каре, он спросил: «Кто из вас был со мной под Кульмом, Люценом, Бауценом?» Военные молчали. Тогда, поднявшись на стременах, Милорадович крикнул: «Ну и слава Богу, значит, здесь нет ни одного русского солдата!»
Знавшие его ветераны начали пристыженно опускать ружья.
Милорадович одной фразой мог подавить, точнее, остановить мятеж.
Поэтому его и убили. Поручик Каховский, не видавший настоящей войны, выстрелил ему в спину. Князь Оболенский ударил штыком в бок. Каре сомкнуло ряды.
Раненого генерала отвезли в казармы Конногвардейского полка. Когда пулю извлекли из лёгкого, он взглянул на неё, увидел, что она из пистолета, и тихо сказал: «О, слава Богу! Это пуля не солдатская! Теперь я совершенно счастлив!» Умирая, он пошутил, что жаль, не смог переварить такой ничтожной вещи после сытного завтрака.
Тогда не было анестезии. Милорадовича резали на живую. А он рассматривал пули и шутил.
Откуда столько силы в человеке?
Николай Первый прислал записку: «Уповай на Бога так, как я на Него уповаю. Он не лишит меня друга». Увы… в ночь на 15 декабря Милорадович скончался.
Обаятельный гуляка, вечный холостяк, кумир женщин и блистательный танцор. Герой, шедший впереди полка, тушивший пожары, спасавший поэтов, сдерживавший неприятеля. Первая жертва нового времени. Не безумец. Не беспредельщик.
Человек, для которого честь всегда стояла выше жизни.
Почему он вычеркнут из истории? Да потому что его убили мерзавцы, которых потом назвали декабристами и революционерами. А революционеры не могут убить в спину национального героя. Значит, он не герой.
Ну конечно…
Рада если прочли.
Вот, как-то так…
Виолетта Крымская…
Оценили 35 человек
65 кармы