В детективном жанре распространён «штамп», уже набивший оскомину: о том, как одно преступление тянет за собой второе, а то, может быть, и третье. И каждое последующее преступление порождено предыдущим, потому что преступник понимает: на смертный приговор он себе уже «заработал», и терять ему нечего. Он убивает кого-то, потом свидетелей убийства убивает, чтобы не выдали, потом свидетелей убийства свидетелей, и т.п.
Через какое-то время ему уже совсем без разницы, сколько трупов на нём «повиснет» - потому что новые жертвы уже ничего не могут прибавить к его, уже имеющемуся, приговору.
Хоть в кино и книжках этот «штамп» и набил оскомину, всё же жутко смотреть, как он последовательно, с упорством, достойным лучшего применения, заменяет собой как внутреннее, так и «международное право» во всех уголках планеты. США, Израиль и Англия ведут себя как серийные убийцы, для которых точка невозврата пройдена, и число жертв уже неважно, которым уже нечего терять...
+++
В своё время было модно говорить о войне – как о «принуждении к миру». Речь шла о навязывании противнику тех или иных условий, после которых тот мог жить. Продолжить жить – выполнив условия ультиматума, который (важно подчеркнуть) – не являлся смертоносным. Потому его и можно было выполнить, хоть и неприятно прогибаться под чужую волю.
Но современный капитализм, как преступник, которому уже нечего терять, и который сам за собой сжёг мосты, отрезал себе все пути назад в человеческое общество с его нормами и правилами – принуждает не к миру, а к смерти. Условия, на которых он согласен «мириться» - только самоуничтожение противника, самоубийство оппонента. Никаких более мягких условий, «сохраняющих жизнь пленным, если они сложат оружие» Запад, США, англосаксы, Израиль – давать не хотят, да видимо уже и не могут, даже если бы вдруг захотели.
Почему?!
+++
То, что носит красивый и пафосный псевдоним «Свобода» - имеет и настоящее имя. По паспорту оно – «Неопределённость». Неизвестность Тумановна Неведомая, если по паспорту, по происхождению, по маме с папой... А не придуманный для обмана лохов сценический псевдоним...
Когда умственно-недоразвитых дегенератов с компенсирующим нехватку высшей мыслительной деятельности гипертрофированным развитием низших инстинктов завлекают блядскими ужимками Свободы (Неопределённости) – то упор делают понятно на чём.
«В условиях полной неопределённости у тебя может появиться всё!». И как бы да, не поспоришь: в гражданских войнах и смутах полками командовали в 16 лет, а генералами становились в 18, мало ли куда хаос может вытолкнуть жертв кораблекрушения?
А вот о том, что в условиях Свободы у тебя может ничего не быть, ничего, даже самого необходимого не остаться в твоём распоряжении – блядские пропагандисты стараются умалчивать. Ибо умным это и так понятно, а дураки не поймут, хоть в глаза им нассы…
+++
Поскольку ничего устойчивого нет, будущее даже не пытаются распланировать, и завтрашний день принципиально неизвестен, нет ничего устойчивого и гарантированного, то получается зависимость величины прибыли у одних от величины убытка у других. Ведь ничего же не закреплено!
Нет никакой «тарифной сетки оплаты», делающей заработки людей взаимозависимыми, нет никакой гарантии, что, получая сегодня 100 рублей – ты уже завтра не скатишься до 70, 50, 30 или вообще ничего. Сегодня у твоего работодателя есть возможность и желание платить тебе 100, но это не закон, а текущая случайная конъюнктура. Не то, что завтра – уже к вечеру у него может пропасть или охота или желание, а заработки законом никак не регулируются! Кто с кем как договорился, кто кого как обманул – дело двусторонних контрактов, личных договорённостей.
Рынок не знает ничего устойчивого: ни размеров оплаты труда, ни заслуг, закреплённых за ним. Всё, что у тебя есть сегодня – только сегодняшнее, а завтра может «исчезнуть» половина или вообще целиком всё, что имел. И ничего с этим не сделаешь: воля рынка ветрена и переменчива, Свобода – только красивый псевдоним, а на самом деле она Неопределённость и Неизвестность, невидимая рука из тайны, покрытой мраком…
И если бы всё этим ограничивалось – то ещё полбеды! Но речь ведь не идёт о непредсказуемости выигрышей и проигрышей независимо друг от друга! Это не тот случай, когда сосед «навозну кучу разгребая, нашёл жемчужное зерно», а с тебя ничего при этом не убыло.
Потому что даже если это жемчужное зерно было когда-то твоим, ты же всё равно его уже потерял, всё равно им не обладал – и невелика беда, что сосед его нашёл. Тебе от соседской находки ни жарко, ни холодно…
Но для рыночной экономики, частной собственности и капитализма такая ситуация нетипична (хотя иногда случается).
В основном, люди находящие и теряющие в ней «жемчуга» делают это взаимообразно и взаимозависимо. Они находят жемчуг (который всегда «мелковат», как и всякие щи «жидковаты» с точки зрения субъективной оценки) не «навозну кучу разгребая», а в карманах друг у друга!
+++
Эта особенность капитализма делает человеческий успех зависимым от человеческой трагедии, выводит личное счастье из несчастья других людей, строит основную массу находок – на чужих потерях и утратах.
Поймите, речь не идёт о формуле «ты хуже меня работал, и потому меньше меня зарабатываешь» (что, кстати сказать, формула социализма, «оплаты по труду»).
Речь идёт о совсем другой формуле: «ты зарабатываешь мало – ПОТОМУ ЧТО я зарабатываю много». Следовательно, рост твоих доходов будет для меня трагедией, мои сократятся по принципу сообщающихся сосудов.
А что же мне сделать, чтобы зарабатывать ещё больше?! Ответ столь же очевиден, сколь и ужасен: сделать нужно так, чтобы ты зарабатывал ещё меньше. Сокращение твоих доходов благотворно сказывается на моих возможностях, и наоборот.
То есть к Неизвестности Тумановне Неведомой капитализм добавляет прямую заинтересованность в чужой беде. Твой заработок завтра неизвестен, не привязан к сегодняшнему, теоретически может быть больше или меньше вчерашнего. Но зато точно известно, что окружающие тебя люди постараются его на завтра максимально снизить. Получится у них или не получится – мы заранее не знаем (борьба есть борьба, всякое бывает, и баран волка убивает), зато заранее знаем, что они будут очень стараться и усердствовать.
Рассматривая:
- Копейку, не попавшую к тебе в карман
- Как копейку, идущую в их карман.
Именно желание стать богатым заставляет при капитализме каждого (подчёркиваю, не мифический «класс капиталистов», а каждого в индивидуальном порядке, персонально) желать бедности другим, окружающим. А как желать? Просто молиться об этом дьяволу и чертям? Нет, не только! Энергичный человек свои молитвы подкрепляет деятельными усилиями.
Человек пассивный, ленивый, Обломов – думает: «вот померла бы где-нибудь богатая тётка, и оставила бы мне наследство!». Обратите внимание, что и тут счастье (наследство) увязано с несчастьем другого (смертью – чего ж хуже пожелать-то можно!).
А если человек не пассивный, не ленивый, если он вырос под присказку «каждый сам кузнец своего счастья»? Он ведь, чего доброго, тётушку-то на тот свет поторопит, как вы думаете?!
+++
Неопределённость аутентичного капитализма (не разбавленного социал-демократами с их «тех же щей пожиже влей») – не даёт проигрывающему закрепиться, зацепиться даже на низших позициях. Слабость становится главным преступлением, а понятие «лузер» (неудачник) – самым страшным обвинением, хотя в нём (тут и выявляется конфликт капитализма с логикой цивилизации) не содержится никакого юридического обвинения, даже намёка на нарушение какого-то формального правила.
Каким бы плохим ни было положение человека – оно может стать ещё хуже (исключение – только его смерть), а принцип рыночной неопределённости не отвергает этого. Может ли зарплата самых низкооплачиваемых завтра ещё раз снизиться? Да запросто! И неспроста: кое-кто (скажем так мягко) очень лично, шкурно заинтересован, чтобы она у них снижалась. Что она и делает, снова и снова, с удручающим упорством.
Садистам на это приятно смотреть; но в основном тут действует не садизм, а экономический, расчётный и расчётливый антагонизм между людьми. Хочешь себе больше и лучше (чего-нибудь) – сделай так, чтобы у другого оно было меньше и хуже. Или так, чтобы вообще с ним этого не делить!
Ну кому не понятно, что если жилплощадь, делённая на две семьи, составляет 40 кв.м., то без раздела это 80 «квадратов» одной-единственной семье? А вот если её поделить на 4 семьи, то совсем в каморке придётся ютиться… Нет?! Не так?!
Если бы была определённость (а с нею и социализм: "куда конь с копытом, туда и рак с клешнёй") – тогда вышел бы прокурор и сказал бы, сам себе не рад: ребята, ну по закону полагается каждой семье по 20 кв. метров, мне вас жаль – но с таким законом не получается вам на 80 метрах засесть…
Чтобы вам – когда-нибудь в далёком будущем было 80 – надо четыре таких дома построить, как этот, а сколько это времени, сил, средств займёт, сколько напряжения, да и возможно ли вообще?! Ресурсы же тоже не безграничны: чтобы каждому мебель из карельской берёзы – так нет в мире столько карельских берёз, хоть всю Карелию под корень выруби!
Но это – Определённость. Гарантия квартиры каждой семье в рамках реализации конституционного права на жилище. Когда расшибись, но сделай, не прячась за туманной фразой – «ну уж, как получится, так получится, может, расселю, а может, и не смогу, пупок развяжется – вы уж не обессудьте, земляки! Ничего не обещаю…»
+++
Когда такая система создана в глобальном масштабе (что случилось после гибели СССР) – не только отдельные люди начинают торговать скальпами друг друга, но и целые страны, народы, нации – занимаются тем же самым. Чтобы создать приток благ в одном месте – создаётся соответствующий ему отток из другого.
Оттого чем лучше европейцу – тем хуже африканцу, и наоборот. Если африканец стал лучше жить – это что значит? Отток его жизненных сил, средств и ресурсов сократился.
Но в одном месте сократился отток – в другом (в Лондоне и Париже) сократился приток дармовщинки. Вплоть до физического голода и вымораживания (в Англии реально и голод и замерзание до смерти среди малоимущих острова).
И мы приходим к самому страшному, самой мякотке сатанизма, социал-дарвинизма и фашизма (называйте, как больше нравится): чтобы спасти «своих» - нужно губить «чужих».
Один считает «своими» только свою семью, своих детей – и чтобы их спасти, губит семью соседей. Выталкивает их в голод и вымораживание «вместо себя», себе на замену. Другой же, скажем, политик, и для него «свои» - целый народ. Но чтобы целый народ обогатить – ему и губить нужно в масштабе международном, целые страны превращая в Сомали, на всех континентах! Масштабы спасения другие – и масштабы сопутствующего ему ущерба тоже совсем другие, грандиозные.
И его не упрекнёшь в «бессмысленной жестокости», в голом садизме: у него на глазах его «свои» погибают, корчатся в муках, у него мотив, который он считает святым: рубя в колониях неграм руки и головы, выдирая в концлагере золотые зубы у трупов – вытащить своих родных из барака, гнилого угла, из невыносимых условий труда и быта, в которых скорби за четверых, а радости – никакой…
+++
Из микросоциологии капитализма – «одному лучше, ЕСЛИ И ПОТОМУ ЧТО другому хуже» - вытекает и вся геополитика капитализма, его разбойничий и людоедский нахрап. Быстро бегает тот, кому пятки подпаливают, даже если и не хочет бежать…
Выдвигая ультиматумы латиноамериканцам или арабам, персам или китайцам, филиппинцам или неграм, русским или сербам – капитализм не может им предложить НИКАКОЙ формы совместной жизни, никакой общей модели выживания. Даже если сперва, сразу, забрал не всё - он непременно вернётся "доскрести".
- Нет никаких нас – как бы говорит он (да он и буквально это в открытую говорит, прислушайтесь) – Или я живу вместо тебя, или ты живёшь вместо меня! Я не могу, перс или венесуэлец тебе оставить ничего (кроме предельно скудного физиологического минимума для немногих, нужных в рабстве) – потому что всё, что я тебе оставлю суть есть моя упущенная прибыль!
Оттого мир и имеет дело с шантажистом, который из бутерброда с колбасой сперва отбирает колбасу, потом счищает слой масла, а в итоге забирает и сам хлеб: чай, тоже не бесплатный! Наши предки говорили о таком (в «Повести временных лет»): «если повадился волк овчарню, то всех овец вынесет, если не убить его».
Неопределённость свободного рынка + прямая личная заинтересованность делать людей беднее – ведёт к стабильной, устойчивой динамике снижения доходов у малооплачиваемых людей и/или народов. Неопределённость даёт возможность обирать их беспредельно, а заинтересованность – мотив её реализовать.
Когда социал-демократы пытаются противостоять этому, вводя законодательно МРОТ – капитализм отвечает обесцениванием денег, таким, что на МРОТ всё равно выжить невозможно. Когда социал-демократы пытаются вводить пособия по безработице – с пособиями происходит то же самое. Когда профсоюзы пытаются противостоять этому забастовками – участников забастовок меняют на более покладистых (часто мигрантов), и т.п.
Капитализм предстаёт в виде маньяка, который упорно, с маниакальной одержимостью ведёт вашу семью к обнищанию, мужественно и отважно преодолевая все преграды, которые добрые люди пытаются нагромоздить у него на пути.
Он нарушает закон – пока может его нарушать, а если отнять возможность нарушать – отменяет, переписывает закон. Он лжёт, пока ложь работает – а когда перестала работать, переходит к прямому, и постоянно возрастающему фашистскому террору.
Вспоминается рекламный слоган: «при всей свободе выбора другой альтернативы нет». Капитализм маниакально складывает свои капиталы из ваших (и моих) несчастий, бедности, потом нищеты, отчаяния и безысходности. И ещё после – нашей смерти. Загребая после неё всё, что можно захапать в рамках вымороченного…
+++
Ловушка капитализма гениальна в простоте своей конструкции: поставить благо человека в зависимость от несчастий другого человека, а дальше люди (всех классов, не стройте марксистских иллюзий, они дорого обошлись нашей стране!) – в удивительно сплочённом единстве, монолите воли – начинают унижать и уничтожать друг друга.
Потому что – на всех уровнях, будь ты фермер, пролетарий, фабрикант, или банкир – БЕЗ РАЗНИЦЫ: чтобы тебе было хорошо, сделай другому плохо, а если другому плохо не сделаешь – тебе самому будет очень плохо.
Никого не поработил – значит, всё, что делает раб, будешь делать сам. В лучшем случае – за себя, а чаще – ещё и за хозяина. Потому что он твоей позиции «никого не порабощать» не разделяет, свобода, ёпт, его право, каждому своё – как на воротах Бухенвальда!
+++
Оттого ведущиеся сегодня глобальным финкапом войны, войны англоязычного и еврейского фашизма – оказываются не принуждением народов к миру (на тех или иных, пусть даже и невыгодных, унизительных условиях), а принуждением к смерти.
Причём весь алгоритм этой смерти хорошо известен, и хотя некоторыми описывается как сатанинское жертвоприношение (чего я вовсе не отрицаю), как извлечение гаввахи из гекатомб трупов (что очень может быть) – мною, как экономистом, исследуется прежде всего с экономической точки зрения.
Экономика процесса заключается в том, что у человека сперва отбирают излишки благ, обезжиривают, так сказать, а потом уже необходимое, и чем дальше, тем больше. Потому что «еда заходит и выходит – а кушать хочется всегда». То, что финансисты украли вчера – они уже съели, им же и сегодня хочется пообедать, а чем?!
Соответственно, они возвращаются с новым ультиматумом в организованный на месте суверенной страны концлагерь: нормы выработки возрастают, а паёк сокращается.
Так снова и снова. До тех пор, пока паёк не станет ниже физиологического минимума (так мы получаем голодающих детей Африки). Или – раньше того – чрезмерная норма выработки не убьёт работника физически (так мы имеем инфаркты и инсульты офисных работников в 40 лет).
Финкап каждый месяц (теперь уже не год, а месяц!) демонстрирует нам свою решимость всех нас убить, разбомбить за сопротивление или уморить голодом за покорность.
И сомневаться в его намерениях увы, нисколько не приходится!
Вазген Авагян, команда ЭиМ
Оценили 12 человек
13 кармы