Своих не бросаем - zar

Сообщения из Ливана сегодня звучат как кадры из старого, но по-прежнему живого ближневосточного триллера. Только это не кино.

Ливанский телеканал Al Mayadeen, близкий к Hezbollah, утверждает: минувшей ночью израильские коммандос действовали в долине Бекаа, почти у сирийской границы.

По этим сообщениям, четыре вертолёта ЦАХАЛа зашли со стороны Сирии и высадили десант в районе деревень Йахфуфа, Аль-Хариба и Маарубун. Арабские источники пишут, что бойцы были одеты в форму ливанской армии — чтобы не привлекать внимания местных жителей.

Но сильнее всего в этих сообщениях звучит другое.

Почти сразу многие связали эту операцию с именем Рона Арада — штурмана ВВС Израиля, пропавшего в Ливане почти сорок лет назад.

С человеком, чьё имя до сих пор остаётся открытой раной для целой страны.

По версии Хизбаллы, израильскую группу заметили, после чего завязался бой. Израиль, как утверждается, ответил массированными ударами — около сорока вылетов самолётов и вертолётов, чтобы прикрыть отход группы. Ливанское министерство здравоохранения сообщает о 16 погибших и 35 раненых.

За день до этого представитель ЦАХАЛа на арабском языке, бригадный генерал Avichay Adraee, предупредил жителей нескольких деревень в Бекаа: немедленно покинуть район и двигаться на север.

Люди ушли.

Если эти сообщения хотя бы частично верны, это означает одно:

Израиль по-прежнему ищет Рона Арада.

Спустя почти четыре десятилетия.

Чтобы вернуть его домой.

Для внешнего наблюдателя это может выглядеть почти непонятно.

Сколько можно искать человека, пропавшего в войне сорокалетней давности?

Но для Израиля это не исключение. Это правило.

Тот же принцип работает и в другой истории — истории Эли Коэна, легендарного агента «Моссада», казнённого в Дамаске в 1965 году.

Его тело до сих пор остаётся в Сирии.

Десятилетия переговоров, дипломатического давления и секретных операций пока не принесли результата. В 2025 году Израилю удалось вернуть тысячи его документов, фотографий и личных вещей. Это был огромный шаг. Но не последний.

Семья Коэна, его вдова Надя, вся страна продолжают ждать дня, когда его тело вернётся домой.

И Израиль не прекращает попыток.

Потому что за этим стоит принцип, который в израильском обществе почти сакрален.

Своих не бросают.

Ни живых. Ни мёртвых.

Это негласный договор между государством и солдатом.

Каждый, кто надевает форму, знает: если что-то пойдёт не так — страна сделает всё, чтобы вернуть тебя. Даже если для этого понадобятся годы. Или десятилетия.

В 2011 году Израиль освободил пленного солдата Гилада Шалита в обмен на более чем тысячу заключённых. Страна тогда спорила до хрипоты. Но решение всё равно было принято.

Потому что иначе — подрывается сама основа доверия между обществом и армией.

Со временем Рон Арад перестал быть только пропавшим штурманом.

Он стал символом.

Его лицо десятилетиями висело на плакатах. Его имя звучало на митингах, в новостях, в школьных уроках. Поколения израильтян выросли с одной фразой:

«Рона Арада нельзя забывать».

Иногда проходят десятилетия — и вдруг появляется новая ниточка.

Свидетель.

Архивный документ.

Человек, который наконец решает говорить.

И тогда спецслужбы снова начинают работу. Иногда тихо. Иногда — как этой ночью, если верить сообщениям из Ливана.

Потому что даже спустя сорок лет может появиться шанс узнать правду.

Или вернуть домой хотя бы останки.