С сегодняшнего дня в журнале, "Литературная студия - ИСКОРКА", я публикую отдельные главы моего романа - "МАШКА".
Первый тираж этой книги вышел в 2019 года. Дополнительный тираж с незначительными изменениями и дополнениями 2022 г.
Охраняется законом РФ об авторском праве
© Бабичев Сергей Александрович
МАШКА
ГЛАВА -1
Дряхлая старуха с растрёпанными тёмными, как смоль с вкраплениями седины волосами, в грязном потрёпанном халате и в рваных тапках на босу ногу, сидела на крыльце своего жилища и рассматривала жилистые натруженные с обвис-шей кожей руки. Все, даже единственный внук звали её Машкой. От неё жутко воняло перегаром и табачным дымом. Выглядела она на все восемьдесят, а после запоев была похожа на приведение, хотя она только вчера, в полном одиночестве, отметила свой шестидесятилетний юбилей.
Эх, жизнь удалась, – подумала Машка, вздохнула глубоко и вслух добавила – хоть и потрепала!
Голова раскалывалась после вчерашнего самогона. Мысли путались. Но, аналитическо-математический склад ума, просчитывал все из-держки, которые она нанесла сама себе из-за вчерашнего юбилея.
Когда-то давно в своей молодости, Машка получила неоконченное высшее физико-математическое образование.
Справка об окончании трёх курсов института пригодилась ей, прожившей в посёлке речников, с населением пять тысяч человек, как собаке пятая нога.
Так считала сама Машка, да и государство от её образованности ничего не поимело.
Дрожащими руками, Машка достала из карма-на пачку Беломора, коробок спичек. Привычным жестом достала папиросу, смяла гармошкой бумажную часть, чиркнула спичку и глубоко затянулась. Привычная табачная дрянь начала всасываться в кровь и затуманивать раскаленный мозг. Воспоминания потекли ровнее.
Школьная отличница из семьи пропойцы и знахарки, медсестры, Машка подавала большие надежды и после школы без особого труда посту-пила на «физмат» в Госуниверситет. Но вырвав-шись из семьи деспота отца, в 18 лет выскочила замуж, перевелась на заочное отделение и благо-даря родственникам мужа устроилась на базу Флота в ОТК копировальщицей. Тут-то всё и за-крутилось. Чрезмерное внимание голодных флот-ских мужиков к молоденькой копировальщице вскружило Машке голову. Пока муж находился в навигации, Машка отрывалась по полной про-грамме. Не зря же на флоте существует такая при-сказка:
- «Не мы, ли - моряки? Не наши ль - жёны блуди».
Вечные пьянки, гулянки, мужики с засаленными червонцами, которые ломились за самогоном, вынося из своих семей все ценные вещи, за удов-летворением своих плотских похотей.
Машка гордилась тем, что у неё в доме было столько разного барахла, гордилась, что завладела квартирой, обманув при этом ува-жаемых людей поверивших её наигранной наивности изображающей саму невинность.
Пока муж находился на службе, Машка нагуляла неизвестно от кого дочку, которая стала для неё особым источником дохода. Поначалу Машка желала избавиться от младенца, обкладывая её бутылками со льдом и выставляя коляску перед раскрытой форточкой в лютый пятидесятиградусный мороз, но по воли Всевышнего и благодаря бывшему мужу, который развелся с распутной бабой, не смогла уморить ребёнка до смерти, а лишь сделала её глухонемой калекой.
Но и это она использовала всю свою жизнь, в корыстных целях прикрываясь калекой, как шир-мой и источником доходов. К тридцати годам у Машки не осталось ни друзей, ни подруг, только клиенты и беспорядочные партнёры.
– «В тайгу друзей! От них одни убытки!», – говорила Машка, подсчитывая свои барыши. Она к тому времени просто помешалась на деньгах.
Пыхтя, чихая и сипло кашляя, Машка с трудом поднялась со ступенек и направилась в кухню. Достав из холодильника литровую банку с мутной жидкостью, налила в гранёный стакан. Залпом опрокинула его в свою лужёную глотку и, не закусывая, достала дешёвую сигарету «Прима», кем-то из гостей оставленную на столе. Развалилась на обшарпанном кресле, прикурила. Сделав глубокую затяжку с удовольствием прикрыла глаза:
- Эх! Жизнь удалась!
И пусть весь мир лопнет от зависти, – подумала старуха, погрузившись на самогонных парах в мир грёз и воспоминаний…
ДЕТСТВО:
Мать свою Машка почти не помнила. Наталья Петровна, ушла из жизни, когда Машке было три года. Не просыхающий от пьянства отец просто забил её до смерти.
Отец Машки, Пётр Ильич, огромный, симпа-тичный хохол с западной Украины, с густыми чёрными бровями и вьющейся шевелюрой был деревенским красавцем и бабьим угодником. Он цеплялся за каждую юбку и часто добивался своего даже от замужних баб, ведь кругом были флотские, которые по полгода не видели своих мужиков. Ведь флотский посёлок практически на всё лето оставался без мужиков, которые уходили в навигацию. Прогуливая всю свою зарплату плотника, Пётр не скупился на подарки, хотя законная семья, в которой было четверо детей, жила впроголодь.
Но вот однажды по соседству появилась Ната-лья, которая во время войны служила на севере фельдшером. За медикаменты и перевязочные материалы она не только брала деньги, но и выпытывала у местных жителей всевозможные заговоры, молитвы, рецепты лекарственных снадобий и сборов трав. Всё это она записывала в свою общую тетрадь с чёрной клеёнчатой обложкой и хранила её в сундуке под двумя замками. Наталью побаивались, считали кол-дуньей, но всё же шли, кто за советом, кто за зельем приворотным, а в основном, за самогоном.
Вот и Машкина мать тоже обращалась к ней при жизни.
– Хотелось, что бы муж ни гулял и зарплату домой приносил, а то моей зарплаты на детей не хватает – говорила Машкина мать, встречаясь с соседкой колдуньей.
– А ты отправь его ко мне, я его травами-то напою и он забудет, как по чужим бабам то шляться и про водку навсегда забудет – отвечала Наталья. А сама уже с первых дней положила свой чёрный глаз на видного красавца мужика. Ведь жила она одна с сыном, который был старше Машки на четыре года.
Как-то летом, с очередного бодуна, Пётр проходил мимо двора Натальи.
– Заглянул бы хоть пососедски, а я б тебе, и похмелиться налила. Небось, голова-то после вчерашнего запоя раскалывается, – смеясь, крикнула ему в след колдунья.
Пётр остановился в раздумье.
– Ну что стоишь, как бычок на привязи или колдовства моего испугался. Не бойся, травить не буду, я же фельдшер, клятву Гиппократа принимала, что зла людям не причиню, только похмеляю – смеялась соседка, открывая калитку.
–Ой, напугала! Да чихать я хотел на твоё кол-довство, а вот стаканчик на похмелку с удовольствием бы пропустил.
Он обхватил соседку сзади за талию, страстно дыша, прижавшись всем телом, прильнул к её шее губами. Наталья не сопротивлялась и лишь смеясь, заметила.
– Уж больно ты прыткий. Тебе и зелья то ни-какого не надо. Сам в руки идёшь.
Войдя в низкий покосившийся дом, она достала гранёный графин, наполненный прозрачным, как слеза самогоном, поставила на стол солёные огурцы, картошку и два стакана. Опустошив графин, Павел, как обычно полез целоваться.
– Ну-ну, давай не сей час. Иди на работу, да и мне уже пора в больницу, а вечером заглянешь, я и ужин приготовлю, да и всё остальное то же, – прощебетала Наталия, ловко вывернувшись из объятий своего желанного ухажёра.
Вечером, после работы Пётр со всех ног мчался к соседке, где его ждал действительно шикарный ужин и расфуфыренная, в новеньком парчовом халатике и цветастом китайском платке, накинутом на плечи Наталья.
С тех пор, как Павел, попал под чары соседки, он просто возненавидел свою жену. Его раздражало буквально всё – чистота в доме, ухоженные дочки, чистая постель, убранный двор, в одночасье всё стало ненавистным и чужим. Он постоянно избивал жену, выгонял её с детьми на мороз из дома.
В шумных застольях у соседки он постоянно врал, рассказывая небылицы о себе. По его словам все знали, что он бывший пулемётчик и на собственном горбу пронёс пулемёт до самого Берлина. И лишь после того, как гости расползались, он в пьяном угаре плакал на груди у Натальи, рассказывая правду.
– Ты знаешь, Наташа, за что меня сослали в Сибирь? Я ведь и воевал-то всего неделю. Мы тогда заняли немецкую деревню. Я ворвался во двор простого крестьянина, а там чистота и порядок, всё покрашено, побелено, в свинарнике никаких запахов, стены кафелем покрыты, на подоконнике горшочки с разноцветными цветами, детишки в беленьких рубашках.
Вот у меня башню-то и снесло, схватил я немчурёнка, лет трёх отроду, за ногу и с криком – «смерть немецким оккупантам»ударил его голо-вой о печь. Затем выпустил весь диск из ППШ по детям, их было пятеро, по взрослым, их было четверо, по свиньям, по кафельным стенам, по горшочкам с цветами. Такая хохлятская злоба во мне была, за то, что эти фрицы здесь живут и ни о чём не волнуются, ничего не боятся, ни от кого не прячутся. Для них будто и войны вовсе нет. А ведь мы западные украинцы очень не любим, когда кто-то лучше нас живёт, вот и сорвался.
Меня под трибунал. Сорвали солдатские погоны и под расстрел. Но тут война закончилась и нас эшелоном в Сибирь. Вот так я и стал здесь уважаемым пулеметчиком.
Наталью меньше всего интересовали пьяные бредни не воевавшего фронтовика карателя. Её привлекали только деньги Петра. Но этот откро-венный пьяный бред навсегда привязал его к хитрой Наталье. И как только Павел пытался ей перечить, она в качестве железного аргумента предупреждала, что расскажет всем, как он стал фронтовиком, не убив ни одного фашиста, а только расстреляв мирную, ни в чём не повинную крестьянскую немецкую семью.
Жадность до денег у Натальи была превыше всего, а зарабатывал плотник и столяр Пётр очень хорошие деньги.
– Эх, Натаха, кабы не моя ненавистная жёнушка, зажили бы мы с тобой душа в душу, я б и дом твой повыше поднял и сарай поправил, – буровил пьяный, лобызая свою присушницу.
Здоровенный и сильный мужик был ей необходим не только для удовлетворения своих похотей, но и как защита от всяких проходимцев. Пьяницы желающие выпить и не платить, в том числе и участковый милиционер, который постоянно требовал бесплатно самогон и в то же время грозил отобрать самогонный аппарат, уважали и побаивались бывшего фронтовика “пулемётчика”. Ведь для него убить фашиста, что муху прихлопнуть, он их на фронте сотнями косил из пулемёта, – судя по его рассказам, рассуждали мужики.
Глава-2
УБИЙСТВО.
продолжение следует: https://cont.ws/@vitimbabi4ev/...
Полностью роман будет на моём канале
в "ДЗЕН" https://dzen.ru/id/5a45f412a81...
Оценили 3 человека
4 кармы