"МАШКА" - главы из романа: ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ (глава-8) 16+

начало здесь:  https://cont.ws/@vitimbabi4ev/...

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

Любовь бывает не у всякого.
Но первая любовь у всех…
………………………

Однажды осенним вечером, когда Машка проходила мимо кинотеатра, к ней подошёл высокий симпатичный парень. Он был на год старше и учился в речном училище на первом курсе. Машка, конечно же, узнала его, это был Сергей, о котором воздыхали влюблённые девчонки из её класса. Хвастливая блондинка Танька постоянно рассказывала всем, как он за ней бегает, влюблён в неё по уши и постоянно по телефону, по несколько часов подряд может рассказывать запрещённые стихи о любви Сергея Есенина или других авторов.

– Ой, девочки, а как он целуется, – вскидывала ручонки Танька и прикрывала свои тонкие бледно алые губки ладонями, хитро прищуривала симпатичные, раскосые голубые глазки и склоняла голову так, чтобы её вьющиеся белокурые волосы закрывали смазливое личико, – он безумно влюблён в меня и готов для меня даже луну с неба достать.

Когда он проходит мимо моего дома, то в одном и том же месте всегда оборачивается на моё окно. Я даже своему папе показывала, как могу на него влиять, делала пассы руками и повторяла, повернись ко мне и он поворачивался. А на левой руке он вырезал бритвой моё имя, - неугомонно щебетала Танька.

Машку, конечно же, задевала Танькина хваст-ливость и она не раз пробовала уколоть Сергея своей заветной булавкой, но всё было напрасно. Он был недосягаем, на него не действовали ника-кие чары. Он редко танцевал с девчонками мед-ленные танго, а в Дом Культуры приходил только подраться.

…И вдруг он сам подошёл к Машке.

– Вас, кажется, Мария зовут? А не хотите сходить в кино на последний сеанс? – сказал Сергей и протянул билет.

Машка растерялась. Пухленькие девичьи щёчки слегка зарделись пунцовым пламенем румянца, но она быстро справилась со своим смущение. Она уже и не помнила своего полного имени, её все и всегда называли Машкой или как было принято в школе по фамилии Тарченко.

Потеряв всякую надежду посмотреть этот фильм про любовь, так как он шёл только для взрослых. А Наталья Николаевна денег не давала, Машка затаив дыхание слушала, как девчонки, посмотревшие фильм, взахлёб и навзрыд со слезами рассказывали эпизоды из фильма. И вдруг такая удача.

– Да, Марией. Только у меня с собой денег нет, – ответила Машка.

– Ну, при чём здесь деньги, я просто приглашаю Вас в кино.

– А как же Таня или Вы уже сводили её, на этот фильм?

– Какая Таня?

– Моя одноклассница, которой вы всегда в окно смотрите.

– Ах, эта, – Сергей рассмеялся, – мы с ней просто друзья и договорились разыграть её отца Алексея Степановича, он у вас в школе рисование ведёт. Таня показывает ему силу своего гипноза. Если, к примеру, на её окне стоит цветок, то я поворачиваюсь и машу рукой. Если цветка нет, то просто смотрю в её окно.

– Вот болтушка, а она в классе рассказывает, что вы влюблены в неё по уши и готовы для неё луну с неба достать.

Сергей снова рассмеялся.

– Ну почему сразу болтушка? Я для своих на-стоящих друзей готов не только луну достать, но и “голову сложить задруги своя”. Поэтому предлагаю стать моим другом. Луна будет у ваших ног – Сергей сделал театральный жест и протянул руку, – послушай, а что мы с тобой, как взрослые «выкаем», давай, как нормальные пацаны сразу же перейдём на «ты». Надеюсь, ты знаешь, как меня зовут, – Сергей взял Машку за руку и положил в её ладонь билет в кино, – до начала ещё три часа, у меня есть кое какие незавершённые дела. Встретимся перед сеансом, – сказал Сергей и, не оглядываясь, быстрым шагом удалился.

Машка летела домой, не чувствую ног. Фильм был двух серийный, билеты стоили целый рубль, который ей не в жизнь не выпросить у жадной мачехи.

– Вот повезло! Как же я сразу не смогла при-ворожить этого любимчика всех девчонок? Видать у него и деньжата водятся, раз он так спокойно разбрасывается рублями. Хотя. Зачем он мне нужен? Для того чтобы вызвать зависть у болтливой Таньки. Но тогда в её лице я получу себялюбивую ненавистницу, а у неё папа учитель и он может отомстить мне на экзаменах. Нет, никакой магии! Я просто схожу в кино за его счёт и всё. Хоть он мне и симпатичен, но вставать на пути у Таньки, себе дороже, – думала Машка, испытывая какие-то новые ощущения в своём девичьем сердце, которое почему-то стало учащённо биться, когда этот парень взял её руку.

Мачеха, как всегда сидела на своей табуретке у печки смотрела в окно и пускала клубы дыма, пожёвывая бумажный мундштук папиросы «Север».

– Куда это ты собираешься? Неужто жениха нашла? Что на свидание пригласил? Давно пора! Вон, какая кобыла вымахала, а всё на моей шее сидишь. Я в твои годы уже в госпитале за ранен-ными солдатами ухаживала, – ворчала старуха, периодически бросая взгляд на Машку.

– Ага! Как бы ни так, в госпитале она ухаживала. Якутам спирт, да медикаменты на деньги меняла, да секреты их шаманские выпытывала, – подумала Машка, – а вслух вежливо и даже заискивающе сказала:

– Ну что вы Наталья Николаевна, мне просто мальчик купил билеты в кино. И вам не придётся на меня тратить целый рубль.

– Так и охмури этого мальчика, коль у него рубли шальные водятся, - пробурчала мачеха.

Почистив своё единственное, старенькое, демисезонное пальто из драпа и заплетя в шикарную косу свои пышные чёрные волосы, Машка за пятнадцать минут до начала сеанса уже была в фойе кинотеатра.

Это был её первый выход на взрослый сеанс. Здесь всё было по другому. Не носилась мелкая детвора, чуть ли не сбивая тебя с ног, как на дет-ских фильмах и к тому же фойе всегда было закрыто а проход в зрительный зал был отгорожен деревянными стульями.

Взрослые чинно прохаживались по фойе, рассматривая афиши и репродукции фотографий популярных артистов кино, аккуратно развешенные на стенах. В дальнем конце фойе был открыт буфет, откуда шёл аромат лимонада, карамелей и сладких пирожных. Машка впервые шагнула в это, как ей казалось, совсем взрослое заведение, в котором играла приглушённая музыка. У стены было несколько высоких круглых столиков, за которыми стояли люди и из фужеров пили газировку, закусывая конфетами и печеньем. Такое Машка видела только в кино. От счастья у неё кружилась голова, она была очарована этим взрослым вечером.

Неожиданно появившийся Сергей, стремительно заказал два стакана лимонада.

– Какое пирожное тебе взять? Я больше всего люблю вон-то с кремом, – без всяких предисловий сказал он.

– Мне тоже оно нравится, – солгала Машка, так как никогда его не пробовала.

Съев пирожное и выпив лимонад, Сергей взял бутылку напитка и горсть театральных леденцов с собой в зрительный зал. Многие взрослые делали тоже самое.

– Зачем ты тратишь столько денег – удивилась Машка.

– За три часа фильма обязательно захочется пить, к тому же после сладостей.

Прозвучал третий звонок. Все прошли в зал и свет начал медленно затухать.

Фильм полностью поглотил Машку и когда в середине первой серии прозвучало:

«Песнь о собаке»

Утром в ржаном закуте,
Где золотятся рогожи в ряд.
Семерых ощенила сука,
Рыжих семерых щенят.

До вечера она их ласкала,
Причёсывая языком.
И струился снежок подталый,
Под тёплым её животом.

А вечером, когда куры,
Обсиживают свой шесток.
Вышел хозяин хмурый,
Семерых всех поклал в мешок.

По сугробам она бежала,
Поспевая за ним бежать.
Долго, долго в реке дрожала,
Воды, не замёрзшей гладь.

А когда поплелась обратно,
Слизывая пот с боков.
Показался ей месяц над хатой,
Одним из её щенков.

В синюю высь звонко,
глядела она скуля!
Месяц скользил тонкий,
И скрылся за холм в поля.

Глухо, как от подачки,
Когда кинут ей камень в след.
Покатились глаза собачьи,
Золотыми звёздами в снег.

По залу, в мёртвой тишине покатились женские всхлипывания. Что бы, как-то приглушить это, мужчины стали с шипением открывать бутылки с лимонадом и предлагать своим дамам, послышалось шуршание конфетных фантиков.

Машка почувствовала, как тяжёлая, горячая рука Сергея сжала её руку, лежащую на общем с ним подлокотнике. По телу пробежала лёгкая, щемящая сердце дрожь. Такого с ней никогда ещё не было. В горле пересохло и очень захотелось лимонада.

Нет, её ничуть не затронуло стихотворение, её совершенно не волновала судьба этих слепых и мокрых щенят, ведь Машка это делала спокойно и хладнокровно каждый год, когда их злая сучка, сидящая во дворе на привязи, щенилась. Мачехе с детства приучила падчерицу топить щенков в ведре с водой. Машке это даже доставляло какое-то удовольствие и наслаждение. Она устраивала соревнование, кто из этих крохотных созданий Божиих быстрей утонет, а кто останется последним пуская пузыри, забавно шлёпая своими крохотными лапками по воде. Для неё это была просто забава. Некоторым она обрезала ножницами передние лапки и тогда они начинали издавать какие-то звуки вроде писка и тонули быстрее. Последние годы Машка топила щенят не в первый день, а давала им немного подрасти и тогда её игра становилась продолжительной. Некоторые крепыши вообще не хотели тонуть. Машка возвращалась из школы и, видя, как щенок,повизгивая, плавает на поверхности, добивала его поленом и спокойно шла в дом обедать.

Кое-кто из соседей знал о садистских наклон-ностях Машки, но опасаясь гнева её мачехи, ста-рались помалкивать, ведь народ знал её не только как фельдшера, но и как колдунью. Лишь иногда соседи, заманив Машку в свой двор конфеткой или пирожком, просили её утопить у них лишних щенят или котят. Ведь в таёжном посёлке в каждом дворе были собаки.

Одноклассники, а уж тем более учителя в школе, не могли даже себе представить, на что способна эта молчаливая умная девочка являющаяся примером для подражания, как в учёбе, так и в дисциплине.

Фильм закончился уже за полночь. Машка, взяв Сергея под руку и крепко прижавшись гру-дью, медленно шагала с ним в ногу. Она совершенно не слушала то, что без умолка щебетал этот милый и уже ставший за эти три часа очень близкий обожаемый всеми девчонками мальчик. У Машки было одно желание, что бы он поскорей начал её целовать.

– А чьи это были стихи про собаку, – вдруг неожиданно для себя спросила Машка?
– Сергея Есенина, – ответил Сергей.
– Это тот, что запрещён в школе?
– Ну да! Есенин он один. – А ты знаешь его запрещённые стихи наизусть?

– Конечно, знаю! Но они не для ушей дисциплинированных и прилежных школьниц отличниц. Я бы не хотел травмировать твою нежную детскую невинность и читать банальные пошлости, как считают ваши учителя.

Машка обхватила Сергея за шею, притянула его к себе и жарко, по взрослому, в засос поцеловала его в холодные влажные губы.

– А что ты скажешь вот на это, – прошептала Машка?

– Я отвечу лишь взаимностью, – так же шёпотом произнёс Сергей и, обхватив тонкую талию обеими руками, прижал дрожащую девочку к себе и продолжил нежный и страстный поцелуй.

– Ну, теперь, когда ты сломал мою детскую невинность, может, прочитаешь стихи своего Есенина, – вывернувшись из объятий, со смехом сказала Машка, убегая вперёд.

Сергей, чтобы остудить свой юношеский пыл и принимая шутливый Машкин тон, развёл руки в стороны и громко прочитал:

Сыпь, гармоника. Скука... Скука...
Гармонист пальцы льет волной.
Пей со мною, паршивая сука,
Пей со мной.
Излюбили тебя, измызгали -
Невтерпеж.
Что ж ты смотришь так синими брызгами?
Иль в морду хошь?
В огород бы тебя на чучело,
Пугать ворон.
До печенок меня замучила
Со всех сторон.

...Сергей замолчал и внимательно посмотрел на свою спутницу, в свете уличного фонаря её чёрные глаза горели, словно два уголька.

– Ну, читай дальше, – умоляюще произнесла Машка и потянула Сергея за рукав.

Сыпь, гармоника. Сыпь, моя частая.
Пей, выдра, пей.
Мне бы лучше вон ту, сисястую, -
Она глупей.
Я средь женщин тебя не первую...
Немало вас,
Но с такой вот, как ты, со стервою
Лишь в первый раз.
Чем больнее, тем звонче,
То здесь, то там.
Я с собой не покончу,
Иди к чертям.
К вашей своре собачьей
Пора простыть.
Дорогая, я плачу,
Прости... прости...

Сергей Есенин, если ты не знаешь, как и я был Александрович. Он написал это стихотворения в 1922 году, когда в России ещё полыхали окраины от пожаров гражданской войны.

Машка совершенно не слушала, о чём рассказывает её новый кавалер. Она поймала себя на мысли, что он ни такой, как все. Что бы он ни де-лал, всё с ней происходило впервые и вновь. Этот билет в кино, этот буфет, это пирожное, это сжимание её ладони во время сеанса, шипучий лимонад посреди сеанса, наконец, эти стихи. Ей казалось, что они написаны именно про неё и для нее. Никто не мог прочитать их лучше, чем этот милый, щедрый и наивный молодой человек, из которого, как учила мачеха, она сможет не только вить верёвки, но и проводить с ним интересные вечера.

Машка, как любительница математического анализа быстро складывала в уме, чем положи-тельно отличался от всех остальных Сергей. Он не курил и, потому целоваться с ним было куда приятнее, тем более что делал он это нежно и обворожительно, как многоопытный любовник. Он не лез с дурацкими вопросами и не хватался за грудь при каждом удобном случае и уж тем более не старался с первого вечера залезть под юбку. Он когда обнимал то, касался каких- то особых зон, от которых шли мурашки по всему телу. И самое главное, он постоянно, что-то говорил, не требуя рассказывать о себе.

Для Машки расспросы её биографии, были, как нож к горлу и являлись первой причиной, для расставания. Пока что Сергей не давал никаких поводов, что бы его отвергнуть. С ним было легко и просто.

Его мнение Машку совершенно не волновало. Она была настолько уверенной в себе и в своих чарах и даже не забивала себе голову тем, что она может не понравиться Сергею, что это просто мимолётное знакомство, которое ни к чему его не обязывает. Машкина самоуверенность и гордыня говорили, что он уже полностью, по самые уши влюблён в неё.

– Вот мы и пришли – вздохнула Машка, остановившись перед калиткой своего, точнее мачехиного дома, – спасибо за столь романтический необычный вечер.

– Ну что ж и мне было приятно провести этот вечер именно с тобой. В твоём лице, я нашёл свободные уши – ты хороший слушатель, не перебиваешь и не задаёшь дурацких вопросов, типа:
 – а сколько у вас в семье детей?
Или:
 – чем вас кормит мама на обед?
...Мне с тобой хорошо, как с давним другом и на прощание, хочу прочитать тебе не большое стихотворение.

Над лесом раскалённый шар,
Уходит солнышко – пора!
Оно дано мне было в дар,
Надолго, с самого утра.

Ну что же солнышко прощай,
Счастливого тебе пути.
Всему есть свой конец и край,
Теперь другому посвети…
***

– Машка, а ну быстро домой. Хватит ворота подпирать, – послышался хриплый голос мачехи.

Девушка, сверкнув очами, повернула кольцо на калитке и исчезла в полумраке двора.

ГЛАВА - 9

НАСТОЯЩЕЕ ЧУВСТВО

продолжение следует:

начало здесь:   https://dzen.ru/a/aTqbvtdNQlgZ...

https://cont.ws/@vitimbabi4ev/...