Враг наращивает усилия по демонтажу промышленного и энергетического потенциала России. Большинство запускаемых им ракет и дронов сбивается на дальних подступах, однако, несмотря на это, ситуация для нас продолжает ухудшаться и чем дальше, тем больше требует принятия неотложных мер.
Минувшие выходные оказались весьма тяжёлыми, и даже не столько по числу запущенных врагом дронов, сколько по числу объектов, которые они атаковали. В субботу, 18 апреля, ВСУ пытались повредить сразу пять крупных объектов топливно-энергетического комплекса:
– морской порт Высоцк в Ленинградской области, в котором расположен нефтяной терминал;
– Новокуйбышевский НПЗ в Самарской области;
– Сызранский НПЗ в Самарской области;
– нефтебазу в Севастополе;
– нефтебазу в Тихорецке Краснодарского края.
Некоторые из этих объектов находились под ударами с конца прошлой недели. В частности, оперативный штаб Краснодарского края сообщал о масштабном пожаре на территории нефтебазы в Тихорецке, на борьбу с которым были отправлены 224 пожарных с 56 единицами техники. Губернатор Севастополя Михаил Развожаев также сообщал о возгорании резервуара с "остатками топлива".
В воскресенье массированные налёты врага продолжились. Под атакой оказался почти весь юг европейской части России: Запорожская и Ростовская области, Крым и Краснодарский край. После удара по Кубани региональный оперштаб сообщал "о падении обломков" в районе порта. ПВО активно работала в районе Новороссийска. В Крыму зенитчики отбивали атаку на Анапу и Туапсе. К воскресенью же удалось потушить резервуары, подожжённые в предыдущие налёты.
В ночь на понедельник ВСУ запустили по нашей территории ещё 112 дронов. Однако этот налёт оказался распределён по большему числу направлений: враг, вероятно, прощупывал плотность нашей обороны перед очередным концентрированным ударом. При этом нефтебазу в Туапсе неприятель атаковал 70 беспилотниками, выделив на неё больше дронов, чем в прошлые годы выделял на все удары по России за сутки.
В целом можно говорить, что враг продолжает "конвейерные" удары, при которых тушение пожаров от прошлых налётов проходит под грохот канонады зенитчиков, отбивающихся от новой волны дронов. Если раньше мониторинговые ресурсы сравнивали силу вражеских налётов по числу применённых БПЛА или их длительности, то сейчас есть основания менять способ оценки, сравнивая их по числу предприятий, на территориях которых происходили хлопки и фиксировалось "локальное повышение температуры" после падения обломков сбитых беспилотников.
Они маневрируют
Жители Самарской области сняли полёт украинского дрона-камикадзе FP-1, который активно маневрировал, уклоняясь от огня мобильной зенитной группы, пытавшейся сбить его из стрелкового оружия. Пока не совсем понятно, управлял ли им оператор или дрон маневрировал по алгоритму, который запускало машинное зрение, но факт остаётся фактом: неприятельские дроны, так же как ранее наши "Герани", научились уклоняться от зенитного огня.
Расстояние от западной части Самарской области до северо-востока Харьковской составляет около 860 км. Управлять дроном на такой дистанции можно через терминалы Starlink, полёты с которыми над территорией России давно превратились в рутину для украинских дроноводов. В принципе задачу можно решить и через спутниковую группировку Eutelsat OneWeb, о чём у нас почему-то нечасто вспоминают, хотя европейские терминалы активно поставлялись на Украину в 2025 году из-за ожиданий ухода американцев, который так и не произошёл.
Дрон с установленным на борту терминалом спутниковой связи не нуждается в местных сетях связи и полностью завязан на орбитальную инфраструктуру врага.
На этом фоне характер странного "суеверия" приобрела практика блокировок интернета и отключения мобильной связи. В частности, министерство цифрового развития Ростовской области заявило о возможности полного отключения мобильной связи в регионе:
Также возможно полное отключение услуг связи, в том числе ограничение работы сервисов, включённых в белый список.
Но вместо того, чтобы подумать над альтернативой, чиновники идут по пути ужесточения запретов, надеясь добиться нового результата повторением прежних действий.
Стоит признать, что определённые технические предпосылки для такого рода решений действительно были: ещё в 2023 году в обломках украинских дронов-камикадзе находили LTE-модемы и SIM-карты, посредством которых они подключались к нашим сотовым сетям. К слову, наши дроны тоже получали аналогичную начинку и тоже использовали украинские сети сотовой связи для передачи данных. Однако проблема такого подхода заключается в том, что замедление интернета ниже скорости, необходимой для передачи потокового видео, делает управление дроном невозможным. Поэтому наши конструкторы пошли по пути оснащения части "Гераней" mesh-модемами, которые позволяют разворачивать сеть обмена данными прямо в полёте и ретранслировать телеметрию на сотни километров. Украинские же дроноделы идут по пути наименьшего сопротивления – ставят на свои машины терминалы спутниковой связи "Старлинк".
В целом полностью сбрасывать со счетов угрозу использования сотовых сетей противником невозможно, но ни для нас, ни для ВСУ эта технология не является ключевой. Более того, угроза лечится относительно незначительным замедлением мобильного интернета, а не его тотальными блокировками. А вот по кому отключение сотовой связи ударит в полную силу, без всяких скидок и поблажек, так это по нашим мобильным огневым группам, которые как раз пользуются гражданской сотовой связью при отражении вражеских налётов.
В сухом остатке
Эксперты полагают, что противник попытается испортить майские праздники, а потому, вероятно, резко нарастит интенсивность дроновых ударов по тыловым регионам. Особенно массированные удары логично ожидать на 9 мая.
Это очевидно. Мы знаем, что эта угроза есть, и будем создавать все условия для того, чтобы этого не случилось. Меры для этого принимаются самые разные: система противовоздушной обороны Москвы многоэшелонная и будет подготовлена как следует, выстроена не в один рубеж, а в несколько, возможно, больше трёх. И, безусловно, мы будем наносить удары по местам пуска этих дронов,
– отметил в разговоре с Царьградом военный обозреватель, полковник в отставке Виктор Литовкин.
Если же смотреть на ситуацию в целом и её динамику, то нельзя не заметить, что Россия испытывает всё более острую нужду в выделении ПВО в отдельный вид войск, с собственным командованием, бюджетом, правом утверждать организационно-штатные структуры и заказывать те виды оружия, которые считает для себя наиболее полезными.
Создание единой структуры ВКС путём слияния Военно-воздушных сил и Войск воздушно-космической обороны проводилось в 2015 году прежде всего в целях экономии бюджета и повышения управляемости единой структуры. Этот шаг стал отходом от подхода, который господствовал большую часть истории СССР (а в Союзе кое-что понимали в вопросах противовоздушной обороны) и принимался в геополитических условиях, которых не существует уже четыре года.
В определённом смысле это та же проблема переукрупнения управляющих структур, которая возникла в результате создания Западного военного округа в 2010 году, созданного по той же логике, по которой сливались ВВС и Войска воздушно-космической обороны. Получившийся округ оказался перегружен задачами и разрывался между несколькими оперативными направлениями. Однако в 2024 году руководство страны осознало, что имеющаяся структура не отвечает сложившимся геополитическим угрозам, и ликвидировало Западный военный округ, воссоздав Ленинградский и Московский. Аналогичное решение напрашивается и в отношении ВКС, из которых как минимум стоит вывести войска ПВО и дать им собственное командование с четко обозначенной ответственностью.
Оценили 49 человек
66 кармы