Портал Meduza опубликовал на своем сайте одно из первых, или даже возможно, самое первое интервью нынешнего президента России Владимира Путина, которое он дал его 25 ноября 1991 года ленинградской газете "Час пик".
![](http://cont.ws/uploads/pic/2016/11/pogudx313l6h9gv5t.jpg)
В июне 1991 года будущий президент России Владимир Путин пришел работать в мэрию Ленинграда — он возглавил комитет по внешним связям администрации Анатолия Собчака. Спустя несколько месяцев он дал одно из первых (а возможно, и вовсе первое) интервью в своей жизни — журналистке городской газеты «Час пик» Наталье Никифоровой, пишет издание.
В нем Путин рассказал, как попал в КГБ и уволился оттуда — и почему ему не в чем раскаиваться. Спустя ровно 25 лет, 25 ноября 2016 года, «Медуза» публикует полный текст интервью Владимира Путина, которого до этого не было в интернете.
— Владимир Владимирович, это правда, что вы работали в Комитете государственной безопасности? И если так, то знал ли об этом Собчак, когда приглашал вас на работу?
— Я не скрываю и никогда не скрывал, что 17 лет проработал во внешней разведке КГБ. Другое дело — не афишировал это. Но Анатолий Александрович знал о месте моей прежней службы. Я ему сказал, что увольняюсь из комитета. Кстати, к тому времени (а приглашение от Собчака я получил нынешним летом) заявление мною уже было подано и подписано. И я уволился в звании подполковника.
— А как происходило приглашение на работу в мэрию? Вам позвонил Собчак?
— Мне позвонили мои друзья с юрфака и передали, что Анатолий Александрович видел меня на одном мероприятии, вспомнил (я был его учеником в университете) и, поскольку ему тогда нужен был советник по внешнеэкономическим вопросам, навел обо мне справки. На юрфаке меня хорошо рекомендовали. И я получил приглашение на работу, на которое откликнулся с готовностью. Под всем, что делал и говорил Собчак как депутат Союза на тот период времени, я готов был подписаться полностью.
— А сейчас это не так?
— Он ведь занимается не только государственной деятельностью: решает хозяйственные вопросы, судьбы людей, и поставлен в исключительно тяжелые условия. Поднять экономику небольшого региона при условии, что вся экономика страны катится вниз, — невозможно. Каждый имеет право на ошибку. И Собчак тоже живой человек. Было бы неверно говорить, что я с Собчаком во всем и всегда согласен. Что бы за работник я был? Если бы во всем смотрел мэру в рот, думаю, я бы его не устроил.
— Но, тем не менее, вы возглавляете важнейшее ведомство. И никак не можете отрицать, что мэр прекрасно к вам относится и прислушивается к вашему мнению. Зная его нрав, подобное не может не удивлять.
— Мне не хотелось бы обсуждать сейчас ни нрав, ни манеры Собчака, хотя я от многих слышу, что он бывает резковат. Мне вот, напротив, подсказывают, что я слишком мягок в общении. Но могу понять, когда кто-то срывается. Мы сейчас живем в таком цейтноте — не хватает терпения иногда пробивать какой-то вопрос. Ну, сил больше никаких нет. Что касается моих взаимоотношений с Анатолием Александровичем — да, мы находим с ним общий язык в делах.
— Вы наверняка слышали мнение, что Путин — виновник всего дельного, что происходит в мэрии. Не знаю только, можно ли это принять как похвалу, учитывая, кто такое мнение с телеэкрана обнародовал.
— Подобное утверждение просто наивно. Есть масса проблем, которыми занимаются мэр и мэрия и о которых я не имею ни малейшего представления. Впрочем, одновременно было высказано что-то и об офицерах действующего резерва КГБ. Это тоже ложь — я уволен из КГБ в запас. И не работаю там, и денег там не получаю. Кстати, в КГБ я пошел легально и гласно, по распределению после окончания университета.
— Для вас самого это была неожиданность?
— Нет, меня проинформировали за несколько месяцев до этого. Я согласился. Проработал некоторое время на различных должностях — мне предложили пойти на работу во внешнюю разведку. Я это предложение принял, закончил соответствующее учебное заведение. И все эти годы работал в разведке. В том числе и за границей.
![](http://cont.ws/uploads/pic/2016/11/pogudx5tbo4l1a911.jpg)
— Почему вы согласились работать в КГБ?
— Знаете, мне даже хотелось этого. Мы ведь все жили в другой системе отсчета. Я шел работать не в политизированную организацию. Если хотите, мною двигали высокие мотивы — считал, что там могу приложить свои силы максимально и с пользой для общества.
— Положа руку на сердце, как вы думаете, почему 17 лет назад из КГБ позвонили именно вам?
— Этим занимается отдел кадров КГБ. Я в этом отделе никогда не работал и не знаю, как они это делают. Но известно, что там длинный список качеств, которым должен соответствовать работник разведки: способность к аналитической работе, к изучению иностранных языков, интерес к определенного рода деятельности, к определенным проблемам. Я, замечу, интересовался проблемами внешней экономики всегда.
— Выходит, вас прежде изучали, а вы не знали?
— Конечно. Спецслужбы проводят изучение объекта в условиях, когда он об этом не подозревает. Если он знает об этом, то начинает приспосабливаться. И показывать те стороны характера и личности, которые хочет донести до потенциального потребителя информации.
— А вы знаете широко бытующее среди студентов мнение, что предложений, подобных тому, что получили вы, удостаиваются стукачи?
— Я понял вопрос. Наверное, для работы кадрового это был бы самый простой ход. Установить с кем-то отношения в вузе или на промышленном предприятии, а потом, когда нужны кадры, в первую очередь обратить внимание на тех, кого знают. Так можно. Но это не генеральный путь решения вопросов: если брать только людей, с кем уже есть отношения, скоро будет не на кого опереться. Таких людей потерять — потерять глаза и уши.
— Вы не относились к тем людям?
— Вы хотите знать, был ли я связан с КГБ до того, как попал в кадры? Нет, не был.
— Скажите, а ваш рапорт об увольнении из органов не был связан с политическими мотивами, с разочарованием?
— Нет. Я хотел заняться научной деятельностью, написать диссертацию на тему, которая мне была близка и знакома всегда. А именно по международному частному праву. Я уже начал было сдавать экзамены в аспирантуру и договорился с одним профессором ЛГУ, чтобы он меня взял в качестве соискателя. И, в принципе, ко времени, когда меня позвал Собчак, уже устроился на работу в университет. Я хотел работать юристом и заниматься правовым регулированием внешнеэкономических связей.
И еще одно, не менее важное. Чтобы продолжать работать в КГБ на определенном уровне, мне нужно было переехать в Москву. И покупать кооперативную квартиру или снимать за 300 рублей в месяц. У меня двое маленьких детей, старые родители. Им за 80, мы вместе живем. Они блокадники, куда везти их из родного города? Бросить их не мог. А здесь работа была, скажем так, немного не та. И тогда я решил уйти вообще. Когда было сделано предложение в мэрию, тем более.
— Интересно. А со стороны ваш приход в мэрию выглядит для многих так, будто КГБ внедрил своего сотрудника в городскую администрацию.
— Как КГБ мог меня внедрить, если я уволен. К тому же сейчас ведь уже нет того монстра, о котором мы привыкли говорить.
— Вы тоже считаете КГБ монстром?
— Конечно. То, что аппарат комитета в целом перестал соответствовать тем задачам, для которых создавался, — это факт. Его нужно реконструировать. И это делают. И потом, я работал во внешней разведке, к внутриполитическим проблемам отношения не имел.
— Разведка в КГБ — это элита?
— Да, так сложилось. Даже территориально она размещена в Москве настолько далеко от других служб, что они практически не общаются. Да это и не поощряется.
![](http://cont.ws/uploads/pic/2016/11/pogudx2dnk73vqqrg.jpg)
— Вы не раскаиваетесь в своем прошлом?
— Нет. Я не раскаиваюсь. Раскаиваются — в преступлениях. Я же никаких преступлений не совершал. И не оправдываюсь. Хотя оправдываться всегда легче, чем сделать решительный шаг. Я его сделал.
— И согласившись на этот разговор — тоже. И все-таки вы же тоже не станете спорить: ваш пример подтверждает слухи, что Собчак набирает в свою команду бывших коммунистов и бывших кагэбэшников. Как думаете, какова будет реакция наших иностранных партнеров, если они узнают о месте вашей прежней службы? Не помешает ли это делу?
— Нынешний президент США — бывший директор ЦРУ. Ну и что — это ему мешает? Я — тоже бывший. Бывший сотрудник, бывший коммунист. Почему мне это должно мешать в работе?
— Как вы сами считаете, должности вашей вы соответствуете, у вас хватает знаний, сил?
— Во всяком случае, мое сегодняшнее дело лежит в сфере моих профессиональных интересов. Я всегда занимался международными связями. Кстати, и дипломная моя работа «Принцип наибольшего благоприятствования внешней торговли». Служба же в разведке, в КГБ дала мне очень многое. В чисто образовательном смысле. Хорошо знаю немецкий, понимаю по-английски. Информация, которой я располагаю, сегодня очень помогает делу. Чувствую себя абсолютно уверенным. В том числе и в проблемах наших деловых людей. Ведь, прекратив работать в КГБ, я в качестве юриста сотрудничал в различных экономических структурах. Затруднений при осуществлении сегодняшних функций не испытываю совершенно. Насколько я соответствую им, определят мэр или вице-мэр. Пока мы работаем в согласии.
— Насколько ваша прежняя служба обеспечила вас материально?
— Основные вещи у меня есть. Есть машина. К сожалению, уже не очень хорошая — «Волга» 72 года. Вместе с женой, семьей и родителями живу в 54-метровой квартире. В старом фонде.
— Можно считать, что подкупить вас трудно. А для шантажа возможность есть. Я, например, слышала, что кое-кто пытался. Назывались отдельные фамилии. Как у вас вообще складываются отношения с депутатами?
— Я не хотел бы о случаях шантажа говорить, но отрицать их не буду. Скажу также, что не на того напали. А пытались меня шантажировать как раз принадлежностью к КГБ. Есть примеры и другого порядка: кое-кто из депутатов постоянно здесь появляется, проталкивает те или иные проекты. Был случай, когда один из депутатов от имени горсовета подписал миллионный контракт с австрийской фирмой. Никто его на это не уполномачивал, никто условия контракта не обсуждал, с предложением фирмы не знакомился…
И тем не менее, я считаю, что Совет должен существовать: помогать и направлять деятельность администрации. Нужно идти по пути разделения властей — мировая практика показала, что это путь продуктивный. И мы убеждаемся в этом уже на своем опыте. Скажем, идут переговоры с Эстонией. Решаются чрезвычайно болезненные вопросы о судьбе русскоязычного населения. Так вот, депутат Петросовета и России Юрий Михайлович Нестеров, человек чрезвычайно здравомыслящий, очень в этом деле помогает. У нас сложились хорошие отношения с планово-бюджетной комиссией горсовета: там толковые, работящие люди. Мы вместе готовили положение о валютном фонде и, если честно, это в основном эта работа. У нас текучка, а они задумываются над генеральной линией развития в этой области. Люди разные, и в Совете тоже.
— Люди действительно разные. И по-разному реагируют на ваше недавнее прошлое. Вы слышали о требованиях запретить на некоторые профессии и должности для бывших чекистов, с которыми выступает «Мемориал»?
— Почему бы тогда не поставить вопрос об удалении из мэрии и заодно из Совета всех коммунистов и военных? Ведь это армия и партия недавно переворот пытались совершить. Логика та же. Или в одном случае толкуем о каждом конкретно, а в другом — всех в кучу?
Если же говорить об офицерах действующего резерва, то кадровые сотрудники КГБ работали и работают в гражданских учреждениях. Так поступают все спецслужбы мира. Отличие нашей в том, что наши сотрудники все на виду. Западного их коллегу вы никогда не рассекретите, он работает в условиях повышенной конспирации. Чего у нас сделать невозможно (из-за финансирования) и нецелесообразно (во всяком случае, до недавнего времени). В условиях тоталитарной системы достаточно было всем сказать: «Молчать!» А сейчас, когда уже не молчат, все всплыло. Но, повторяю, ни одна спецслужба мира без таких агентов не работает. Так было, так есть и так будет. Но меня это уже не касается — повторяю, из КГБ я уволен…
Портал NUR KZ
Оценили 40 человек
43 кармы