Три случая встречи с непостижимым, изменившие меня навсегда

ПРЕДИСЛОВИЕ

Представляю моим читателям автобиографические зарисовки, (пробу пера), с надеждой, что и мой жизненный опыт может в чём-то вам пригодится. Ведь умные люди учатся не только на своём опыте жизни, но большей частью на опыте других людей. Инициатором этих автобиографических зарисовок, как ни странно, был шуточный вопрос Владимира Михайловича Зазнобина, представителя авторского коллектива ВП СССР, который позвонил мне в своё время по Скайпу с целью познакомиться со мной (я в то время печатал множество статей на темы КОБ на площадках Конт, Макспарк):  - ..."Как ты дошёл до жизни такой?"... Я в то время не нашел ничего лучшего, как тоже отшутиться: - ..."Шёл, шёл и дошёл...", поскольку не был готов ответить на него по существу и более развернуто. Но этот вопрос на бессознательном уровне психики озадачил меня на то, чтобы я занялся анализом своего жизненного пути и прежде всего для самого себя. Работа внутри меня шла своим чередом, и вот только сейчас я готов ответить на его вопрос более информативно. Эти биографические зарисовки, объединенные одной идеей:"Три случая в моей жизни, разрушившие мой упорный атеизм конструктора турбин". Зарисовки состоят из трех частей: "Детство", "Юность", "Зрелость". Я выделил среди множества обращений ко мне Бога, который говорил со мной языком жизненный обстоятельств на протяжении жизни, основные. Они как раз были в мои - 6, 18, 37 лет (детство, юность, зрелость) тоже думаю, не случайно. Случайности не случайны!

случай первый                       ДЕТСТВО

                           ТЕНЬ ПОЭТА И ПОЛЬСКИЕ ФАМИЛИИ 

                                                    О сколько нам открытий чудных

                                                    Готовит просвещенья д ух

                                                    И опыт - сын ошибок трудных

                                                    И гений - парадоксов друг

                                                    И случай - Бог изобретатель...

Мой путь к пониманию того, что мир устроен гораздо сложнее, чем нас учили, начался задолго до моего рождения. Первый «толчок» Свыше я получил в шесть лет, но предыстория этой встречи с непостижимым уходит корнями в послевоенные сороковые. Моя мама, Анна Владимировна, в ту пору была совсем юной девушкой. Как и все подружки во все времена, они с подругой гадали на судьбу. Способ выбрали классический, хоть и пугающий: вызывали духов с помощью блюдца и круга с буквами. В качестве «собеседников» выбрали двух столпов русской литературы — Маяковского и Пушкина.

Дух Маяковского, по словам мамы, был в ярости. Он явно не желал участвовать в девичьих забавах и сыпал такими сочными и незнакомыми им доселе ругательствами, что гадалки только краснели да прыскали со смеху, пытаясь скрыть за смехом холодный озноб.

А вот Александр Сергеевич оказался на редкость благосклонен. Он отвечал охотно, будто сам забавлялся этой беседой.

— Выйду ли я замуж? — замирая, спросила мама.

Блюдце уверенно скользнуло к буквам: «ДА».

— Сколько будет мужей?

— ДВА.

Мама набралась смелости и спросила фамилии будущих супругов. Ответы заставили её расстроиться: «БРОДОВСКИЙ» и «ЛАСИНСКИЙ».

— Ну вот, поляки какие-то... — в сердцах бросила она. Сама она носила фамилию Крымская, и этот «польский акцент» будущего ей почему-то не понравился.

Напоследок Пушкин предсказал троих детей: две дочери и сын.

Прошли годы. Пятидесятый год забросил маму, выпускницу училища, по распределению в далекую Киргизию, в город Ош. Там, среди южного зноя и чужих гор, за ней начал ухаживать статный, уверенный в себе молодой человек. На нем была красивая морская форма, а в глазах — энергия человека, приехавшего из Одессы поднимать промышленность края.

Это был мой будущий отец. Когда он представился, мама почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Владимир Бродовский, — произнес он.    

Гадание, которому она так не хотела верить, начало сбываться с пугающей точностью. Так, под негласным присмотром великого поэта, в феврале 1952 года в городе Ош на свет появился я.

Шесть лет спустя, в 1957 году, наша семья преодолела пять тысяч километров, разделявших знойный Ош и тенистые сады Украины. Мы приехали в гости к бабушке Касе, да так и остались там на три года. В тот период родилась моя вторая сестра, Татьяна. Предсказание о детях — две дочери и сын — исполнилось в точности.

Но главная тайна гадания ждала нас в доме соседки, доброй и пышной тети Лукерьи. У неё снимал комнату молодой учитель математики, только что приехавший в сельскую школу по распределению. Когда он представился, по дому пронесся невидимый вихрь.

— Станислав Ласинский, — произнес он.

Вторая фамилия из того старого московского гадания обрела плоть и кровь.  Мама, пораженная этим совпадением, не удержалась и рассказала всё отцу.  В доме поселилась ревность. Отец хмурился, а я, в свои шесть лет, по-детски сопереживал ему. Я помню, как Станислав возился со мной у чертежной доски, и я, охваченный неясным чувством протеста, нечаянно уколол его циркулем в лоб. Этот неловкий жест и мое жгучее смущение застыли в памяти навсегда — как попытка маленького человека вмешаться в ход большой судьбы.

В нашем доме на видном месте всегда стоял гипсовый бюст Пушкина. Кудрявый классик взирал на нас со шкафа, будто храня какую-то свою, ведомую только ему ироничную тайну.

Вскоре Станислав уехал в районный центр, встретил там свою судьбу и женился. Мы же вернулись во Фрунзе, зарылись в быт: пристройки к дому, работа отца в Госстандарте, мамины будни в ателье «Тюльпан»… В 1971 году мы окончательно перебрались в Николаев. О гадании забыли на долгие тридцать лет. Мы решили: раз Станислав женился на другой, значит, магия слов дала осечку. Случайность, не более.

Но у жизни был свой сценарий.

В 1981 году, в День Победы, мой отец скоропостижно ушел из жизни — несчастный случай оборвал его путь. А через три года судьба сделала свой последний ход: Станислав, к тому времени уже разведенный, вновь возник в жизни моей мамы. Они сошлись спустя десятилетия после той встречи в деревне.

Они прожили вместе всего полгода — не сложилось, разошлись. Но факт остался фактом: в жизни моей матери было ровно два мужа, и их фамилии были именно те, что продиктовало блюдце в сороковых годах. Бродовский и Ласинский.

Согласно теории вероятностей, шанс на такое совпадение имен, мест, дат и количества детей равен абсолютному нулю. Этого просто не должно было случиться в нашем рациональном мире. Но это произошло.

Тень Пушкина на шкафу, ревность отца и укол циркулем стали для меня тем первым, детским «толчком». В мое сознание просочился главный вопрос, не дававший покоя всю жизнь: как это возможно? Кто и какими нитями управляет нашим движением по этой земле?

Продолжение следует