Сотворение

В начале было слово и слово было "опа-аньки".

Пошурудив глазами в темноте, но так ничего и не разглядев, родил следующие слова: "Где я? Кто я?" Темнота ответила гробовым молчанием.

Сглотнув вдруг пересохшим горлом, плохо ориентируясь на местности, где невозможно было определить где верх, где низ, принял твёрдое решение, что в этой жизни надо всё коренным образом менять.

«Так. Первым делом нужно освещение.» — В то место, где предположительно находилась голова, пришла спасительная идея. Пошарив в кармане, нашёл горсть чего-то блестящего и колючего. Рассыпав их вокруг, как сеятель в поле, изрёк: «Да назовётся сие звёздами!... Но света явно маловато.» Сгрёб несколько штук вместе, тщательно раскатал их между ладонями. Полюбовался получившемся достаточно ярким шариком и подбросил его в предполагаемый верх. «Звезда по имени Солнце...» — само собой пропелось в голове. «Да будет так!.. Солнце так Солнце.» — пробормотал он вслух. Так он отделил День от Ночи.

Но его положение всё ещё оставалось шатким. «Нужна твердь!»

Порывшись по всем карманам, и ничего кроме кошек хлеба, табака и всевозможных семечек в них не нашедший, слепил то, что получилось: круглое - не круглое, плоское - не плоское, но стоять уже можно было... Название сему недоразумению не стал придумывать: день подошёл к концу.

На следующий день, чтоб не было скучно с самим собой, он развлекался тем, что, так же шаря по своим многочисленным карманам, выуживал всё, что в них попадалось. А из попавшегося лепил разных зверушек. Как только слепит, они тут же разбегаются, недоведённые до совершенства в его слабеющих старческих руках. «Вот твари! — в сердцах ругался он. — Быть вам тварями во веки веков! Ползающими, летающими и бегающими! Только мэкают, бэкают да каркают, а слов учить не хотят! Лишь бельмами своими хлоп да хлоп, когда к ним обращаешься...»

Намаявшись, он решил, что нужен собеседник, советчик и собутыльник.., да что я говорю! — сотрудник в нелёгком деле доведение до совершенства всего того, что сотворил и всего того, что разбежалось: стар стал, невмоготу все самому делать. Да и не побегаешь долго с ревматизмом и артритом. Плюс врождённое плоскостопие; плюс возрастная дальнозоркость, наложившаяся на приобретённое в отрочестве близорукость из-за чрезмерного увлечения книгами; плюс одышка. Всё это требовало кардинального подхода к построению светлого будущего для сотворённых и округи, чтобы их не брякнул невзначай когнитивный диссонанс. Ну, и его тоже.

Первый блин вышел комом! «Ну, это не впервой, переделаю! Благо, глины эти твари намесили, резвясь, на мой век хватит.» — с юношеский задором убеждал он себя. И решил идти "от противного"... Ком не превратился сразу в блин, а приобрёл некие очертания, отдалённо схожие с самим творцом: зеркал в то время ещё не изобрели, приходилось лепить по-памяти.

Теперь предстояло получившийся как бы образ оживить. И он вдул тому! Не сильно так, слегонца. Насколько ему позволяла его одышка. Поэтому "ком" не сразу всё в себя всосал, некоторое время мэкал и бэкал - только что не чирикал - и тряс головой. «Только бы болезнь Паркинсона не подхватил. Или Альцгеймера.» — с беспокойством наблюдая за ним думал вдуватель. Но обошлось. Кроме диареи ничего критичного. Забегая вперёд, скажу, что последнее часто посещало сие творение, пока он шастал по саду и жрал всё подряд да немытое.

Ох и мороки же было с этим убожеством!

Обучение слову проходило очень трудно. Некоторые сдвоенные согласные давались с превеликим трудом. К примеру, те же "звёзды" он произносил несколько невнятно, подменяя «зв-» на одну букву «п». Но оно ему так нравилось, что пришлось задуматься о создании для него персональной "звезды", в его произношении.

Первая "звезда" тоже вышла ни так, ни сяк. Не то что не красавица, а уж.., как бы это помягче сказать.., в общем, недоделка она и есть недоделка. Откуда тот хвост ящера взялся, до сих пор никто понять не может. Короче говоря, пришлось смять, растоптать и заново ваять. Правда, как бы первый ком успел её обозвать Лелит, послушав как раздосадованный ваятель пробормотал: «Срам какой-то! Не пойми что, прям Лолита какая-то!..»

В конце концов, получилось очень даже ничего: и симпатяга, и шустрая, да и легко всему обучаемая. Речь правильная, без дифтонгов и других неправильных постановок языка. Так что логопеда лепить не пришлось. Глиняный скульптор аж руками прихлопнул от удивления, и в восхищении проговорил "эва шо!" На что наш горемычный первенец - будем считать, что первый - тут же повторил как он это умеет: «Ева! О!» Ну, что с дурачка взять-то!...

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается!

Эта Ева, эта "сорви голова" без юбки и других частей одежды, перезнакомилась со всеми ранее изготовленными поделками, пока Адам по рыбалкам сидючи сиживал. Адам - так его назвала личная "звезда": на всякие ему напоминания он твердил одно и то же, но с разной интонацией, в зависимости от ситуации: «А, да...» Паркинсон - не Паркинсон, но склероз, всё же, его явно задел при вдувании...

Так вот, эта дама, необделённая различной формой любопытства, особенно по части ландшафтного дизайна, познакомилась с одним гадом ползучим. Знатный зоотехник, между прочим, можно сказать самородок. Вот он-то и надоумил, где недостающих ей знаний набраться. Так, мол, и так, книг по нужной тематике ещё не напечатали, но есть, мол, древо знаний, опытный экземпляр. Вот кто вкусит плода с того дерева, враз умный станет.

При её-то красоте да стать умным кто ж не пожелает?! Но самой-то боязно - а вдруг отравишься? Ну, она Адама и подговорила первым попробовать. Тем более, что тому к диарее не привыкать... Долго тот кобенился, но ни в какую! Пришлось с себя начинать. Тут-то у неё глаза и открылись! Батюшки-родны, мы ж без порток! Да и вообще в неглиже!.. Что тут началось!..

Бабий бунт — самый страшный и безпощадный бунт на свете. С ним может сравнится только революция с ядерной войной в придачу. Споры, ссоры и раздоры с вдохновителем жизни, довели до ручки обе стороны. В результате обоюдных обвинений в различных недовложениях при создании опытных образцов, образцы, грязно матерясь и огрызаясь на праведный гнев создателя, со словами «тоже мне бог нашёлся, а ещё в очках!», «четыре глаза и ни в одном совести!» и другими похабными выражениями, хлопнули калиткой сада. Точнее, хлопнула одна, но пострадали оба: Адам, у которого от неожиданности хлопка огрызок плода в горле застрял, и который теперь зовётся "адамовым яблоком", и знатный зоотехник, он же — змей-искуситель, которого сдуло с ветвей древа, и теперь он ниже травы и тише воды - не воспарить ему никогда!

С тех самых пор, люди мечтают вернуться в сад, к Творцу, но он давно умер. В их сердцах. Осталась только склеротическая память, доставшаяся нам в наследство от тихони-рыбачка. Даже слово «опаньки» забыли. И только всуе его поминаем.