Рассвет 17 октября 1941 года. Оккупированный Калинин дышит дымом, его улицы пустынны под слоем пепла. Немцы укрепляются, устанавливая пулемётные гнёзда и танки. Но утром их контроль даёт трещину: в город с боем врывается советский танк. Один, без поддержки. Он пробивается через баррикады и площади, расстреливая немецкие грузовики и бронетранспортёры, сея хаос. Более пяти часов длится этот одиночный рейд под шквальным огнём. К полудню изувеченный, покрытый гарью танк выбирается из города, но его экипаж жив. Это был Т-34, а командир машины, Степан Горобец, стал Героем Советского Союза. Этот эпизод — лишь один из тысячи, сделавших «тридцатьчетвёрку» символом целого поколения и оружием, переломившим ход войны.
За этой легендой стоит история человека, чья судьба неразрывно связана с танком. Михаил Кошкин родился в ярославской глубинке, рано потерял отца и начал работать. Наблюдательность и интерес к механизмам привели его в Москву на кондитерскую фабрику, где он стал механиком, усвоив главный принцип: техника держится на мелочах. Этот урок, вынесенный из мирной жизни, позже спасёт множество машин на фронте. После участия в Гражданской войне, где он служил на бронепоездах и понял, что военная техника должна быть терпеливой и прощать ошибки, Кошкин принимает судьбоносное решение получить системное техническое образование.
Его путь лежит в Ленинградский машиностроительный институт, а затем — на Кировский завод, где он погружается в мир танкостроения. В 1937 году судьба забрасывает его в Харьков, на завод №183, главным конструктором. Здесь он формирует команду будущих звёзд отечественного танкопрома: Александр Морозов, взявший на себя ходовую часть и трансмиссию, и Николай Кучеренко. Параллельно коллектив под руководством Константина Челпана создаёт революционный для того времени лёгкий V-образный дизель В-2 — экономичный и менее пожароопасный, чем бензиновые моторы. Увы, Челпан, получив орден Ленина, вскоре будет арестован и расстрелян в 1937 году.
Перед командой стояла чудовищная задача. Существовавший парк — лёгкий и уязвимый Т-26, быстроходные, но сложные и слабобронированные БТ, а также неповоротливый и дорогой тяжёлый КВ — не отвечал вызовам грядущей войны. Нужен был универсальный, сбалансированный танк: защищённый, подвижный, простой в массовом производстве. В Харькове рождаются два проекта: официальный А-20 (колёсно-гусеничный, с рациональными углами наклона брони) и инициативный А-32 — только на гусеницах, с более толстой бронёй и мощной 76,2-мм пушкой.
Испытания показали, что А-32, хоть и тяжелее, обладает огромным запасом прочности. Его подвеска Кристи с большими катками уверенно держала вес даже с имитацией утолщённой брони. Так родился А-34, будущий Т-34, с 45 мм брони в лобовой проекции под умным углом в 60 градусов, сварным корпусом (без утяжеляющих заклёпок), дизелем В-2 и той самой подвеской. Но чиновники в Москве сомневались: слишком сложно, слишком ново.
Тогда Кошкин идёт на беспрецедентный риск. Чтобы доказать надёжность танка, он предлагает совершить пробег двух опытных образцов прямо из Харькова в Москву своим ходом. В марте 1940 года, скрываясь от посторонних глаз, две зелёные машины с непривычно скошенной бронёй отправляются в путь. Это был жестокий экзамен: 2000 км по бездорожью, снегу и грязи. Ломались траки, текло масло, но танки шли. Механики и конструкторы чинили их прямо на дороге. В Москву Т-34 въехали не парадными образцами, а настоящими боевыми машинами — в грязи, со следами сварки. Их испытали в Кубанке, обстреляли в Кремле. Вердикт был однозначным: запускать в серию.
Но этот подвиг стоил Кошкину жизни. Простуда, полученная в том пробеге, переросла в пневмонию. 26 сентября 1940 года его не стало. Дело принял Александр Морозов, который доводил, упрощал и улучшал танк. К июню 1941 года в войсках было уже около тысячи Т-34.
Их появление на фронте стало шоком для вермахта. Немецкие 37-мм противотанковые пушки были бессильны против его наклонной брони, а его мощная пушка поражала любые немецкие танки того периода. Однако начало войны выявило и слабые места: нехватка обученных экипажей, проблемы с коробкой передач, «слепота» командира и катастрофическая нехватка радиостанций. Немецкие танковые части, действуя как единый организм, часто переигрывали разрозненные советские танки. Но даже в этих условиях экипажи, подобные экипажу Лавриненко, подбивавшего десятки вражеских машин, показывали феноменальные результаты.
Величайшим испытанием стала эвакуация промышленности. Харьковский завод, под угрозой захвата, был в считанные недеды переброшен на Урал, в Нижний Тагил. Танки начинали собирать практически под открытым небом. И именно здесь проявилась гениальность замысла Кошкина — простота конструкции позволила наладить массовый выпуск в нечеловеческих условиях. Конструкция неуклонно улучшалась: появилась более мощная пушка Ф-34, командирская башенка, усилилась броня. В 1944 году на поле боя вышла вершина эволюции — Т-34-85 с новой просторной трёхместной башней и 85-мм пушкой, способной бороться с новейшими «Тиграми» и «Пантерами».
Т-34 прошёл путь от хаоса первых месяцев войны до стен Берлина. Он горел в полях под Москвой, выдерживал натиск «Тигров» на Курской дуге, штурмовал города Европы. Он стал рабочим инструментом войны, который, благодаря своему балансу качеств, можно было производить десятками тысяч, ремонтировать в полевых условиях и эффективно использовать. Его легенда сложилась не только из наклонной брони и надёжного дизеля, но из мужества миллионов: конструкторов, рабочих, стоявших у станков под бомбёжками, и танкистов, которые, подобно Степану Горобцу, бросали свою машину в, казалось бы, самоубийственные рейды. Т-34 не просто был танком. Он стал олицетворением народного сопротивления, инженерного гения в условиях жесточайших ограничений и того самого «чуда», которое в конечном итоге сломало хребет непобедимому доселе Вермахту.
Оценили 38 человек
50 кармы