Америка, Крым и Украина: желаемое и достижимое

Отношения между Россией и Америкой характеризуются непримиримыми противоречиями и равнодушием к истории. Официальная позиция Америки заключается в том, что введенные в связи с аннексией Крыма санкции будут действовать до тех пор, пока Россия не вернет контроль над этим полуостровом Украине. Позиция Москвы заключается в том, что Крым уже был возвращен — России.

Конфликт вокруг Крыма и конфликт на востоке Украины — это лишь два из множества этнических конфликтов, которые стали привычным явлением после окончания холодной войны. Во многих странах, чьи границы были произвольно прочерчены после Второй мировой войны, объединяющей силой стала власть государства, которое принуждало граждан мириться с множеством несовместимостей. Чехословакия, Югославия и Украина стали главными продуктами такой геополитической инженерии.

Крах Советского Союза и последующий распад так называемого «советского лагеря» обернулся ослаблением и свержением авторитарных режимов. Отсутствие давления со стороны государства дало толчок расцвету националистических устремлений, которые бросают вызов существующему порядку, что порой оборачивается исчезновением порядка в принципе.

Современная Украина представляет собой агломерацию территорий Украинской Народной Республики, которая была создана после распада Российской империи в 1917 году, соседних стран, у которых были исторические и культурные связи с Украиной, а также Новороссии или Восточной Украины. Позже к этим территориям добавился Крым, который Никита Хрущев в порыве пролетарской щедрости и в нарушение советской конституции подарил Украине.

После распада СССР русское население Крыма и востока Украины внезапно оказалось на территориях, контролируемых украинскими властями. Пророссийские настроения — от признания официального статуса русского языка до откровенно сепаратистских устремлений — всегда были характерны для Крыма и востока Украины, став причиной текущего конфликта.

США необходимо тщательно проанализировать это сложное наследие и выработать четкую стратегическую позицию в отношении того процесса, в который они вмешались. Есть несколько предложений. Если Крым — свершившийся факт, то восток Украины демонстрирует довольно интересную динамику.

Обычно в конфликтах каждая из сторон преследует цели, которые несовместимы со стратегическими амбициями ее противника. В данном случае ни Петру Порошенко, ни Владимиру Путину восток Украины не нужен. Путин может оккупировать восток Украины в течение 48 часов и не встретить никакого сопротивления. Порошенко может принять ограниченную автономию воинственно настроенного востока, которой последний добивался с самого начала, и вообще избежать кровавого конфликта.

Однако киевский режим не руководствуется принципом «одна страна — одна судьба». Им движет вовсе не стремление к стабильности и единству Украины. Им движет желание получить миллиарды финансовой помощи. Амбиции Порошенко и его соратников сводятся к тому, чтобы в некотором смысле стать палестинцами Европы, жертвами российской агрессии — как палестинцы, которых многие считают жертвами Израиля. Они хотят, чтобы Евросоюз принял их и сделал Украину черной дырой, где будут пропадать миллиарды долларов и евро.

Действительно, несмотря на помощь международного сообщества, у Киева нет средств для того, чтобы сохранить Украину как централизованное государство. То есть Порошенко сохранит свое место только в случае поражения.

Как и в случае с палестинцами, каждое поражение которых становится средством привлечь всеобщее сочувствие, внимание и спонсоров, продолжение конфликта на востоке Украины является для Порошенко необходимостью. Это объясняет ковровые бомбардировки восточноукраинских городов и недавний инцидент на границе между Россией и Украиной.

Проблема Путина заключается в том, что, хотя два миллиона восточных украинцев уже проголосовали ногами против Киева, ища убежище в России, но — в отличие от преимущественно русского Крыма, который на референдуме проголосовал за включение в состав России, — двунациональное население востока Украины не решается менять украинский беспорядок на неопределенность присоединения к российскому бедламу. Этих людей не устраивает перспектива того, что их сыновей могут забрать в российскую армию. Более того, промышленно развитый восток Украины может жить и процветать самостоятельно.

В таком контексте, если Запад признает Крым частью России и согласится с независимостью востока Украины, как это ни парадоксально, все стороны достигнут своих целей. Население Крыма и востока Украины приобретет свою национальную идентичность, США и Россия смогут возобновить нормальные отношения, запад Украины станет сиротой Европы, Порошенко и его соратники, которые спровоцировали конфликт, объявив о намерении вступить в НАТО и Евросоюз, получат финансовые вливания, а Евросоюз включит в свой состав более малочисленное государство.

Вудро Вильсон мог бы с легкостью сделать выбор в пользу такого подхода. Вильсоновские принципы национального самоопределения должны применяться к Крыму и востоку Украины так же, как они применялись к Югославии, Чехословакии, Шотландии, Фолклендским островам и Кипру. Поэтому главный вопрос заключается в том, почему нас вообще беспокоит перспектива двух Украин?

Оперируя абсолютными понятиями, те, кто проповедует враждебные отношения с Россией, утратили связь с реальностью, и ими движет скорее ненависть, чем американские национальные интересы. Русские рассматривают возвращение Крыма как геополитический шаг, имеющий первостепенное значение для их безопасности, а также как реализацию их национальных устремлений, поэтому они готовы пойти ради этого на гораздо более значимые жертвы. Таким образом итог санкций предрешен: даже если эти санкции будут действовать следующие 100 лет, они не смогут ослабить решимость России.

Если стратегия не позволяет достичь поставленных целей, разумный человек, возможно, придет к выводу, что эта стратегия неэффективна. Пришло время провести черту между желаемым и реально достижимым.

Александр Марковский — старший научный сотрудник Лондонского центра политических исследований, консервативного аналитического центра при Королевском колледже в Нью-Йорке, который специализируется на вопросах национальной безопасности, энергетики, анализе рисков и других вопросах государственной политики. Он автор книг «Анатомия большевика» (Anatomy of a Bolshevik) и «Либеральный большевизм: Америка не победила коммунизм, она его приняла» (Liberal Bolshevism: America Did Not Defeat Communism, She Adopted It). Живет в городе Хьюстоне (Техас).