Минувшей весной в жизни Белого дома произошло небывалое: президент Соединенных Штатов признал ошибкой американское вмешательство в Ливии в 2011 году, приведшее к свержению Муаммара Каддафи.
При этом вмешательство американцев в Ливии не было спонтанной или непродуманной акцией. Оно было хорошо рассчитанным и преследовало по крайне мере две цели.
Во-первых, агрессия против Ливии должна была остановить успешно развивавшуюся экономическую экспансию Ливийской Джамахирии в Африке. Эта экспансия грозила подорвать доминирующее положение старых колониальных держав – Великобритании и Франции. Оттого-то европейские союзники США по НАТО и выступили в роли застрельщиков вооружённой интервенции.
Во-вторых, явное недовольство западных финансовых кругов вызывала перспектива введения Ливией золотого динара. Ввиду перспективы присоединения к этой валюте стран Африканского союза золотой динар мог подорвать позиции доллара и нанести немалый ущерб международному ростовщическому капиталу.
Уничтожая существовавшее в Ливии политическое устройство, США и их европейские союзники мало задумывались над тем, что придёт ему на смену. Свержение в стране с племенной структурой населения устойчивого авторитарного режима, сплачивавшего ливийцев, не могло не привести к столкновению между племенами и кланами, к «войне всех против всех», в условиях которой сразу поднялись ставки радикальных исламистов.
В настоящее время в Ливии орудуют около 1700 вооружённых формирований, которые и делят власть в этой арабской стране.
9 июня было объявлено об освобождении от боевиков «Исламского государства» (ИГ) ливийского порта Сирт с нефтяным терминалом. Показательно, однако, что в роли освободителей выступили боевики из клана Мисурата, являющиеся не меньшими радикалами, чем ИГ. Именно мисуратовцы вместе с представителями кланов Бенгази выступили в 2011 году застрельщиками новой ливийской «революции». В то время кланы Киренаики и Мисураты рассматривались как проводники влияния Катара. Доха, стремившаяся к доминированию в посткаддафистской Ливии, делала на них основную ставку. Однако с началом хаоса стало ясно, что нефтяного пирога на всех не хватит. Это привело к дроблению этих кланов, начавших сходить с катарской орбиты.
Яркий пример в этом отношении - губернатор Триполи, в прошлом лидер местной «Аль-Каиды» Абдельхаким Бельхадж. В 2011 году он выступил в рядах мятежников как главный оператор катарской политики в Ливии. Не получив, однако, от катарцев ожидаемого вознаграждения, Бельхадж вначале переориентировался на руководство ЮАР, а сейчас поддерживает самые тесные отношения с алжирскими спецслужбами. Он сменил камуфляж полевого командира на костюм от Brioni и стал ко всему прочему респектабельным бизнесменом. Абдельхаким Бельхадж владеет ныне крупнейшей ливийской авиакомпанией, страховыми агентствами, экспортно-импортными фирмами в Ливии, Тунисе, Судане, Турции. Главным для Бельхаджа, как и для других ливийских «сеньоров войны», является сейчас получение контроля над Ливийской национальной нефтяной компанией, Центробанком и Агентством по инвестициям. Последнее интересно тем, что имеет юридические права на замороженные на Западе авуары Каддафи. В условиях нынешнего хаоса в Ливии США и ЕС отказывают ливийцам в распоряжении данными средствами. Нетрудно представить, какие схватки ещё разгорятся в Ливии за владение этими активами.
Разочаровавшись в возможностях альянса с племенными шейхами, катарцы в конце концов сделали в Ливии ставку на «Исламское государство». Однако Ливия - не Ирак. В Ираке популярность ИГ у части суннитской общины подкреплялась наличием общего врага в лице шиитов. В Ливии такого врага нет, а племенные противоречия здесь гораздо сильнее, поэтому занять значительные территории формирования ДАИШ не смогли.
Обстановку в Ливии всё больше определяет на сегодняшний день эскалация иностранного вмешательства. В боях за Сирт наряду с боевиками клана Мисурата активное участие принимал британский спецназ. Иностранцы присутствуют и в вооружённых формированиях генерала Халифы Хафтара, главного конкурента мисуратовцев. В штурме Бенгази, который генерал Хафтар победоносно провел в начале июня, участвовал французский спецназ. Этого генерала, который командует армией разместившейся в Тобруке Палаты представителей, поддерживают также Египет, Объединенные Арабские Эмираты, а до недавнего времени поддерживала и Саудовская Аравия. Напомним, что в Ливии функционируют два правительства и два парламента: Палата представителей в Тобруке и Всеобщий народный конгресс в Триполи, состоящий из исламистов. В декабре прошлого года их руководители нехотя, под давлением дали согласие на формирование правительства национального единства.
В настоящее время ситуация меняется. Саудиты начали активно работать с полевыми командирами из Триполи и Мисураты, перекупая их на свою сторону и ослабляя тем самым позиции Катара. В качестве примеров можно привести лидера племенного ополчения зувайя Ибрагима Джадрана, а также Исмаила Саллаби, полевого командира «Бригад обороны Триполи» и брата духовного наставника местных «Братьев-мусульман» Али Саллаби. Эти акции проводятся под маркой поддержки правительства национального единства Фаеза Сарраджа, разместившегося в Триполи.
Существуют весьма веские предположения на тот счёт, что Египет, ОАЭ и Саудовская Аравия, с одной стороны, и западные державы – с другой, преследуют в Ливии разные цели. Саудиты стремятся установить в стране дееспособное правительство, которое поставило бы экономику и политику Ливии под контроль Эр-Рияда. А Великобритания и Франция не возражали бы против нового колониального раздела страны. До получения независимости Ливия представляла собой конгломерат провинций, причём Киренаика находилась под английским контролем, Триполитания – под итальянским, а Феццан – под французским. Повторение такой же схемы раздела Ливии не исключено и сейчас.
Автор – Александр КУЗНЕЦОВ, заместитель директора Института прогноза и политического урегулирования (Москва).
Оценили 10 человек
9 кармы