Протесты в Беларуси. Прямая трансляция. Обновляется

Время — вечный лекарь. Часть 2. Глава 7

34 3774

Предыдущая глава 

Глава 7 

1894 год. Афганистан. Где-то в районе Ваханского коридора.

Раздалась команда на английском и грянул оглушительный выстрел из пушки, который окутал дымом площадь, где был выстроен гарнизон британских солдат и куда было согнано некоторое количество местных жителей. Вместе с выстрелом возле уха Абдаллы прозвучал отчаянный крик Шукрона:

— Йа, Аллах!(38)

Когда развеялся густой белый пороховой дым, все увидели разбросанные по полю кровавые ошмётки человеческого тела. Как бы ни был подготовлен Джордж, но и его передёрнуло от неоправданной жестокости соотечественников, хотя, как его учили, настоящий джентльмен должен сохранять достоинство в любой ситуации. А Шукрон, тут же упав на колени, стал читать дуа Ясин:

— Бисмилляхир-Рахманир-Рахиим. Йа-Син. Уал-Кур-анил-Хаким. Иннака ламинал-мурсалин’ала Сыратым-Муста-ким…(Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного! Я-Син. Клянусь мудрым Кораном! Воистину, ты – один из посланников на прямом пути.)(39)

Многие присутствующие магометане присоединились к молитве. Абдалла, следуя своей легенде, тоже стал бормотать слова аята. А Бартон отошёл к группе британских офицеров. После случившегося Шукрон-охотник вряд ли согласится сопровождать английского офицера в качестве проводника. Поэтому он задал вполне уместный в данном случае вопрос коллегам:

— Господа! Эта казнь лишила меня опытного проводника, коим являлся брат казнённого. Теперь он вряд ли согласится сопровождать меня.

— Сочувствуем, мистер Бартон! — сказал старший из офицеров в звании полковника, присутствовавший при казни. — Но долг и законность для Британии превыше всего. Тут не до сантиментов.

— Я выполняю поручение Её Величества, господа! И ваш первейший долг помогать мне в этом!

— Здесь не найдёте хороших проводников. Справедливости ради надо сказать, что местные ненавидят нас.

— Что же делать?

— Рекомендую поехать в Кабул. Там быстрее найдёте сопровождающего.

— Что-то я сомневаюсь в этом, — заявил Бартон. — Не далее, как пару недель назад, я имел встречу в горах с целым отрядом казаков, сопровождавших афганского эмира, следующего в Кабул. Русский офицер был так любезен, что даже предложил ночёвку в их лагере.

Среди британских офицеров поднялся неодобрительный гул:

— Это как понимать?

— Эмир продался русским?!

— Он за нашими спинами ведёт переговоры?

— Успокойтесь, господа! — сказал полковник, чуть повысив голос. — Мы обязательно доведём эту информацию до военного министра.

— Уже, сэр!

— Что уже? — удивлённо спросил полковник, вытащив сигару изо рта, которую перед этим тщательно раскуривал.

— Я уже отправил депешу в разведотдел министерства иностранных дел.

— Хм-мм, скоро вы работаете, лейтенант.

— Стараюсь, сэр! — ответил Джордж, пряча улыбку платком. — Позвольте откланяться, полковник?! Мне здесь уже делать нечего. Меня ждут дела Ее Величества.

Абдалла видел, как Шукрон смотрел на Бартона, поэтому заблаговременно решил предупредить возникающий конфликт. Надменность англичанина не позволяла подойти к охотнику и выразить соболезнования, а гордость горца требовала отмщения.

— Всему своё время, Шукрон! — шёпотом сказал Абдалла, осторожно кладя пальцы на руку проводника, сжимающую рукоять ножа на поясном ремне. — Разве он виноват в смерти твоего брата?!

— Все они — шакалы! — прошипел со злостью Шукрон. — Ненавижу англичан. Они принесли столько горя моему народу! А теперь ещё и брата лишился…

— Шукрон, дорогой, — сказал Абдалла, успокоительно кладя руку ему на плечо. — Твой брат теперь в райских кущах с поразительной красоты гуриями наслаждается в шатрах. Они подносят Шерзоту фрукты и шербет, а в их объятиях его ожидает приятное общение и бесконечное блаженство.

Воспользовавшись некоторым замешательством охотника от слов Абдаллы, последний подтолкнул его к выходу из лагеря. Шукрон несколько раз оборачивался в сторону поля, где было разбросано то, что некогда составляло человеческое тело. О каком-либо погребении по мусульманским обычаям не могло быть и речи. 

Страшная казнь произвело впечатление и на Абдаллу, но он, будучи человеком великого мужества, не стал впадать в панику, а стал искать возможности снова нанять Шукрона в проводники. Ещё будучи в его родном кишлаке, он договорился с охотником, что тот отведёт их куда угодно, только не на перевал Талдык. Но об этом англичанин не должен догадываться. Тем временем к ним верхом на своём коне подъехал Бартон.

— Абдалла, передай Шукрону, что мне жаль. Я не сумел сдержать слово. Но мне крайне необходима его помощь. Скажи, что щедро оплачу его услуги, если он до наступления зимы доставит меня на Алайский хребет.

Ян Мицкевич перевёл. При этом подумал про себя, что будь он на месте Шукрона, то вряд ли согласился. Но у охотника были свои мысли на этот счёт. Взобравшись на своего мула, молча махнул рукой, мол, поехали за мной.

Первые три дня пути были легки и однообразны. Всадники ехали, молча покачиваясь в седлах, лишь в положенное время останавливаясь на привал и ночлег. Да и на привалах больше молчали, каждый углубленный в свои мысли. Шукрон горевал по брату и пестовал в себе месть. Ян строил планы, как обмануть англичанина и при этом остаться нужным человеком. Учитывая принадлежность Бартона к британской разведке, нужно было как можно дольше оставаться при нём. А если удастся, то и вовсе уехать с ним в Лондон. А Джордж, как ни странно, в это время не думал о выполнении задания (в этом он сомневался), а вспоминал отца — капитана Ричарда Бартона. Только сейчас ему пришло понимание, через какие трудности и перипетии судьбы ему пришлось пройти, отстаивая честь британской короны. Но он вновь и вновь устремлялся в поход — в неизведанные страны и континенты. И в неменьшей мере, чем другим, ему принадлежит заслуга распространения и расширения британского влияния. Вот теперь его сын, Джордж — продолжатель дела покойного Бартона-старшего, в сопровождении двух иноверцев, один из которых так и мечтает воткнуть свой кривой нож ему в спину, путешествует в богом забытом месте, за тысячу миль от милой Англии. Тем не менее, лейтенант был горд, что ему поручили такое дело. Быть ему капитаном, если он сумеет выполнить задание. Вот обрадуется матушка и Лиззи. Особенно Элизабет — он называл девушку Лиззи — ей очень нравится, когда он облачается в офицерский мундир. Видела бы она, в каком он сейчас облачении — упала бы в обморок. С Лиззи они помолвлены, на Рождество назначена свадьба, если успеет вернуться. Поэтому он так спешил скорее выполнить поручение и во что бы то ни стало приехать домой до зимы.

Кстати, погода в долине была прекрасной — весело светило утреннее солнце, росинки на сочной зелёной траве блестели тысячами бриллиантов, едва колыхаясь от лёгкого ветерка. Справа внизу журчал ручей — огибая камушки и ударяясь об крутые повороты берега. Слева шумели кронами многовековые деревья, будто напутствуя путешественников на дальний путь.

Когда солнце склонилось к зениту, Шукрон остановил путников и объявил привал. Абдалла удивлённо спросил его:

— В чём дело, Шукрон? Разве привал не вечером?!

— Пусть животные попасутся полдня, наберутся сил за ночь и мы отдохнём. — ответил проводник, спешиваясь. — Там, за поворотом, начинается подъём на горную тропу. Будет тяжёлый дневной переход. На тропе только камни и больше ничего. Даже нет площадки, где можно отдохнуть. Придётся идти без остановки.

С лошадей и мулов сняли седла и груз, стреножили и пустили пастись. Джордж, по обыкновению, ушёл на пригорок делать зарисовки, а Абдалла с Шукроном, после полуденного намаза, принялись за приготовление пищи из мяса горного козла, которого охотник добыл за час до этого. Половину туши молодого козла, разрезав на крупные куски, бросили в котёл вариться, а из оставшегося мяса проводник принялся делать солонину. Предстоял долгий и тяжёлый путь — хотя у путешественников были запасы сушёного мяса, но лишние припасы не помешают. Неизвестно, как сложится в горах. А мы, пока Шукрон занят делом, присмотримся к нему повнимательнее.

Проводник представлял собой тот тип памирских мужчин, которые нигде не пропадут. Невысокого роста, жилистый, с двухцветной бородой и усами на морщинистом обветренном лице, скупыми, мягкими и расчётливыми движениями Шукрон напоминал горного барса. Охотник имел обыкновение периодически поглаживать наполовину седую бородку левой рукой. Седина на бороде и усах росла не вперемешку, а вертикальными полосками — то чёрная полоса, то седая — от чего, когда он смотрел прямо, лицо напоминало морду ирбиса — пятнистого горного барса.

Он знал горы, как свои пять пальцев. Охотнику не составляло труда добыть пищу, заночевать в горной пещере среди снегов, разжечь костёр на ветру и многое другое, что ставит в затруднительное положение любого другого человека, не знакомого с дикой природой. Оставаясь внешне неприступным и суровым, среди близких и родных людей мог демонстрировать тонкую и чувствительную натуру. Этому способствовало постоянное одиночество во время охотничьих походов. Вообще, человек в одиночестве, особенно в горах, больше созерцает и познаёт природу. Этому не мешает пустая болтовня окружающих — только он и горы. Разве что птица крикнет, да камни зашумят, тронутые копытами юрких горных козлов. Главным образом именно эти ловкие и выносливые животные, способные взобраться по отвесной скале, и составляли охотничьи трофеи Шукрона. Природа наделила их вкусным мясом, тонкой, но крепкой шкурой для выделки кожи и красивыми рогами для изготовления украшений.

Шукрон ловко разрезал мясо острым кривым ножом на тонкие, почти прозрачные, длинные пластинки. Обильно посолил, втирая пальцами до тех пор, пока соль не стала осыпаться. Затем, достав из мешочка смесь пахучих трав и специй, посыпал солонину и развесил полоски сушиться под палящими лучами солнца на веточках того дерева, где расположились путники. Каждые полчаса Шукрон переворачивал пластинки мяса, чтобы просушка происходила равномерно.

— Абдалла! — вдруг крикнул с пригорка Бартон. — Смотри!

Абдалла отложил ложку, которой пробовал бульон из котла, и посмотрел в направлении, куда указывал рукой англичанин. В их направлении вскачь приближалась группа вооружённых всадников.

— Хазаре! — сказал Шукрон, приложив руку к бровям лодочкой, защищаясь от яркого солнца. — Скажи англичанину, пускай сидит на месте. Может, издалека не признают в нём иностранца.

— Господин! Прикройте лицо концом чалмы! — крикнул Абдалла Бартону, показывая рукой, как нужно сделать. Затем обернулся к проводнику и спросил:

— Кто такие хазаре?

— Заблудшие воины Чингисхана…

Действительно, приближающаяся дюжина вооружённых с ног до головы всадников были хазарейцами. Основу этого народа составляли монгольские воины охранных гарнизонов, оставленные чингизидами после завоевания Афганистана в начале двадцатых годов тринадцатого столетия.(40) Они женились на местных девушках и за многие века проживания в стране породили смешанную народность хазарейцев. Хазаре со временем переняли язык порабощённого народа, но не растворились в них, а создали свою, особенную культуру. В результате ослабления империи чингизидов хазарейцы всё сильнее вытеснялись из благодатных долин северо-востока. В результате они оказались зажатыми в центральных, сплошь горно-каменистых частях Афганистана, а также на северо-западе страны. Вытеснение хазарейцев на бесплодные территории окончательно завершилось лишь два года назад, когда афганский эмир Абдур-Рахман стал покорять Кафиристан(41) силами кочевых пуштунских племён, которым он обещал там летние пастбища. После упорной двухлетней горной войны эмиру удалось подавить восстание хазарейцев, населяющих горную часть страны между Кабулом и Газни, Келати-Гильзаем и Гератом. В результате хазарские земледельцы потеряли веками культивировавшиеся земли и подверглись жестоким притеснениям. Многие попали в рабство. А некоторые хазарейцы, несогласные с такой политикой, организовали повстанческие отряды и продолжали оказывать сопротивление. Особенно доставалось от них пуштунам.

— Пушто?!(42) — грозно спросил подъехавший всадник на вороном коне, указывая копьём на Шукрона.

— Ас-саляму алейкум, уважаемый! — ответил охотник на фарси. — Нет, я таджик. Прошу вас, присоединяйтесь к нам! Отдохните с дороги.

— Салям! Мы спешим! — также на фарси буркнул сердар.(43) Теперь его голос звучал не так грозно, как вначале. — Вы кто такие?

— Мы обычные люди, уважаемый! — ответил на вопрос Шукрон. — Охотники на туров. Прошу вас, отведайте пищу с нашего дастархана. Скоро будет готово мясо.

Сердар важно кивнул и отрывисто приказал спешиться своим людям. Одетые в чёрные одеяния вплоть до головных уборов, десять всадников почти одновременно спрыгнули на землю. В их движениях чувствовались повадки прирождённых воинов — пружинистые шаги, скупые, отточенные движения, молчаливость — всё говорило, что отряд хазарейцев давно знаком с воинским искусством. Лишь их разрозненность и отсутствие единого командования помогло пуштунам эмира Абдур-Рахмана одолеть этот народ.

38. О, Аллах! (О, Боже!)

39.Сура Ясин или Йасин— это 36 сура Корана, написана в Мекке, состоит из 83 аятов (предложений). В названии заключены две буквы арабского алфавита. Молитва раскрывает благословение мусульманам в жизни и последующем мире, укрепляет веру в сердце, позволяет помнить о Всемогуществе Господа. 36 сура Корана читается, чтобы души умерших обрели спокойствие в загробном мире. Помогает найти умиротворение, очиститься от грехов, попросить Бога о помощи.

40. Хазарейцы — ираноязычные шииты монгольского и тюркского происхождения, населяющие центральный Афганистан. Самоназвание хазарейцев — хезаре. От иранского слова хезар — тысяча. Монгольские воины охранных гарнизонов-тысяч, в результате длительного проживания в Афганистане смешались с местными ираноязычными народами, переняв их язык.

41. Кафиристан (букв. страна кяфиров (иноверцев)) — историческое название территории современной афганской провинции Нуристан и окрестных территорий (в том числе части современного Пакистана), которая до начала 1896 года была независима от Афганистана. Условно земли хазарейцев относились к Кафиристану.

42. До 1930-х годов под термином «афганец», «афганский народ» подразумевались лишь пуштуны. Эта информация подкрепляется и традиционной пуштунской литературой, например, в трудах поэта XVII-го века Хушаль-хана Хаттака, писавшего по-пуштунски: «Арабы знают это, и знают римляне: афганцы — это пуштуны, пуштуны — это афганцы!»

43. Сардар, сердар, сирдар (перс.) — глава, руководитель, начальник. В Иране, Афганистане — влиятельный сановник, глава племени; в таких случаях иногда Сердар — составная часть имени.

Рамзан Саматов © 

Крик о помощи из Берлина!
  • erney.tv
  • 15 сентября 07:57
  • Промо

Добрый вечер. Это Николай Эрней, из Кёльна, Германия. Помните материал про Максима, Софию?ВЕСТИ-24: Российский программист сбежал из Европы ради безопасности сына и дочери - Россия 24 ...

НОВАТОРЫ МОСКВЫ. КТО ЭТО И ЧЕМ ОНИ ЗАНИМАЮТСЯ

«Будущее нельзя предвидеть — но его можно изобрести»… Пафосно? Слабо вяжется с российской действительностью? Думаете, это какая-нибудь цитатка из мотивационной речи Илона Маска? Вы удиви...

Обсудить
  • :thumbsup: :thumbsup: :thumbsup:
  • :thumbsup: :thumbsup: :thumbsup:
  • Рамзан читаю тебя как когда то в юности читал "Наследник из Калькутты".С таким же упоением и интересом. :thumbsup: :thumbsup: :exclamation: :exclamation: :exclamation: Жду продолжения.
  • Как интересно! :thumbsup: :thumbsup: :thumbsup:
  • Спасибо! :thumbsup: Чувствуется хорошее знание описанной местности и его населения. Интересно и легко читается. :clap: :clap: :clap: