Ирхин А.А. Неофеодализм постсоветских элит и обществ

0 2374

            Когда разрушался Советский Союз, коммунистические элиты, которые с 1985 года занимались дискредитацией основ советского проекта, вовсю пропагандировали внедрение капиталистических отношений на постсоветском пространстве. К сожалению, качество поздней советской элиты, которая с каждым поколением подбиралась по принципу лояльности, уже не отвечало потребностям обществ и статусу второй сверхдержавы. Высшее руководство при осознанном, молчаливом согласии партийных секретарей средней руки и КГБ продавало советский проект за возможные  социальные дивиденды. Произошло масштабное истребление хозяйственного комплекса, который обеспечивал социальные обязательства в коммунистическом проекте.  Материальные потери в результате уничтожение предприятий, производящих продукцию с высоким коэффициентом добавленной стоимости,  может быть сравнен с  материальными потерями в военный период. Оценки данных потерь разные, однако, в целом исследователи сходятся на «сгорании» 2/3 национального богатства. Такие же потери, схожие с прямым военным столкновением, понесли государства постсоветского пространства  в демографических ресурсах. И все эти процессы сопровождались масштабным перераспределением оставшихся материальных ресурсов.  

По сути, постсоветская элита разрушала  и продавала результаты последней модернизации данного пространства, которая втащила феодальное общество с фрагментарными  элементами капитализма в современный мир.

В начале ХХ века перед Россией, требующей модернизации, стояли две ключевые проблемы:

1) социальная: противоречия между интересами социальных верхов, с одной стороны, модернизированных групп населения (начиная от профессиональной интеллигенции и заканчивая квалифицированным пролетариатом) — с другой стороны, и крестьянским большинством страны – с третьей (эти противоречия носили именно трехсторонний характер, что придавало им дополнительную сложность);

2) национальная: противоречия между русской культурной основой сформированных моделей социализации (российская модернизация, как и все успешные европейские модернизации Нового времени, имела выраженную национальную основу) и интересами крупных и многочисленных периферийных регионов империи, некоторые из которых (Финляндия, Польша) имели собственные национальные модели модернизации, другие же (Центральная Азия, Закавказье) не имели таковых вовсе; однако и те, и другие решительно противодействовали ассимиляции, которая была равнозначна модернизации в условиях Российской Империи последних десятилетий её существования.

А    механизмы модернизации царской России сводились к осознанной реализации трех проектов.

Первый проект – монархический, заключался в модернизации в рамках традиционного общества. Его сторонники в лице монарха и монархических кругов пытались провести модернизацию, не ломая консервативной сословной системы. Однако представляется, что элементы российского общества переросли данный проект к моменту его реализации. Кроме того, и буржуазию, и крестьянство, и рабочих не устраивал тот факт, что бремя модернизации ложилось основным грузом именно на них, не трогая  потребительских возможностей высшего сословия. 

Второй, кадетский, либеральный проект. Он предполагал модернизацию через рыночную экономику и европеизацию. Этот проект провалился.

Третий, большевистский проект, который в кратчайшие сроки путем революционной модернизации, через мобилизацию ресурсов, втащил российское пространство в середину ХХ в. 

Разрешать названные противоречия модернизационного процесса довелось уже большевикам, причем в разрешении первого противоречия они были куда более успешны, чем в разрешении второго. Руководители СССР, в значительной мере, продолжили модернизационную траекторию царской России. Они привнесли в опыт отечественной модернизации такие черты, как массированная индустриализация, урбанизация, система всеобщего социального обеспечения, всеобщего образования, развития научного знания, массовая идеология и массовая партия (как основа управления, социальной мобильности и социального контроля). В целом, советское общество было оригинальной версией развитого общества модерна, что вполне признавалось добросовестной частью его идеологических и геополитических оппонентов, в частности, авторами теории конвергенции Дж.Гэлбрейтом, Р.Ароном и др., прогнозировавшими (а отчасти констатировавшими) сближение двух самостоятельных версий современного индустриального общества – советско-социалистической и западно-капиталистической.

Политэкономический анализ развития постсоветских экономик позволяет сделать вывод о реализации после дезинтеграции СССР модели, о которой вначале 1980-х гг., писала М.Тэтчер.  Рост экономики является следствием не мобилизации внутренних ресурсов, а производной внешних заимствований, спекуляций и расширения западного рынка на советское пространство.  В этой системе постсоветские экономики — это несколько труб и дымящих предприятий, тянущихся с Востока на Запад и несколько десятков миллионов человек, обеспечивающих добычу и транспортировку этих видов ресурсов для нужд западных экономик. Такая система функционирования экономик не нуждается в модернизации, скорее комплексная модернизация противоречит интересам её лидеров. Представители последней в настоящее время находятся в структурах власти и сама постановка вопроса модернизации, будет встречать скрытое сопротивление. 

Отказавшись  от результатов последней модернизации, проходившей в течение 1930-х гг., элиты и общества оказались не в капитализме и социализме, а социально-экономический уклад приобрел все черты феодального строя: кормление с места, причем в самых различных областях и отраслях – от родильных домов и системы высшего образования до самых высоких инстанций государственной власти, назначение наместников сюзерена в регионы, повышение уровня авторитарности власти, огораживание и захват общинных земельных ресурсов, значительная социальная деградация и отказ от идеи среднего класса, который даже в сытные «независимые» годы не смог состояться. А ведь последний был результатом позднего модерна, как на Западе, так и внутри советского проекта. По сути, те проблемы, которые стояли перед российской элитой более 100 лет назад снова стали историческим призраком современного феодального уклада, но уже постсоветских обществ, а национализм и социальные противоречия будут и дальше разрушать российское пространство в случае бездействия элиты. Все признаки современного общества, такие как выборность законодательной и исполнительной власти, разделение властей, свобода СМИ и так далее, являются демократическим лоском в худшем исполнении. Являясь современным обществом по форме, постсоветские государства являются феодальными по своей  сути.

При этом на вербальном уровне элиты постоянно и уже на протяжении более чем десяти лет говорят о необходимости модернизации. Но ведь И. Сталин провел модернизацию за 10 лет с гораздо более меньшими демографическими потерями, чем современная элита «прокутила» этот дорогой для наших предков модернизационный скачек. Может быть поэтому современные лидеры так не любят Сталина?  

Анализ модернизационных процессов в условиях постсоветского пространства позволяет выявить её модели.

Во-первых, инновационная модернизация, связанная с восстановлением научно-технологического потенциала СССР и массовыми инвестициями в развитие техники и технологий, является самым трудноосуществимым процессом в современных условиях разрушения и целенаправленного разграбления советского научно-технического потенциала, ядро которого было создано в 30-е гг. ХХ в. Однако в случае её осуществления она будет иметь самый долгий положительный эффект из приведенных моделей.

Во-вторых, модернизация индустриального сектора, связанная с созданием конкурентоспособного производственного комплекса. Данный вариант модернизации требует как минимум двух составляющих: резкое увеличение инвестиций и сокращение производственных издержек, по крайней мере, сопоставимых с низкими издержками Юго-Восточной Азии. Однако данную проблему для Большого евразийского пространства комплексно раскрыл в своих работах А.Паршев. По его мнению, всё постсоветское пространство, за исключением узкой полосы территорий ЮБК и Черноморского побережья России, является неконкурентоспособным в плане производства и привлечения инвестиций, так как на нем преобладает холодный и суровый климат, что накладывает дополнительные производственные издержки, которые формируют такие экономические факторы, как дорогостоящие рабочая сила и капитальное строительство, дополнительные затраты на отопление производственных помещений и поддержание производственного цикла. При этом данный вариант модернизации является достаточно дорогостоящим. 

 

В-третьих, модернизация главным образом сырьевого и тесно связанного с ним энергетического сектора с формированием технологического и индустриального потенциала по остаточному принципу. Данный тип модернизации является наиболее комфортным для политической и экономической элиты стран СНГ, однако он не меняет феодального уклада данного пространства. Как бы честно выглядел PR лозунг современной политической элиты. Наверное, примерно так – «Вперед господа, товарищи (в зависимости от возраста электората) – в развитый феодализм».

Но какой ценой?!

Привычно отслеживаю западную пропаганду. Отрицать наличие успехов России уже не могут даже они, поэтому включили режим обесценивания. «Да, русские взяли Авдеевку, но КАКОЙ ЦЕНОЙ!» (кс...

Отнять и поделить: Чем ответит Россия в случае грабежа ЕС активов РФ

Некоторые чрезмерно эмоциональные граждане усиленно убиваются: "Ой, бабоньки, что будет — Евросоюз опять грозится украсть российские активы! Как теперь жить?" Как-как — попко...

250 небратьев засели в подземном бункере в Куpaxoво. А вот и зря... Наши впервые применили ОДАБ-1500

Российские объемные бомбыРазработка термобарических бое припасов началась в СССР еще в конце 60-х. По примеру Штатов, которые баловались такими штучками во Вьетнаме. Переняли так сказат...