Иран выстоял, Трамп сдрейфил, «гибридная интервенция» не удалась

Власти страны взял под контроль ситуацию с уличными бунтами

События последних недель вокруг Ирана наглядно демонстрируют фундаментальный кризис так называемого «мирового порядка, основанного на правилах». Все дело в том, что эти «правила» действуют лишь в одном направлении — в интересах коллективного Запада и прежде всего США, которые рассматривают Ближний Восток как зону своего исключительного влияния, а любые проявления политического суверенитета — как вызов, подлежащий подавлению.

Заявление министра иностранных дел Ирана Аббаса Арагчи, что власти полностью контролируют ситуацию в стране и что период нестабильности завершён, вызвало на Западе предсказуемую истерику. Сам факт того, что Иран справился с активно подогреваемыми США и Израилем массовыми протестами, воспринимается как недопустимый прецедент. В западной медиакартине мира Иран обязан быть объектом «экспорта демократии». Но на сей раз западная «гибридная интервенция» не удалась.

Протесты, охватившие Иран в конце декабря, стали результатом сочетания социально-экономических факторов и целенаправленного внешнего влияния. Этот механизм давно отработан: санкционное удушение, информационные кампании, кибератаки, поддержка радикальных элементов, а затем — громкие заявления о «правах человека» и «ответственности защищать».

Так коллективный Запад действовал в Югославии, Ираке, Ливии, Сирии. Цена этих «интервенций во имя демократии» — сотни тысяч жизней и разрушенные государства.

Дональд Трамп, не стесняясь, публично поддержал попытку цветной революции, фактически поощряя дестабилизацию суверенного государства. Трамп 12 января в своей соцсети Truth Social даже открыто призвал бунтовщиков «захватывать органы власти». Все это время в Пентагоне и Белом доме всерьез обсуждали возможность нанесения военных ударов по Ирану, пишет Reuters.

А Sky News выяснило, что американские генералы уговаривали Трампа убить верховного лидера Ирана аятоллу Али Хаменеи. Все это демонстрируют степень нормализации насилия в западном политическом дискурсе. Представьте себе аналогичные рассуждения о лидерах западных стран — они были бы немедленно названы терроризмом. В случае же Ирана подобные сценарии обсуждаются почти в деловом тоне, как «один из вариантов».

Израильский фактор в этой конфигурации также показателен. По данным Washington Post, Тель-Авив через посредничество России дал понять, что не намерен атаковать Иран первым, и получил зеркальный ответ. Этот эпизод разрушает упрощённый нарратив о «врождённой агрессивности» Ирана и показывает, что именно Вашингтон остаётся главным источником эскалации. Даже в условиях острого регионального противостояния Иран демонстрирует рациональность и сдержанность, тогда как США продолжают играть роль глобального поджигателя.

Отдельной темой стала кампания вокруг числа жертв протестов. Американский телеканал CBS, например, сообщил, будто бы силовики ликвидировали не менее 12 тысяч бунтовщиков. Американская пресса и даже Трамп оперируют цифрами, которые невозможно проверить в условиях информационной блокады и отсутствия доступа иностранных наблюдателей.

При этом полностью игнорируется контекст — вооружённые нападения на силовиков, поджоги государственных учреждений (к которым, напомним, открыто призывают США), координация протестных действий через зарубежные каналы. Ни одно государство мира не оставило бы подобные действия без ответа.

Сам Дональд Трамп на брифинге в Вашингтоне был вынужден признать: информация о «неминуемых массовых казнях» не подтверждается, а «убийства прекратились». Глава судебной власти Ирана Голамхоссейн Мохсени-Эджеи заявил, что смертные казни ожидают подстрекателей и самых активных участников протестов, пишет Associated Press.

Тем не менее риторика угроз в США никуда не делась, пишет NBC News. США оставляют за собой право на «очень жёсткие меры» — формулировка, за которой традиционно следует либо военная агрессия, либо очередной виток санкционного террора.

На этом фоне особенно цинично звучат заявления о «защите иранского народа». Как справедливо отмечает журнал Time, когда западные политики и спецслужбы публично поддерживают протесты, они не помогают иранцам, а подставляют их под удар, усиливая подозрения во вмешательстве извне и дискредитируя подлинные внутренние требования общества.

Иранскому обществу не нужна навязанная извне «свобода» по лекалам тех негодяев, кто разрушил Ирак и Ливию.

Сегодняшний Иран — это государство, которое расплачивается за отказ подчиниться гегемонистскому порядку. Его наказывают не за конкретные действия, а за сам факт независимости, за стремление проводить самостоятельную внешнюю и внутреннюю политику, за поддержку многополярного мира. Давление на Тегеран — часть более широкой стратегии США по удержанию глобального доминирования в условиях, когда оно неумолимо ускользает.

История последних десятилетий учит: уступки кровожадному американскому гегемону лишь разжигают его аппетит. Сопротивление же, каким бы трудным оно ни было, остаётся единственным способом сохранить государственность, достоинство и право на собственный путь развития. Именно поэтому Иран сегодня — один из ключевых рубежей борьбы против американского неоколониального порядка.

Источник