По высочайшему, надо полагать, повелению наступивший 2026-й год объявлен годом 200-летия Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина. Изумленный сей вестью, обыватель невольно вопрошает: не ослышался ли? Не того ли сатирика, чьи «Помпадуры и помпадурши», «История одного города» и прочие «невинные рассказы» были столь едкой приправой к бюрократическому обеду Российской империи? Оказывается, того самого. Ирония ситуации столь велика, что даже тень великого сатирика, кажется, пошатнулась от хохота в своем вечном пристанище.
Представьте себе картину: важные чины в золоченых мундирах, с серьезностью, достойной лучшего применения, возлагают цветы к памятнику писателя, который всю жизнь посвятил тому, чтобы выставить напоказ всю внутреннюю начинку подобных мундиров. Произносятся речи о «смелости», «гражданской позиции» и «неувядающей актуальности». Актуальности, надо понимать, для кого? Для потомков, которые, читая про градоначальника Угрюм-Бурчеева с его «систематическим безумием» или про организацию «статистики» в городе Глупове, невольно начинают оглядываться по сторонам с тихим, понимающим смешком. Власть, кажется, решила проделать невиданный культурологический фокус: канонизировать своего главного хулителя, обрядив его в тогу «национального достояния» и тем самым попытаться нейтрализовать разъедающую силу его смеха.
Это напоминает сценку, где важная и благонамеренная мышь решила приручить кота, навесив на него медальон с гравировкой «Друг дома». Кот, разумеется, остается котом, а его природная сущность от медальона не меняется. Так и со Щедриным. Можно объявить хоть «Годом сатирической совести», переиздать миллионными тиражами его сочинения и даже учредить премию его имени для молодых чиновников — суть от этого не изменится. Его тексты были и остаются зеркалом, поставленным перед российским государственным механизмом. А зеркало, как известно, отражает то, что есть, а не то, что хотелось бы видеть.
Весь юмор ситуации в том, что празднование юбилея рискует превратиться в грандиозный, непреднамеренный акт саморазоблачения. Школьникам на уроках будут объяснять, что такое щедринская гипербола и гротеск, а они, выйдя на улицу, будут тыкать пальцем в рекламные щиты с лозунгами, достойными пера самого Михаила Евграфовича. Студенты-филологи будут писать курсовые о «глуповцах» как архетипе русского общественного сознания, а потом пойдут на практику в учреждения, где царит дух того самого «органического идиотизма», который сатирик так язвительно описывал.
Власть, затеявшая этот праздник, оказалась в положении фокусника, который пытается заговорить зубы у самого зрителя, отлично знающего секрет его трюка. Они хотят, чтобы мы увидели в Щедрине безопасного классика, музейный экспонат, этакую диковинную литературную саблю, повешенную на стене для красоты. Но сабля-то, оказывается, еще очень остра. И чем усерднее чиновники будут полировать ее ножны парадными речами, тем явственнее будет блеск лезвия, на котором, как в кривом зеркале, отражаются и сегодняшние помпадуры, и сегодняшние глуповцы.
Так что празднуйте, господа, празднуйте от всей души. Заказывайте портреты, проводите конференции, открывайте памятные доски. Только не удивляйтесь потом, если с этих самых досок на вас взглянет не благообразный бюст, а живая, язвительная усмешка. Усмешка мастера, который и через двести лет прекрасно видит, что предмет его сатиры, к сожалению, отличается завидным постоянством. И смех его, горький и очищающий, звучит сегодня куда громче любых юбилейных фанфар.
PS Писатель рисует в образе Угрюм-Бурчеева градоначальника деспотичного, недалёкого, ограниченного правителя, который жестоко карает малейшие проявления свободной мысли и самостоятельной деятельности простого народа.
Оценили 9 человек
10 кармы