Путин в Пхеньяне. Все новости сразу в телеграме Конта

Пара слов об Александре Васильевиче Суворове ч.I

7 491

В нашей истории Александр Васильевич Суворов явление не только оригинальное, но и уникальное. События, происходящие сейчас удивительным, мистическим образом пересекаются с событиями его жизни. Листая его биографию всё время натыкаешься на города, которые сейчас у всех на слуху, страны, в политике которых мало, что изменилось с того времени, события, повторяющиеся на новом витке истории. 

В его личности восхищает поразительная цельность натуры. Натуры мощной, целеустремленной, честной и эксцентричной, восхищает талант и верность принципам. В жизни Суворова удивительны как предопределенность его поприща, так и фантастическая динамика сменяющих один другого сюжетов.

Он не занимался политикой, он не был государственным деятелем, он был только военным. Военным, исполненным пламенной любви к своему Отечеству и стремящемуся принести Отечеству как можно больше пользы и славы. В служении России был единственный смысл всей победоносной и тяжелой жизни этого человека. За множеством чудачеств и множеством личин, которые он время от времени являл окружению, оставалось только одно – оставался русский патриот без примесей и без оговорок, патриот для которого судьба страны была безъизъятно и его судьбой.

Единственный сын поручика и еще недавно денщика Петра Великого Василия Ивановича Суворова родился поздней осенью 24 ноября 1730 г. в родовом московском доме. Василию Суворову было тогда 25 лет, проживет он столько же, сколько и его прославленный сын – 70 лет. И хотя он дослужился до звания генерал-аншефа, но военных побед за ним не числится. За свою жизнь он не командовал не то, что дивизией, но и батальоном, а поднимался по стезе административно-хозяйственной, и не менее успешно, по стезе политического сыска и надзора.

Когда проходили детские годы будущего генералиссимуса, его отец занимался следствием по делу т.н. «верховников», обнаруживая суровую непреклонность характера и проницательность ума. Когда будущий генерал обретал первый боевой опыт на полях сражений в 7-летней войне, его отец, будучи членом Военной Коллегии, занимался провиантом для действующей армии, а затем, с успехом и пользой для казны губернаторствовал в завоеванном Кенигсберге. Когда подполковник Суворов занимался отводом и размещением частей румянцевского корпуса в Курляндии, именно его отец в Петербурге разоружал голштинцев Петра III, поставив завершающую точку в перевороте 1762 г.

Василий Иванович отлично ориентировался в политике внутренней и всегда оставался нужен власти. Ему доверяли и весьма ценили и Анна Иоанновна, и Елизавета Петровна, и Екатерина Алексеевна. Кстати сказать, Екатерина II, отлично разбиравшаяся в людях, отмечала четыре важнейших качества В.И.Суворова: преданность, деловитость, неподкупность и суровость.

Он мог сделать фантастическую карьеру, если бы имел ту же меру самоутверждения и честолюбия, какую имел его великий сын, но Василий Иванович превыше всего ценил комфорт, покой и размеренность. В нем было много от, так сказать, старомосковского типа – домоседа и помещика-хозяйственника.

Впрочем, он был, между прочим, и интеллектуалом. В собранной им обширной библиотеке были книги на нескольких европейских языках, которыми Василий Суворов владел в совершенстве. Ведь известно, что у Петра Великого Василий Иванович был не только денщиком, но и переводчиком. И уже в зрелом возрасте Василий Суворов основательно, так сказать, для себя занимался военной историей и теорией, переведя несколько иностранных трудов. В частности классическое произведение маршала Вобана «Основание крепостей». Своему сыну он был первым учителем, и впоследствии, тонким и равным в познаниях собеседником.

Военное поприще открывало для молодого человека тогда, в 18 веке, исключительные карьерные перспективы, и не случайно Василий Суворов своего сына нарек в честь святого Александра Невского. Но вот хотя рос Александр Суворов в деревне, он был ребенком слабым и склонным к болезням. Это принудило отца смириться с той мыслью, что сына надо готовить для гражданской жизненной стези.

Однако, видимо, свыше предопределено было Александру стать военачальником и, в соответствии с этим предопределением, в нем обнаружилась вдруг страсть к военно-историческим и инженерным дисциплинам. И обнаружилась огромная воля, с которой он стал буквально создавать для себя новый организм, вскоре обретя физическую крепость и невероятную выносливость.

А окончательно судьба будущего генералиссимуса была решена, когда в доме Суворова гостил давний друг Василия Ивановича генерал Абрам Ганнибал, прадед Пушкина, обративший внимание на то, как хорошо Александр разбирается в военной теории, и Василий Иванович тогда уж начал хлопоты об устройстве сына в армию.

Человек он был влиятельный, полковник и прокурор в Генеральной инспекции при Сенате, а потому и устроил сына в элитную часть. В лейб-гвардии Семеновский полк. В лейб-гвардии Семеновском полку, квартировавшим тогда между Загородным пр. и Обводным каналом в СПб (этот район между Техноложкой и Витебским вокзалом и ныне называется в народе «Семенцы́») Александр Суворов начал служить с 1748 г. Строго говоря, если быть более точным, то шестью годами ранее. Эти первых 6 лет он считался, так сказать, записанным за полком, т.е. числился заочно. Но с 18 лет Суворов в течении 6 лет честно тянул солдатскую лямку.

Впрочем, положение его было более привилегированное, нежели солдат, оказавшихся в армии по рекрутскому набору. Суворов мог по собственной инициативе и с разрешения благоволившего начальства, посещать занятия в сухопутном кадетском корпусе и освоил весь объем предметов, проходимых там кадетами. Причем Суворов обнаружил редкую способность к обучению и все курсы прошел за очень короткий срок.

Спустя 6 лет, т.е. в 1754 г. Суворов был выпущен уже в офицерском звании поручика из гвардии в Ингерманландский пехотный полк, а затем, спустя 2 года, служил на адьютантских должностях в Военной Коллегии. И к началу 7-летней войны был уже секунд-майором.

Конечно, Суворов был рожден ну никак не для штабной, и уж, тем более, не для снабженческой службы, но именно для службы ратной рожден он был. И свой первый очень важный боевой опыт он получил в начавшейся в 1756 г. Семилетней войне. Правда, отец постарался пристроить своего сына секунд-майора по возглавляемой им тогда Провиантской комиссии. И Александр Васильевич в этой комиссии именно, что мучительно прозябал, и только спустя 2 года он вырвался, наконец, к Действующей Армии став дежурным офицером при дивизии генерала Виллима Фермора.

Должность дежурного офицера предполагала выполнение ответственных и опасных поручений. Суворов командовал эскадроном, проводил разведку, проводил рекогносцировку местности, анализировал информацию, стекающуюся в штаб. Состоя при Ферморе Суворов участвовал и в знаменитом Кюнерсдорфском сражении 1759 года, и во взятии Берлина, и в десятках иных больших и малых сражений.

Отношения как современников, так и историков к самому Виллиму Фермору сложное. В сравнении с фельдмаршалами Салтыковым, Румянцевым, Голицыным, Чернышовым и иными полководцами 7-летней войны он выглядел не очень ярко. Но вот сам Александр Васильевич о своем первом боевом командире был весьма высокого мнения и считал за личное оскорбление, когда при нем дурно отзывались о Виллиме Ферморе. И портрет Фермора висел в суворовском кабинете московского дома у Никитских ворот.

В Ферморе Суворов ценил не столько начитанность, не столько владение военной теорией, сколько практическую способность к организации боевых частей, умение рационально и эффективно выстроить взаимоотношения между многочисленными походными службами. Мы ведь понимаем, что Фермор особым талантом в военном деле не обладал, но профессионал он был отменный. И именно профессионализму у него и научился будущий генералиссимус. Кроме того, Фермор отличался честностью и искренней заботой о солдатах.

Именно генерал Фермор понял динамичную природу дарования премьер-майора Суворова и рекомендовал его в 1761 году на должность командира отдельного летучего отряда в корпусе генерала Берга. Отряд под началом Суворова очень скоро стал легендарным. Легендарным как по причине рискованной непредсказуемости своих действий, так и по высокой эффективности этих самых действий.

Свою первую войну Суворов завершил в чине подполковника под стенами крепости Кольберг уже состоя под командой Петра Румянцева, который заявил о себе как о выдающемся полководце. И с этого момента начинаются отношения между Суворовым и Румянцевым, и отношения их были сложными. Слишком уж оба они были яркими, даровитыми и самодостаточными фигурами. Слишком уж оба любили самостоятельность и тяготились всяким подчинением, слишком уж оба были честолюбивы и, что говорить, ревнивы к чужой славе. Но влияние фельдмаршала Румянцева на личность Суворова несомненно.

Именно от Румянцева у Александра Васильевича стратегический широкий масштаб, владение большим пространством и понимание того, как важно знать психологию противника. Уже очень скоро Суворов вновь окажется под командованием фельдмаршала Румянцева. Во время 1-й русско-турецкой войны 1768 -1774 г.г.

Но до её начала стараниями отца, и стараниями генерала Фермора и Румянцева Суворову в 1762 г. было присвоено звание полковника. И он в последующие 6 лет командовал сначала Астраханским, а затем Суздальским пехотными полками. Тогда говорили – мушкетерскими полками.

Вот в эти 1760-е годы сложились и были практически опробованы принципы и методы воспитания и боевой подготовки русских солдат. То, что впоследствии будет называться суворовской школой. Значимость этих элементов Суворов определял именно в такой последовательности - воспитание и боевая подготовка.

Деятельность на этом поприще была у Суворова столь эффективна, что на маневрах в Красном Селе полк Суворова отметила сама Екатерина II. Вообще-то Екатерина с 1762 г. уже, что называется, положила глаз на 30-летнего полковника и даже подарила ему свой портрет. Портрет, который был храним Александром Васильевичем как драгоценный талисман, и не случайно на обороте, на тыльной стороне портрета он собственноручно написал –«Первое свидание проложило мне путь к славе».

В биографии Суворова очень важно, что он как-то сразу вошёл в круг екатерининских орлов, в этот избранный почетный круг. Ну и отметим, что императрица умела понимать людей и умела отбирать тех, кто способен был приумножить славу Российской Империи и на кого она могла положиться в любых обстоятельствах. Свидетельством доверия Екатерины II стало производство Александра Васильевича Суворова в 1768 г., в очередной раз блистательно отличившегося на маневрах, в бригадные генералы.

Кроме того, до прибытия Суворова на поля сражений 1-й русско-турецкой войны, состоялся ещё один сюжет в его биографии, уже боевой. Бригадный генерал Суворов в 1769 г. возглавил отряд из 3-х полков в войне против польских конфедератов, т.е. против тех поляков, которые не приняли власти короля Станислава Понятовского, не без основания видя в нем ставленника России.

Тогда Суворов впервые мог действовать во главе относительно крупного соединения вполне самостоятельно. И он с блеском продемонстрировал впервые свою тактику и полководческий почерк – стремительность наступления, импровизационность и неожиданность в направлениях главных ударов. Это был первый экзамен и для первых суворовских полков, и они продемонстрировали исключительные боевые качества. Поляки были повержены во всех столкновениях, а свой поход Суворов уже в 1770 г. и уже генерал-майором, кавалером орденов Святой Анны, и Святого Георгия 3 класса завершил захватом Краковского замка.

Гравюра. Сдача Краковского замка. Французские офицеры отдают А.В.Суворову свои шпаги.

Вот после Польши Военная Коллегия отправила Суворова сначала на финскую границу, но он вскоре добился перевода на Балканы, где шла война с турками. И с весны 1773 г. он, возглавив дивизию в Нигорештах, почти тотчас получил приказ провести разведку боем в районе Туртукая, для чего следовало переправиться через Дунай. Эта разведка боем вылилась в полномасштабную операцию и большое сражение, сражение с 4-кратно превосходящими силами турок, и с блеском выигранное Суворовым.

Успех его был воспринят, надо сказать, как оскорбление, командиром корпуса генералом Салтыковым. И Салтыков даже попытался возбудить против Суворова судебное преследование. А, между тем, Суворов вторично провел столь же успешно и победоносно новую операцию в районе Туртукая и эта победа позволяла русской армии развернуть стратегическое наступление к югу от Дуная, вглубь Болгарии, но фельдмаршал Петр Румянцев этим не воспользовался.

Почему? Объяснений много. А главное, пожалуй, ревнивые отношения стареющего фельдмаршала к восходящей звезде, к новому яркому таланту, ломающему устоявшиеся каноны и идущего от одной победы к другой. Кроме того, ведь до фельдмаршала доходили высказывания Александра Васильевича, а Суворов был человек проницательный и очень язвительный. И в своих высказываниях он не очень-то щадил самолюбие утратившего темпы и затянувшего военную компанию Румянцева. А Румянцев язвительности в свой адрес не прощал.

Из Туртукая Суворов был переведен в Гирсов, вместо наступления ему предписано было оборонять эту крепость. Но упрямый подчиненный продемонстрировал фельдмаршалу поразительный пример обороны активной, с переходом в наступление. Впрочем, инициатива Суворова вновь не получила поддержки, более того, ему было предложено с октября 1773 года взять отпуск на зимний период. Фактически фельдмаршал Румянцев старался удалить с театра военных действий того, кому могли достаться лавры победителя в затянувшейся войне.

Но Суворов оказался упрям и все равно из Москвы в марте 1774 г. вернулся на Балканы, причем уже генерал-поручиком. В этом звании ему придется пробыть долгих 12 лет. И вопреки желанию Румянцева, именно Суворов последний раз разгромил турецкие войска в этой 1-й русско-турецкой войне. Именно Суворов, вопреки желанию Румянцева поставил точку в этой 6-ти летней войне на Балканах.

После поражения 21 июня 1774 г. у местечка Козлуджи турки начали мирные переговоры, которые завершились Кучук-Кайнарджийским договором. Эта война была окончена.

Последнюю точку в том же 1774 г. довелось поставить Суворову и в другой войне, бушевавшей внутри Российской Империи.

Но об этом в следующей части.

Конец эпохи – 2

Или: бешеную собаку пристреливают История с нефтедолларом берёт начало в 1972 году, когда американский доллар был лишён золотого обеспечения. То есть, отвязка доллара от золота – э...

В Париж на Олимпиаду приехали первые спортсмены и были неприятно поражены спартанскими условиями проживания

Сравнительно недавно я уже писал про олимпийскую деревню в Париже. Что специально в промзоне возвели жильё для малоимущих, которое после проведения Игр, по всей видимости, станет пристанищем для огром...

​Неправда что я называю всех сбежавших артистов предателями, это не так...

​Неправда что я называю всех сбежавших артистов предателями, это не так. Я не знаю предатели они, дураки, приспособленцы или банально - трусы. Я просто испытываю к ним неуважение и всё.Н...

Обсудить