«1984»: «Вся литература прошлого будет уничтожена»

1 815

Продолжу разговор о романе Джорджа Оруэлла «1984». Это литературное произведение в жанре антиутопии. Еще раз обращу внимание читателя на то, что все лучшие антиутопии последнего века («Мы» Евгения Замятина, «Дивный новый мир» Олдоса Хаксли, «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери, а также, конечно, «1984» Джорджа Оруэлла) очень схожи по своим основным идеям.

Во-первых, все они рисуют возможное будущее человечества как тоталитарный строй.

Во-вторых, условием поддержания тоталитарной власти в «дивном новом мире» является полный контроль над всеми без исключения людьми.

В-третьих, другим (и еще более важным) условием сохранения власти является радикальная «переделка» граждан, превращение их в живых роботов, скотину (а скотами, как известно, легче управлять, чем полноценными людьми).

Романы-антиутопии лишь различаются по описанию тех методов, которые используют властители для того, чтобы управлять своими подчиненными. Впрочем, даже некоторые методы, описанные в разных романах-антиутопиях, имеют большое сходство.

Сейчас я хочу обратить внимание на некоторую схожесть романов «1984» и «451 градус по Фаренгейту». Схожесть – по той роли, которую властители уделяют уничтожению книг. Роман Рэя Брэдбери вообще наполовину посвящен теме уничтожения книг. Вернее – уничтожению человека как разумного и нравственного существа через уничтожение (сожжение) старых книг.

В эпиграфе романа Брэдбери говорится, что температура воспламенения бумаги 451° F (233° C). Т.е. объясняется загадочное название произведения. В романе описывается общество, которое опирается на массовую культуру и потребительское поведение. В этом обществе все книги, заставляющие задумываться о жизни, подлежат уничтожению. Чтение и даже хранение таких книг является преступлением. Под подозрение попадают люди, способные критически мыслить. Наверняка они читали и продолжают читать «вредные» книги.

Исследователи творчества Брэдбери полагают, что роман был частично вдохновлён варварским сожжением книг в нацистской Германии, где уничтожались произведения авторов, противоречивших идеологии нацизма. Впрочем, известно, что практика массового сжигания (причем публичного) «вредных» книг началась еще в позднем средневековье (особенно после изобретения книгопечатания). Этим занималась преимущественно инквизиция, которая боролась таким способом с еретиками (кстати, нередко вместе с еретическими книгами сжигали и самих авторов-еретиков). Некоторые полагают, что роман аллегорически отражает события в Америке начала 1950-х годов – время оголтелого маккартизма, когда заработала цензура и происходили гонения на коммунистов, а заодно и всех инакомыслящих. Примечательно, что на протяжении многих лет роман Брэдбери издавался с «купюрами» (изъятиями некоторых фраз) или с исправлениями текста. Лишь в 1980 году приятель Брэдбери обратил внимание на «редактирование» текста. Писатель потребовал от издательства восстановления текста, и роман стал выходить в авторской версии. Получается, что произведения Брэдбери также подвергались частичному уничтожению.

Тема уничтожения книг присутствует и в романе «1984». Там на всем пространстве Океании (государства, где правит партия Большого Брата) также часть книг физически уничтожается. Но, в отличие от романа Брэдбери, главным методом уничтожения книг является не сжигание, а их «переделка». Если угодно, «подделка». Т. е. имеет место гораздо более тонкая и изощренная технология уничтожения. Этим напряженно занимается Министерство правды, в котором трудится главный герой романа Уинстон Смит. Большое количество сотрудников этого министерства занято проверкой текстов ранее издававшихся книг на предмет их соответствия последним установкам партии: «…сонмы служащих трудились над невообразимым множеством задач. Тут были огромные типографии со своими редакторами, полиграфистами и отлично оборудованными студиями для фальсификации фотоснимков. Была секция телепрограмм со своими инженерами, режиссерами и целыми труппами артистов, искусно подражающих чужим голосам. Были полки референтов, чья работа сводилась исключительно к тому, чтобы составлять списки книг и периодических изданий, нуждающихся в ревизии».

Согласно высшим установкам партии, все книжные массивы надо было разделить на три части: 1) книги, которые можно оставить в их первозданном виде; 2) книги, которые надо «переделывать»; 3) книги, которые надо уничтожить без остатка. Читаем в романе: «И где-то, не понятно где, анонимно, существовал руководящий мозг, чертивший политическую линию, в соответствии с которой одну часть прошлого надо было сохранить, другую фальсифицировать, а третью уничтожить без остатка».

Те книги, которые относятся к третьей категории, запрещены к хранению и чтению. За этим бдительно следит полиция мыслей. Вот, например, в романе фигурирует запрещенная книга «Теория и практика олигархического коллективизма». Якобы она написана Эммануэлем Голдстейном, непримиримым врагом партии и Большого Брата. Партийный босс О’Брайен передает эту запрещенную книгу Смиту со словами: «Как вы догадываетесь, экземпляров в наличии мало. Полиция мыслей разыскивает их и уничтожает чуть ли не так же быстро, как мы печатаем».

За годы, прошедшие после революции (а она, судя по ряду признаков, завершилась примерно где-то за четверть века до событий, описываемых в романе), в Океании, вероятно, не осталось ни одной оригинальной книги, изданной до революции.

Вот Уинстон Смит зашел в лавку антиквариата мистера Чаррингтона, которая находится в квартале «пролов» (пролетариев – простых людей, составляющих 85% населения Океании). Смит рассматривает помещение, и его внимание привлекла книжная полка: «В другом углу стояла книжная полка, и Уинстона уже притянуло к ней. На полке была только дрянь. Охота за книгами и уничтожение велись в кварталах пролов так же основательно, как везде. Едва ли в целой Океании существовал хоть один экземпляр книги, изданной до 1960 года».

Главным способом нефизического уничтожения книг в Океании стало приведение их в соответствие с так называемым «новоязом», который постепенно вытесняет старый язык (в Океании таковым был английский язык). Новояз – особая форма языка и словарного запаса, он формируется по принципу «невозможно сделать (и даже подумать) то, что нельзя выразить словами». Поэтому с каждым новым изданием словаря новояза из него выбрасывались слова и понятия, чуждые господствующей идеологии. «Новояз – единственный язык, словарь которого не увеличивается, а уменьшается» «Каждое сокращение было успехом, ибо чем меньше выбор слов, тем меньше искушение задуматься». Оруэлл рассматривал новояз в качестве очень важного инструмента партии. Поэтому сделал даже приложение к своему роману, которое называется «Новояз», подробно разъясняющее суть этого инструмента.

Один из сотрудников Министерства правды по имени Сайм увлеченно занимается разработкой новояза. Он разъясняет своему коллеге по министерству Смиту: «К две тысячи пятидесятому году, если не раньше, по-настоящему владеть староязом не будет никто…Атмосфера мышления станет иной. Мышления в нашем современном значении вообще не будет. Правоверный не мыслит – не нуждается в мышлении. Правоверность – состояние бессознательное».

Старая литература учила и помогала человеку мыслить. А вот этого как раз нельзя допустить. Формально классическая литература останется, но после ее перевода на новояз она фактически будет уничтожена. Сайм откровенничает: «Вся литература прошлого будет уничтожена. Чосер, Шекспир, Мильтон, Байрон останутся только в новоязовском варианте, превращенные не просто в нечто иное, а в собственную противоположность. Даже партийная литература станет иной. Даже лозунги изменятся. Откуда взяться лозунгу "Свобода – это рабство", если упразднено само понятие свободы?»

Более подробно о фактическом уничтожении старой литературы с помощью новояза говорится в упомянутом приложении к роману «Новояз». В конце концов даже если где-то сохранятся остатки старой литературы, ее никто не сумеет прочитать, поскольку новые поколения окончательно перестанут владеть староязом: «Когда старояз окончательно отомрет, порвется последняя связь с прошлым. История уже была переписана, но фрагменты старой литературы, не вполне подчищенные, там и сям сохранились, и, покуда люди помнили старояз, их можно было прочесть. В будущем такие фрагменты, если бы даже они сохранились, стали бы непонятны и непереводимы. Перевести текст со старояза на новояз было невозможно, если только он не описывал какой-либо технический процесс или простейшее бытовое действие или не был в оригинале идейно выдержанным (выражаясь на новоязе – благомысленным). Практически это означало, что ни одна книга, написанная до 1960 года, не может быть переведена целиком. Дореволюционную литературу можно было подвергнуть только идеологическому переводу, то есть с заменой не только языка, но и смысла».

Уничтожение старых книг партией происходит на фоне бурной деятельности Министерства правды, занимающегося подготовкой и производством всякого рода книжных и культурных суррогатов: «…главной задачей [Министерства правды]… была не переделка прошлого, а снабжение жителей Океании газетами, фильмами, учебниками, телепередачами, пьесами, романами – всеми мыслимыми разновидностями информации, развлечений и наставлений, от памятника до лозунга, от лирического стихотворения до биологического трактата, от школьных прописей до словаря новояза».

Литературно-информационная продукция Министерства правды делилась на две части. Первая – та, которая предназначалась для членов партии. Вторая – для пролов. Последняя преследовала цель максимального отвлечения внимания пролов от реальных проблем жизни, поддерживала животные рефлексы, погружала в мир иллюзий: «Министерство обеспечивало не только разнообразные нужды партии, но и производило аналогичную продукцию – сортом ниже – на потребу пролетариям. Существовала целая система отделов, занимавшихся пролетарской литературой, музыкой, драматургией и развлечениями вообще. Здесь делались низкопробные газеты, не содержавшие ничего, кроме спорта, уголовной хроники и астрологии, забористые пятицентовые повестушки, скабрезные фильмы, чувствительные песенки, сочиняемые чисто механическим способом – на особого рода калейдоскопе, так называемом версификаторе. Был даже особый подотдел – на новоязе именуемый порносеком, – выпускавший порнографию самого последнего разбора – ее рассылали в запечатанных пакетах, и членам партии, за исключением непосредственных изготовителей, смотреть ее запрещалось».

Если говорить о сегодняшнем дне, то мы видим, что процесс уничтожения книг происходит почти повсеместно, во всем мире. Просто с разной скоростью и с разным размахом. Причем, примеров откровенного физического уничтожения (сжигания) книг, как это описано в романе «451 градус по Фаренгейту», сегодня не так уж много. Превалируют методы нефизического уничтожения, о которых говорится в романе Оруэлла «1984».

Пожалуй, мировым лидером в деле уничтожения литературы за истекший год следует считать Украину. Еще в прошлом году министерство образования и науки Украины обнародовало решение об исключении из школьной программы произведений русской литературы. Так, в шестом классе из программы уберут басни Ивана Крылова и рассказы Антона Чехова «Хамелеон» и «Толстый и тонкий». Семиклассники больше не будут изучать повесть Василия Быкова «Альпийская баллада» и стихотворения Александра Пушкина. Из программы девятого класса уберут роман «Евгений Онегин» Александра Пушкина и роман «Герой нашего времени» Михаила Лермонтова, из программы десятого класса – роман «Преступление и наказание» Федора Достоевского, а из программы одиннадцатого – произведение Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Все эти произведения заменяются произведениями западных писателей.

Одновременно на Украине в прошлом году был запущен процесс дерусификации библиотек. В публичных библиотеках «незалежной» было списано примерно 11 миллионов на русском языке. В конце прошлого года украинские СМИ с гордостью сообщили, что эти книги были уничтожены. А это уже в духе романа Рэя Брэдбери. Невольно вспоминаются слова поэта XIX века Генриха Гейне: «Там, где сжигают книги, в конце сжигают и людей»⁠⁠.

Валентин КАТАСОНОВ

Но какой ценой?!

Привычно отслеживаю западную пропаганду. Отрицать наличие успехов России уже не могут даже они, поэтому включили режим обесценивания. «Да, русские взяли Авдеевку, но КАКОЙ ЦЕНОЙ!» (кс...

Обсудить
  • В Одессе людей начали сжигать раньше чем книги...