Тюрки и монголы снабдили китайцев знаниями о Руси

...и о прочих "западных варварах". В предыдущем цикле заметок на данную тему уже отмечалось, что после эпохи Тан (618 - 907), весь свой домонгольский период, Китай не имел достоверных сведений о Восточной Европе и Руси. Это изменилось с возникновением Монгольской империи, частью которой стал и Китай. От монголов, из канцелярии монгольских каанов, сведения о странах Восточной Европы и Руси, которые стали известны в ходе их походов и завоеваний, оказались в распоряжении китайских переводчиков, советников и чиновников на службе монгольских каанов, а потом юаньских властей. За годы существования империи Юань (1271 – 1368 гг.), вассалами которой себя считали и ильханы Ирана, а периодически и ханы Золотой Орды, сведения о Руси и, в меньшей степени, Восточной Европе накопились в архивах как юаньских государственных учреждений, так и в частных архивах (в основном семей крупных сановников или тех, чьи предки были как-то связаны с указанными странами). Оригинальные юаньские тексты с этими сведениями сохранились плохо (существует считанное их количество, о чем ниже), однако значительно большее их количество оказалось сохранено (пусть и в отредактированном или сокращенном виде) в составе «Юань ши» (далее ЮШ).

Итак, время после Тан и до монгольских завоеваний было периодом провала в знаниях китайцев о Восточной Европе того времени. Поэтому, только когда монголы дошли до Руси и Восточной Европы, то уже через их посредство в китайских сочинениях появились новые знания о странах и народах этого региона. Об этом мы знаем из такого памятника монгольско-китайской историографии как Юань-чао биши. (далее ЮЧБШ). И о нем поэтому надо рассказать, причем достаточно подробно ввиду его чрезвычайной важности.

Начать с того, что «Юань-чао би-ши» действительно является памятником одновременно и монгольской, и китайской историографии. Дело в том, что текст ЮЧБШ содержит и монгольское сочинение и его китайский вариант. Монгольский текст в русской традиции называется «Сокровенное сказание» (далее — СС), или «Секретная история монголов» (иногда используется и другой вариант перевода — «Тайная история монголов»), это составленное в 1240 г. монгольское историческое повествование. Оно дошло до нас в виде транскрибированного китайскими иероглифами монгольского текста и его «перевода» на китайский под общим заголовком на китайском языке «Юань-чао би-ши» (букв. «Секретная история династии Юань»). Это общее китайское название для всего памятника, т.е. транскрибированного китайскими иероглифами монгольского текста СС и его китайского варианта.

Монгольский текст еще сопровождался подстрочными (точнее, междустрочными — текст был написан на разлинованном китайском листе с вертикальными строками, перевод или пояснение каждого монгольского слова написаны параллельно мелкими иероглифами) переводами-пояснениями, дающими для каждого монгольского слова или его китайское значение или пояснение монгольских грамматических показателей. При этом затранскрибированный монгольский текст был разбит на отдельные абзацы (или параграфы), каждый из которых сопровождался китайским «переводом» (об их сути ниже). Создание памятника относится к последней четверти XIV в. (вероятнее всего к началу 1380-х гг.), когда в минском Китае была создана Сы-и гуань — «Школа для изучения языков варваров четырех стран света». Главным отделением этой школы было монгольское, а преподавателями в нем были этнические монголы, которые вели обучение и готовили необходимые учебные материалы.

Создателем транскрипции монгольского текста СС и китайских текстов в составе ЮЧБШ был монгол Хо Юаньцзе, получивший китайское образование. Он сумел создать простую и надежную систему транскрипции монгольских звуков определенным набором китайских иероглифов (мнемонических). С ее помощью были созданы как монгольско-китайский словарь «Хуа-и и-юй», так и объемный монгольский текст, транскрибированный иероглифами, служивший в качестве пособия для учебных целей, т.е. собственно ЮЧБШ. До нас также дошли еще 12 пособий подобного рода. Обо всем этом нам известно из документов Минской эпохи.

В составе «Мин шилу», точнее, в шилу ("правдивых записях") минского императора Хун-у (тронное имя Чжу Юань-чжана), сохранилось следующее известие:

«В 15 году правления Хун-у, в день бин-сюй первого месяца (20 января 1382 г.), было повелено составить тематический китайско-инородческий словарь по категориям... предшествующая династия Юань не имела собственной письменности для издания постановлений и опубликования приказов, а просто заимствовала уйгурскую систему письма, чтобы создать монгольские буквы для перевода на монгольский языков Поднебесной. Теперь император повелел чиновникам Ханьлиня — толкователю текстов Хо Юаньцзе и редактору Ма-ша И-хэй перевести монгольские слова на китайский язык. Были собраны слова по астрономии, географии, человеческим отношениям, животному миру, одежде и пище, орудиям и утвари, и вообще ничего не было упущено. Кроме того, взяли “Юань би-ши” как пособие и транскрибировали китайскими иероглифами монгольские слова так, чтобы это соответствовало звукам их [т.е. монгольской] речи. Когда работа была выполнена, последовал указ о ее напечатании и выпуске. С этого времени китайские посланцы в монгольские степи были в состоянии понимать положение дел и намерения монголов».

Тут следует заметить, что монгольский текст СС историками Мин был обнаружен намного позже создания «Юань ши» и поэтому он не был использован при создании этой династийной истории (первый тираж Юань ши был напечатан к 1 ноября 1370 г.). Кстати, печатные экземпляры упомянутого в этом указе словаря «Хуа-и и-юй» (7 экз. издания 1389 г.) и 41 лист из ЮЧБШ минского печатного издания 1380-х гг. были найдены в 1933 г. на старых складах Нэйгэ даку на территории императорского дворца в Пекине. Сейчас они находятся в Пекинской библиотеке (главной столичной библиотеке КНР).

СС имеет довольно сложный составной характер. Исследователями выделяется обычно три крупных блока, написанных как минимум двумя авторами (плюс редакторы окончательной версии СС), которые в итоге были скомпилированы в единое целое как известное нам «Сокровенное сказание» — 1. история рода Темучжина и его борьбы за власть в степи (эта часть единственная имеет заголовок внутри самого СС — «Чингис хахан-у худжаур (в переводе с монгольского "Происхождение Чингис-каана")»; 2. история его державы после провозглашения Темучжина кааном с титулом Чингис и до его смерти (в конце августа 1227 г.), условно называемая «Летопись Чингисхана»; 3. хроника царствования Угэдэя, доведенная до осени 1240 г., условно называемая «Летопись Угэдэя».

Первые две части, по мнению большинства исследователей, написаны одним человеком. «Летопись Угэдэя» же была составлена, вероятно несколькими (не менее чем двумя) людьми — автором записей событий царствования Угэдэя (собственно хронистом) и редактором (или редакторами), которые в итоге скомпилировали весь памятник. Ввиду такой сложной истории составления СС получились, в частности, определенные повторы в описаниях монгольских вторжений на Русь и Восточную Европу, связанные с тем фактом, что они попадали по отдельности и разновременно в разные составляющие СС — т.е. сначала в «Летопись Чингисхана» (рейд корпуса Чжэбэ-Субэдэя), а потом в «Летопись Угэдэя» (поход Батыя и других чингизидов).

Кроме собственно СС, т.е. монгольского исторического сочинения, в ЮЧБШ наличествуют еще и китайские тексты, т.е. «переводы» параграфов СС, которые обычно считаются только вспомогательным источником (ввиду их учебного характера, призванного было помогать учащимся Сы-и гуань научиться лучше понимать большие монгольские тексты). Хотя еще арх. Палладием (П. И. Кафаровым) эти «переводы» были переведены на русский язык и объединены в единый текст, мало кто рассматривает их как единое историческое сочинение. А между тем вполне вероятно иное, чем принятое сейчас, понимание генезиса этих китайских текстов. Иначе говоря — изначально могло быть создано цельное историческое сочинение (на основе оригинального монгольского текста СС, написанного уйгурицей), причем еще до того, как понадобилось создать ЮЧБШ в виде учебного пособия. И лишь когда понадобилось сделать такое пособие, данный текст разбили на смысловые части и приспособили к соответствующему разбиению текста СС на «параграфы».

Такой вариант объяснил бы нередко встречающиеся в ЮЧБШ расхождения содержаний «китайских переводов» с точным смыслом соответствующих им параграфов СС на монгольском (а также и сокращений в «переводах») — ведь именно для учебного пособия такие вещи не нужны, а скорее даже вредны (в учебных целях, наоборот, важна эквивалентность переводов текстов на изучаемом языке). Если автором этого связного китайского сочинения на базе СС был сам Хо Юаньцзе, то тогда он действительно мог пойти на упрощение себе задачи по учебному процессу в Сы-и гуань. И, когда потребовалось создать указанные учебные пособия, то вместо новой и сложной работы по переводу на китайский язык абзацев (параграфов) СС, он просто разбил свой уже имеющийся текст на части и по возможности приспособил их к содержанию соответствующих параграфов СС.

Таким образом, есть основания считать, что в составе ЮЧБШ в разрозненном виде присутствует образчик позднеюаньской историографии, причем весьма вероятного авторства Хо Юаньцзе. Сведений и сообщений о Руси и Восточной Европе в составе этого сочинения несколько меньше, чем в СС, однако они есть и имеют при этом свои ценные детали.

Послы из разных стран при дворе императора, в т.ч. из "Западного края" (танская фреска)

Источниками другого вида, давшими материал для сообщений о далеких западных странах (куда дошли монголы) являются упомянутые ранее мемориальные тексты, созданные юаньскими историографами. Таковых мне удалось найти шесть — то есть шесть текстов с более менее крупными данными по теме. Почти все они (5 из 6) использовались авторами Юань ши для написания жизнеописаний в разделе Лечжуань ("Жизнеописания"). При этом они, как правило, подвергались некоторым сокращениям и перекомпоновкам их частей.

В ряде случаев это пошло на пользу современным исследователям, поскольку авторы Юань ши заменяли цветистые литературные обороты юаньских писателей на более простые и понятные выражения. Но нередко происходила и потеря тех деталей, которые казались авторам Юань ши несущественными. К сожалению, чаще всего ими сокращались какие-то не очень понятные им сообщения касательно далеких стран и народов, а также и нюансы внутренней политики чингизидов и некоторые детали их экспансии на запад. Поэтому введение в научный оборот этих первоисточников имеет важное значение, поскольку это помогает дополнить и восстановить упущенное в сообщениях Юань ши.

Авторами этих шести текстов были пять юаньских историографов, некоторые из которых упоминались выше как поставщики первоисточников для авторов Юань ши — Яо Суй (2 из 6 текстов принадлежат его кисти), Ван Юнь (1227 - 1304), Юй Цзи (1272 - 1348) и Янь Фу (1236 – 1312) с Чэн Цзюй-фу (1249 – 1318)[1]. Все они, помимо их службы в историческом департаменте были также действительными членами академии Ханьлинь, а некоторые даже и советниками императоров Юань. Все шесть привлекаемых текстов относились к разряду официальных, сделанных по приказу императоров и высших властей Юань. Поэтому их авторы были допущены к пользованию архивами Приказов и других высших государственных учреждений (Верховного тайного совета, Цензората etc). В этом отношении такие тексты близки к чжэнши ("нормативным историям), поскольку создавались официальными историографами с использованием архивов, закрытых для всех остальных, и на основании указов императоров.

[1] Собственно, его имя Чэн Вэнь-хай, а Цзюй-фу – это его почетное прозвище, которое стало его именем в литературе и китайской истории. Его жизнеописание находится в цз. 172 Юань ши. В юности он попал в т.н. «сыновья-заложники» в гвардии Хубилая и дослужился там до тысячника. Позднее он стал доверенным советником Хубилая, перешел на гражданскую службу и вошел в состав академии Ханьлинь.

Построение таких мемориальных текстов имело свой шаблон, в полном варианте он имел такой вид: в преамбуле сообщалась история создания текста, затем давались сведения о генеалогии номинального героя/героев (если текст был посвящен целому роду) текста, сведения о деяниях и карьерах его/их предков, основная часть с описанием жизни и деятельности главного лица/лиц, а в заключительной части — сведения о его/их женах и потомках; все это завершалось ритмическим или стихотворным парафразом основных тезисов и сообщений в предыдущих частях текста. В переводе текста Ван Юня его преамбула переведена полностью, поскольку она наглядно показывает как происходило создание подобных текстов, начиная с подачи прошений императору потомков главного героя об увековечивании памяти их предка (в данном случае — знаменитого полководца Субэдэя).

При использовании сведений этих источников немаловажным является вопрос их аутентичности и достоверности в передаче сведений, отстоящих от времени написания данных текстов на 50-80 лет. Специально проведенные автором исследования по данной теме, как раз на материале юаньских сведений о походах монголов на Русь и Восточную Европу в первой половине XIII в., дают положительный ответ на поставленный вопрос, поскольку выявлены механизмы сохранения в архивах монгольской каанской канцелярии и в исторической памяти монгольской элиты сведений от их предков, т.е. тех монголов, которые участвовали в этих походах, а также способов их передачи к юаньским историографам и их сохранения в различного рода памятниках.

Если кратко описать эти механизмы, то процесс их применения выглядит следующим образом: «юаньские историографы, служившие в историографическом департаменте Центрального имперского секретариата (шигуань), писали докладные записки императорам о необходимости тех или иных видов увековечивания заслуг деятелей прошлого (или в виде присвоения им посмертных рангов и титулов, или разрешения на создание мемориальных стел различных видов — это обычно делалось по прошениям их сыновей/внуков, ставших крупными чинами в Юань), для чего они собирали из архива монгольской канцелярии сведения о них (с последующим переводом на китайский язык)[2] и писали справки (наверх — или императору или какому-либо иному высшему органу управления Юань) об их карьерах и послужных списках (в качестве мотивировочной части для принятия решения или самим императором или Центральным имперским секретариатом etc); такие справки потом хранились в архивах как самих историографов , так и историографического департамента, а затем, при необходимости, поднимались для создания тех или иных видов новых мемориальных надписей (например, уже для следующего поколения потомков указанных лиц — ведь в Юань существовала система наследования должностей и военных чинов); в результате таких процедур, сведения монгольских первоисточников первой половины XIII в. сохранялись в новых записях, которые затем оказывались доступными и другим юаньским авторам (т.е. достаточно широко тиражировались и так сохранялись)».

[2] Например есть свидетельство юаньского автора Юй Цзи о регулярной записи деяний Чингисхана и его преемников, которые затем тщательно сохранялись в защищенных архивах империи: «Совершались при этом официальные записи [деяний] под знаменами дракона и стягами солнца с луной (т.е. под знаменами монгольского каана – Р.Х.), делались собрания [записей об] его [т.е. императора] подвигах и свершениях, которые [хранились] в золотых сундуках в каменных палатах. Меры секретности [по отношению к ним] были чрезвычайно жесткими, посторонним императорскому дому было нельзя ни получить, ни даже увидеть или узнать [их содержание]».

Кроме вышеперечисленных источников, для данных целей используются еще два памятника, не относящихся ни к одному из тех видов источников, что упомянуты выше. Первый из них — это южносунское сочинение «Хэй-да шилюэ (Краткие известия о черных татарах)» (1237 г.). Оно было составлено на основе записок («дневников посольств») нескольких южносунских дипломатических миссий к монголам в 1233 – 1236 гг. Его составил Сюй Тин (был участником посольства 1235 – 1236 гг.) на основе записок Пэн Да-я (секретарь миссии 1233 г.), которые он прокомментировал и снабдил своими дополнениями на основе собственных записок о путешествии в Каракорум. В этом сочинении есть сообщения о кипчаках Восточной Европы, событий войн с ними монголов и наблюдения за военной машиной монголов, занятой походом чингизидов во главе с Бату на запад именно в период 1235 – 1236 г. (т.е. когда миссия южносунцев с Сюй Тином прибыла в Монголию). Второй же памятник — это «Юань-чао би-ши», который занимает особое положение среди всех использованных в данной книге источников (о нем подробно рассказано в первой части).

О наличии собственно монгольских сообщений и знаний о Руси и Восточной Европе было уже сказано в описании ЮЧБШ. А то, как данные из монгольской каанской канцелярии переходили в архивы и сочинения китайских юаньских авторов, также было описано выше. Следует еще отметить, что их сочинения изначально были скорее монголо-китайскими (юаньскими) — раз речь тут в первую очередь идет о мемориальных текстах в честь монголов и других людей, находившихся в монгольских войсках, что побывали на Руси и в Восточной Европе, причем записи о которых делались именно монгольской канцелярией. Кроме того, в мемориальном тексте Яо Суя, посвященного тангуту, чей предок был участником похода Батыя, упоминается, что по приказу последнего были записаны его подвиги в ходе войны против Руси, что прямо указывает на существование практики ведения своего рода послужных списков, т.е. первоисточников середины XIII в.

В этом типе источников, таким образом, сообщения о Руси и Восточной Европе были связаны с жизнью и деятельностью описываемых в них лиц. Особенно ценными являются тексты о жизни монгольского полководца Субэдэя (1176 – 1248), значительная часть жизни которого была связана с боевыми действиями на Руси и в Восточной Европе. В остальных жизнеописаниях этого типа общий объем известий о Руси и Восточной Европе относительно небольшой — обычно говорится только об участии того или иного их героя в походе на кипчаков, алан, русских, булгар или немцев, изредка приводятся даты и упоминаются какие-то географические названия или некоторые подробности боевых действий.

Таким образом, главная информационная ценность их сообщений состоит в хронологических и географических ориентирах, а также в возможности набрать ту или иную статистику (например, о родовом или национальном составе участников похода Бату). Из всех них выделяются жизнеописания Мэнгусара и Терэла, которые лично участвовали в различных политических интригах и тайных посольствах, связанных с ханами улуса Джучи — Бату и Мэнгу-Тэмуром. А в жизнеописаниях позднейшего времени (т.е. периода конца 1320-х – второй половины 1330-х гг.) есть интереснейшие сведения об участии гвардейцев из кипчакских, аланских и русских полков личных охранных гвардий юаньских императоров в дворцовых переворотах и интригах.

Другим типом источников из числа мемориальных текстов Юань были такие, где описывались предки юаньских сановников (а также военачальников, гвардейцев или чиновников), которые сами происходили из стран и народов Восточной Европы. Оригинальные юаньские тексты такого рода сохранились только про деятелей из кипчаков (например таких как Тутук и его потомки), но содержания других подобных текстов юаньского периода доступно в их пересказах в составе раздела Лечжуань в Юань ши (часто весьма близких к текстам оригиналов). Поэтому из Юань ши нам доступен целый ряд юаньских жизнеописаний аланов, кипчаков, канглов-кангар (печенегов), где присутствуют сведения о жизни и событиях на их родине (или их предков, или их самих — если они сами являются титульными героями жизнеописаний). Из этой группы источников можно, в частности, почерпнуть информацию об обстоятельствах перехода на сторону монголов части кипчакской и аланской знати, ее включения в состав господствующего слоя Монгольской империи (а потом Юань), а также данные хронологического, генеалогического и географического порядка. Наиболее важными из них являются тексты о кипчаке Тутуке (1236 – 1297) и его роде, где приводятся данные его шежере (родословное сказание по-тюркски), доведенного до его предков середины XI в., прибывших в Волго-Уральское междуречье в этом столетии.

Кроме юаньских мемориальных текстов и жизнеописаний в ЮШ, сведения о странах и народах Восточной Европы и Руси XIII – начала XIV в. находятся еще в разделах «Основные записи» и «Трактаты» в составе Юань ши. В «Основных записях» такие сведения содержатся в трех основных местах: 1). в анналах правления Угэдэя за 1236 – 1241 гг. — в связи с событиями похода Батыя и других чингизидов на кипчаков, Булгар, Русь и страны Восточной Европы; 2). в анналах правления Мэнгу-каана, где приводятся сведения о переписи населения на Руси и у алан, а также сообщения о взаимоотношениях с Бату и Берке, ханами Золотой Орды; 3). в различных записях в анналах за 1320-е и 1330-е годы, где говорится о посольствах из Золотой Орды и о приказах императоров Юань по созданию гвардейских частей из кипчаков, русских и алан. В описании войск и гвардий в разделе «Трактатов» также приводятся сведения об этих частях гвардии, значительно дополняющие сообщения о них из «Основных записей» (в частности позволяющие лучше понять как появлялись и пополнялись такие полки). Еще в разделе «Трактатов» ЮШ имеется географическое описание улуса Джучи (Золотой Орды», озаглавленное как «Земли Узбека». Следует также упомянуть о существовании юаньской карты 1331 г., которая, в частности, дает сведения о владениях Золотой Орды. Все вместе это дает представление о комплексе историко-географических знаний властей Юань касательно земель улуса Джучи.

Фрагмент Каталанского атласа 1375 г. с изображением Золотой Орды