ТЕМА. ГЛАВНОЕ
В последние недели в публичном поле появились два высказывания, которые по отдельности звучат тревожно, а вместе складываются в системную картину. Директор Череповецкого литейно-механического завода Владимир Боглаев прямо заявил, что Россия движется к серьёзным потрясениям. А академик РАН Роберт Искандрович Нигматулин на Московском экономическом форуме фактически обнародовал диагноз, при котором слова Боглаева перестают быть частным мнением промышленника. Речь идёт не об отдельных провалах, а о полной потере обратной связи между властью и реальностью.
Боглаев формулирует предельно жёстко. По его словам, власть оторвалась от реальности и не понимает главного: в экономике происходит катастрофа. Он проводит историческую параллель, которая сама по себе звучит как предупреждение. Директор завода говорит, что со времён распада СССР не помнит случая, чтобы власти так активно дискредитировали власть.
Это не оговорка и не риторический приём. Боглаев утверждает, что идёт подготовка к переменам в верху самой власти, причём к выборам запускаются серьёзные мероприятия по дискредитации существующей системы через принятие крайне непопулярных решений. Смысл этих действий, с его точки зрения, в том, чтобы у народа не осталось даже минимального доверия к верхушке. Кульминация его позиции — констатация полной потери обратной связи.
Управляющая верхушка, по словам промышленника, уже не понимает, что происходит внизу, в реальной экономике страны.
Резонансным это выступление делает не столько сам факт критики, сколько то, что его подхватывает и усиливает фигура совершенно иного уровня. Академик РАН Роберт Нигматулин, выступая на Московском экономическом форуме, не просто соглашается с тревожной оценкой. Он выкладывает конкретные цифры, которые превращают ощущение катастрофы в фактический отчёт.
Начнём с того, что, по данным Нигматулина, Россия сегодня имеет самые низкие в Европе подушевые доходы населения. Это не относительное отставание от лидеров, а абсолютное дно на континенте. Более того, когда речь заходит о самых бедных российских регионах, сравнение оказывается ещё более унизительным.
Люди там живут беднее, чем в самых бедных регионах Китая. Это снимает любые привычные объяснения про «особый путь» или «западные санкции» — Китай тоже находится под давлением, но его беднейшие территории всё равно опережают российскую глубинку.
Демографическая картина, которую рисует академик, также не оставляет пространства для оптимизма. Смертность в России — самая высокая в Европе. Естественная убыль населения в 2024 году составила около 600 тысяч человек. Нигматулин делает оговорку «кроме Украины», но суть от этого не меняется: страна теряет население темпами, сопоставимыми с военным временем.
Экономические показатели, приведённые Нигматулиным, выглядят как хроническая стагнация, которую привыкли называть стабильностью. С 2015 по 2025 год рост ВВП составил в среднем всего 1,5 процента в год. Это очень низкий показатель для любой экономики, особенно для страны, которая позиционирует себя как великая держава с огромными ресурсами.
Инфляция за тот же период — оптимистично, по словам самого академика, 77 процентов. Это примерно 7 процентов в год, то есть деньги обесцениваются значительно быстрее, чем экономика создаёт новые ценности.
Особенно жёсткий удар по официальному нарративу наносит утверждение Нигматулина о том, что с 2012 года ни один из указов президента об экономике не выполняется. Речь идёт не о корректировках планов и не о внешних обстоятельствах. Академик говорит о системном неисполнении прямых поручений главы государства на протяжении более чем десяти лет.
Пожалуй, самый важный термин, который вводит Нигматулин в своём выступлении, — это «инфляционность инвестиций». Россия, по его словам, демонстрирует настолько низкую отдачу от вложений, что стандартные экономические понятия перестают работать. Деньги просто съедаются инфляцией и не дают реального роста. Это означает, что даже если власть попытается что-то изменить через финансирование, в текущей конструкции результат будет нулевым или отрицательным.
Из этого Нигматулин делает прямой политический вывод. Сложившийся порядок становится опасным для устойчивости власти президента, причём особенно академик выделяет два фактора: усталость от войны и ужасающую коррупцию. Это не абстрактные претензии, а конкретные угрозы стабильности, названные вслух человеком с академическим статусом и доступом к системной информации.
10-процентный секвестр федерального бюджета, о котором говорит Нигматулин, — это, по его оценке, не просто бюджетная экономия, а ничто иное, как падение экономики. И кризис, предупреждает он, будет затяжным. Рецепт при этом выглядит ожидаемым, но оттого не менее радикальным: косметикой не отделаться, нужно кардинально менять экономический порядок.
При этом сам материал выступления провоцирует на важную оговорку. В рассуждениях Нигматулина заметен соблазн представить снижение ставки и налоговое облегчение производства как почти универсальное лекарство. Но это слишком прямая схема. Реальная российская проблема сейчас двойная. С одной стороны, дорогие деньги тормозят инвестиционный цикл — это правда. С другой — инфляция и бюджетное давление ограничивают пространство для резкого разворота. В 2025 году бюджетный дефицит достиг 5,6 трлн рублей, что составляет 2,6 процента ВВП. На этом фоне простое удешевление кредита без структурной перенастройки расходов и стимулов может вернуть не развитие, а на некоторое время даже усугубить ситуацию.
Нынешнее положение, которое описывают и директор завода, и академик, — это не случайный сбой и не ошибка в настройках. Это проявление того, что мобилизационный рост начал упираться в собственные пределы. При сохранении текущей конструкции страна, возможно, и не провалится в острый кризис с немедленным коллапсом. Но она будет всё сильнее терять темп и, что ещё опаснее, качество рабочей силы.
Если же смотреть на происходящее политически, то самое важное в выступлении Нигматулина лежит не в плоскости конкретных экономических рецептов. Главное — это появление нового тона внутри системного поля. Его речь показывает, что для части элитной и околоэлитной среды опасность теперь видится не в недостаточной жёсткости курса, а в его затвердевании. Вопрос уже не только в том, как выдержать внешнее давление. Вопрос в том, как не проиграть из-за внутреннего закостенения.
Нигматулин выступает не как критик экономической неэффективности в узком смысле. Он выступает как индикатор конца прежнего компромисса. До сих пор система могла совмещать жёсткую линию с обещанием, что экономический блок всё равно удержит макростабильность и не даст гражданскому контуру развалиться. Но теперь к этому есть большие вопросы. И возникают они особенно остро на фоне закручивания гаек внутри России.
Причём закручивание это, если вслушаться в логику Боглаева и цифры Нигматулина, таково, что никакой рациональной логики, кроме как «сделать стране хуже», в нём не просматривается.
А когда элиты начинают видеть в действиях власти не защиту, а угрозу — это уже не экономический кризис. Это кризис доверия на самом верху.
=================
Оценили 14 человек
27 кармы