ТРАМП И СИ: ПРОМЕЖУТОЧНЫЕ ИТОГИ

 Дмитрий Евстафьев 

Визит Трампа в Китай выявил стратегическое признание опасности военного противостояния и начало временной паузы в конфликте. Обсуждения подчеркнули экономический и военно-стратегический интерес каждой стороны. США продемонстрировали позицию «государства-корпорации», активно ища выгоды в геополитических изменениях. Необозримый вопрос — убедил ли Трамп Китай в отказе от стратегического партнёрства с Европой. Предполагается, что визит Си в США в сентябре станет важной вехой в дальнейшем диалоге.

Визит президента США Д. Трампа в КНР 13—15 мая 2026 года проходит на фоне серьёзно усложнившихся отношений между двумя странами. Он неоднократно откладывался и изначально воспринимался как судьбоносный, что обусловило завышенный уровень ожиданий политиков и экспертов. Во многом это было справедливо: визит мог либо окончательно зафиксировать геополитический разрыв между двумя государствами, либо дать старт формированию новой базы двусторонних отношений, основанных на равноправии. Последний вариант выглядел маловероятно, особенно на фоне неоимперских настроений, демонстрируемых Дональдом Трампом и его командой. Тем не менее фраза о партнёрстве на равных в «бизнесе», что можно понимать в широком смысле, со стороны США была произнесена. Конечно, ей мало кто поверил, но всё же.

Сейчас крайне сложно говорить о среднесрочных результатах визита. Он не привёл к дальнейшему ухудшению, и это, вероятно, и было задачей-минимум и для Дональда Трампа, и для Си Цзиньпина. Но можно ли говорить, что визит смог заложить основы для новой архитектуры взаимодействия двух крупнейших экономик мира и ведущих мировых военных держав? Выделим несколько особенностей, определяющих контекст визита и характер повестки дня по итогам первых двух дней переговоров.

Первое. Суть переговоров во многом определялась ситуацией в двух проливах — Ормузском и Тайваньском. Здесь отметим определённый успех Дональда Трампа, который смог, хотя и с обычным для себя нарушением протокола и политико-дипломатических формальностей, зафиксировать согласие Китая на возвращение «свободного судоходства» в Ормузском проливе. Тема Тайваня была в двусторонних заявлениях выражена существенно меньше. Очевидно, что США будут продолжать свой прежний курс милитаризации Тайваня и превращения его в инструмент «прокси-сдерживания» КНР. Это прямо подтвердил в пространном и путаном интервью для NBC госсекретарь М. Рубио. Ряд положений этого интервью можно трактовать как угрозу в адрес Пекина, что подтверждает стремление Вашингтона продолжать общаться с КНР с позиции имперской силы.

Второе. Очевидно, что для Д. Трампа была важна имиджевая составляющая визита. Дональд провёл его с оглядкой на непростую внутриполитическую ситуацию в США, где любой его шаг был бы раскритикован, а он сам обвинён либо в предательстве интересов страны, либо в неумении вести дела с серьёзными игроками в мире. Первые отзывы на американских экспертных площадках демонстрируют полное отсутствие «восторженности» относительно итогов встречи. А раз с получением политико-имиджевых дивидендов у Трампа пока не очень задалось, это значит, что мы обречены на медийное «афтепати» с его стороны.

Но и председатель КНР Си Цзиньпин должен был в ходе переговоров учитывать внутриполитический фактор в США, а именно сужение коридора возможностей для Трампа в продавливании стратегических договорённостей, которые должен будет утверждать конгресс.

Третье. Любопытное противоречие: обе стороны пытались представить визит как имеющий преимущественно экономическое значение. Но и подготовка к нему, и сам визит были пронизаны пониманием того, что США ведут переговоры с ведущей военной державой: от упоминания Си Цзиньпином «ловушки Фукидида» как символа агрессии слабеющего до предытогового интервью М. Рубио NBC. Это не только свидетельство того, что Китай либо догоняет, либо уже перегоняет США в военных вопросах.

Четвёртое. Важным моментом, публично проявившимся в ходе первых дней визита, стала реальная обеспокоенность нарастанием кризисных тенденций в мировой экономике, в частности кризиса на рынке углеводородов. Правда, и здесь Трамп не изменил себе, продавив в ходе переговоров Китай на выражение интереса к поставкам американской сланцевой нефти вместо нефти из Персидского залива, а также снятие санкций на ряд позиций в американском продовольственном экспорте. И это очень важно: Трамп подходит к возможной турбулентности в мировой экономике не как политик, её опасающийся, а как бизнесмен, видящий для себя возможности в сломе традиционной структуры рынков. Ещё никогда образ США как государства-корпорации не прорисовывался так отчётливо, как в ходе нынешнего визита Трампа в Китай. Вопрос в том, насколько все в Америке, в том числе люди, имеющие политический вес, согласны с такой моделью развития.

Пятое. Фактор, незримо присутствовавший на переговорах, хотя и не был обозначен прямо, — Европа. Крупнейший и важнейший торговый партнёр Китая и формальный союзник США, отношения с которым у Д. Трампа в последние несколько месяцев обострились катастрофически. Собственно, главный вопрос, остающийся пока в тени: насколько Д. Трампу удалось убедить китайское руководство в необходимости отказаться от стратегического партнёрства с Европейским союзом? Вероятно, мы многое поймём по неизбежной суете европейских политиков после окончания визита.

Результаты поездки Трампа обозначили признание обеими сторонами пагубности возможного военного столкновения и желание взять некую стратегическую паузу. Продолжительность этой паузы уже официально объявлена: визит Си Цзиньпина в США должен состояться 24 сентября 2026 года. К этому моменту многое, что создавало атмосферу неопределённости вокруг визита Трампа в Китай в мае, прояснится, в том числе станет примерно понятен «масштаб бедствия» для Дональда в США, степень остроты глобального продовольственного кризиса, а также способность Китая найти безопасные маршруты получения углеводородов. Но и здесь Трамп не изменил себе: надо быть крайне наивным, чтобы не понимать, что возможный визит китайского лидера в США будет использован Трампом в предвыборной кампании в конгресс.