Ю.В.Никулин рассказывает (анекдот из жизни): «Один из артистов Малого театра вернулся с курорта и прямо с поезда решил заехать в театр. Ходит по театру в летней рубахе, веселый, загорелый, пиджак через плечо, чемоданчик в руке. Здоровается со всеми, рассказывает, как отдохнул.
Подходит к подмосткам и видит, что свет притушен, а на сцене стоит стол, за которым в боярских костюмах сидят артисты. Так как дело было днем, артист решил, что идет репетиция. Он бодро вышел из-за кулис на сцену, поставил чемодан, взмахнул рукой, в которой была пляжная шляпа, и, притопнув при этом ногой, воскликнул: - Здорово, бояре!
Бояре странно посмотрели на него и ничего не ответили. Скосил он глаза и увидел, что зал полон публики, Оказывается, в тот день устроили шефский спектакль для военных. Постоял артист секунду и тихо ушел за кулисы. Публика безмолвствовала. Никто ничего не понял. Зато бояре, плача от смеха, стали сползать под стол. Никто дальше играть не смог. Пришлось дать занавес».
Лев Дуров обожал собирать и рассказывать смешные истории и байки, которые происходили с ним и пересказывать чужие. Однажды он услышал забавную историю на съемках фильма о Никите Хрущеве «Серые волки», где ему предложили сыграть Микояна. Один из эпизодов снимали в знаменитом охотхозяйстве, где отдыхали наши генсеки. Там актер подружился со стареньким егерем, которому довелось служить еще при Сталине.
Он рассказал такой эпизод. Однажды им позвонили от Хрущева. Предупредили, что к нему приехал Эрих Хоннекер и генсек хочет его порадовать охотой. Немецкий партийный деятель обожал стрелять по зайцам. Но, буквально накануне, ушастые сделали в изгороди подкоп и сбежали в лес.
Приехали гости. Егерь отозвал Хрущева в сторону и честно рассказал про сбежавших в ночи злоумышленников, а чтобы наловить новых нужно время. Никита Сергеевич затопал ногами и заорал:
- Ты что, такой-сякой, хочешь мне всю политику испортить? Всех посажу-уничтожу, если через полчаса не будет хотя бы одного зайца!
Со страха егерь предложил Хрущеву зашить местного кота Ваську в заячью шкуру, оставшуюся с прошлой охоты, авось Хоннекер не заметит, пальнет, а пока пойдет париться в баньке, ему зажарят кролика с рынка.
Хрущеву эта идея понравилась.
- А, давай! – согласился генсек и хитро улыбнулся, - Точно немчура не распознает!
Так и сделали. Зашили кота в заячью шкуру, выпустили на позицию, где стоял гость с ружьем. Он пальнул, а «заяц» с громким воплем «Мяяяу!» рванул от него и взобрался на дерево почти на самую макушку.
Хоннекер выронил ружье, схватился за сердце и осел в сугроб. Вызвали ему скорую и увезли в Кремлевскую больницу с инфарктом. А Хрущев решил продолжить праздник. Сходил в баньку и потом с удовольствием отведал купленной крольчатины.
Театральные встречи - Актёрские байки. Лев Дуров - "С бревном"
Василий Шукшин всегда гордился своим крестьянским происхождением. И люто ненавидел «вшивых интеллигентиков». С Иваном Рыжовым его свела судьба на съемках картины «Мы, двое мужчин».
Актеров поселили в одном гостиничном номере. И Шукшину сосед жутко не понравился. Всем «выкает», когда Макарыч предпочитает общение на «ты». Но, все же решил с ним поближе познакомиться и выпить водки, как настоящие мужики.
- Давай, отец, за знакомство!
- Не пью-с! – выдал вежливо Рыжов, когда сосед поставил в номере бутылку на стол.
- Кури! – Шукшин сурово попытался продолжить общение и протянул папиросу.
- Не курю-с! – снова прощебетал Рыжов и начал деликатно оправдываться.
Макарыч выпил, закурил и крякнул, мол, баба ты, а не мужик! И стал всячески пытаться задеть Рыжова, обзывал «интеллигентиком» и «Кадочниковым». И каждый раз бесился, увидев на столе початую бутылку кефира, пакет молока и румяного спящего соседа.
Однажды, увидев в номере Рыжова, мирно поглощающего кефир, снова наградил его обидной кличкой. И актер вдруг взбунтовался:
- Какой я тебе интеллигент? Я в деревне вырос!
Шукшин опешил от напора и спросил с прищуром:
- А лошадь запрягать умеешь?
- Да не хуже тебя! – ответил Рыжов, - Тоже мне, крестьянин!
- А, ну, докажи! – Шукшин вошел в раж, - Я – лошадь! Запрягай!
Рыжов моментально включился в игру, нагнул партнера и давай снаряжать на него воображаемую амуницию. А когда «конь» пошатнулся, хлопнул его по крупу:
- Тпррру! Васька! Стоять! – ну и добавил пару непечатных словечек.
Шукшин от неожиданности поперхнулся. Но замер, как вкопанный. «Конюх» пристегнул воображаемые вожжи:
- Ннно! Васька! – и когда Шукшин замешкался, получил удар под зад, - Пошел! Глухая тетеря!
Василий Макарович рухнул на кровать от хохота. Потом встал, они обнялись и стали друзьями. С тех пор режиссер охотно приглашал сниматься Ивана Петровича в свои фильмы.
Оценили 70 человек
130 кармы