Когда США и коллективный Запад решили, что Россию (и Китай тоже, но Россию прежде всего) следует деструктурировать как опасных в перспективе конкурентов, они столкнулись с дилеммой.
1. Западная традиция предполагала, что такие вопросы решаются военным путём с помощью концентрации Западом превосходящей военной мощи и тотального разгрома конкурента с полным или частичным геноцидом его населения. Полный геноцид устраивался там и тогда, где и когда Запад не мог сосуществовать с незападным населением, а его «перековка» не оправдывала себя, так как требовала слишком больших затрат ресурса и времени при относительно малой отдаче. Частичным геноцидом Запад удовлетворялся в случае, если показательная зачистка приводила к тотальному подчинению уцелевших, прекращавших даже думать о каком бы то ни было сопротивлении и боготворивших Запад за то, что оставил им жизнь и немного еды.
2. Наличие у России (и у Китая тоже, но прежде всего у России) мощного ядерного арсенала делало традиционный западный метод не то чтобы совсем неприменимым, но опасным для применяющего, так как Западу была нужна победа, а не пепелище ядерной ничьей. Геноцид мог оказаться взаимным, и никакого способа лишить Россию её ядерного аргумента у Запада не было: самые либеральные и прозападные российские правительства 90-х годов предпочитали сохранять ядерный аргумент как гарантию сохранности приобретённых состояний и статуса. Трудно и небезопасно совершенно игнорировать (тем более третировать) того, кто может уничтожить тебя за 20–40 минут.
После тяжких раздумий. Запад решил применить к России то, что я называю «юстинианизацией».
Император Юстиниан I получил от предшественников стабильную империю с развитыми экономикой и торговлей, мощной фискальной системой, регулярно пополнявшей и без того полную казну, сильной армией, господствовавшим в Средиземноморье флотом и относительно спокойными границами. Передвижения германцев уже подходили к концу, гунны кончились, авары ещё не начинались, с тюрками дружили против персов, до эпохи арабских завоеваний оставалось сто — сто пятьдесят лет, славяне только начинали тревожить границу на Дунае, их главные нашествия начались после смерти Юстиниана уже в седьмом веке.
На фоне такой благости Юстиниан отметил ослабление варварских королевств, созданных на территориях Западной Римской империи, и учёл, что концепция двуединой империи всё ещё доминировала не только в общественном сознании Восточного Рима и населения бывших западных провинций, но и в международных отношениях. Сильнейший из варварских королей Теодорих Великий, король остготов, правитель Италии и Иллирии, подчинивший себе политику вестготского королевства в Испании, успешно подавивший амбиции франков, потеснивший на средиземноморских островах вандалов, формально признавал себя подданым императора и принял от него титул патриция империи. Фактически Теодорих Великий был суверенным правителем, но вынужден был делать реверансы Константинополю именно потому, что идея единой империи всё ещё превалировала в общественном сознании. Формально признавая первенство императора, он стремился получить из его рук титул Августа Запада (равноправного соправителя) или хотя бы цезаря (подчинённого соправителя). Но императоры Восточного Рима, наученные опытом предшествовавших полутора столетий, не спешили создавать на Западе империи новую династию. Довольствуясь формально-юридическим признанием своей власти, они ждали момента, когда можно будет восстановить её и фактически.
В 532 году Юстиниану удалось заключить «Вечный мир» с единственным сильным противником Константинополя, персидскими Сасанидами, и он решил, что наступило время восстановить территориальное единство империи, вернув полноценный контроль над западными провинциями. В последующих вандальской (533–535) и готской (535–554) войнах Юстиниану удалось вернуть Африку, Италию, западные Балканы и часть Испании, но последняя война перенапрягла империю, истощила её экономику и финансы, вызвала упадок армии и в итоге способствовала тому, что в последние годы правления Юстиниана начались массовые вторжения славян через дунайскую границу, в течение ближайших ста лет приведшие к временной утрате империей контроля над Балканами и замещением в этом регионе греческого и иллирийского населения славянским.
С первых дней после распада СССР США и ЕС отрабатывали идею «СССР-2», или «восстановление империи», обвиняя в наличии подобных планов Россию и поддерживая те постсоветские режимы, которые были готовы агрессивно бороться с химерой «возрождения СССР». Когда же Вашингтон и Брюссель убедились, что Россия не будет повторять ошибку Юстиниана добровольно, они решили её к этому принудить. Война 08.08.08 и завершившийся СВО украинский кризис были фактическими нападениями союзных Западу стран на Россию. И Киев, и Тбилиси сделали всё для того, чтобы у Москвы не осталось выбора: отказ от военного решения в обоих случаях вёл к катастрофическому падению международного авторитета (что резко ухудшило бы как экономическое, так и военно-политическое положение России в мире), а также к внутриполитической дестабилизации.
После того как Россия смогла быстро завершить конфликт с Грузией и отказалась от включения в свой состав этой бывшей имперской провинции и республики СССР, что позволило избежать втягивания в длительный кризис, Запад сделал выводы, поработал с украинскими нацистами и смог блокировать возможность такого же быстрого решения на украинском направлении, превратив СВО в затяжной военный конфликт, которого Россия пыталась, но не смогла избежать.
С тех пор Запад ждёт, когда же сработает «эффект Юстиниана» и истощённая войной Россия упадёт в его руки, как спелый плод. Именно это и является критической ошибкой Запада, которая привела его к порогу вступления в открытую войну с Россией и к принятию возможности быстрого перерастания такого военного столкновения в ядерный конфликт.
В истории многие сюжеты повторяются, даже важнейшие сражения тысячелетиями случаются в одних и тех же местах: не случайно последнюю битву человечества ждут в Мегиддо (библейском Армагеддоне), постоянном месте столкновения ближневосточных армий древнего мира. Но каждый раз исторические сюжеты повторяются по-разному. Поэтому мало констатировать сходство, важнее увидеть и понять различия, оценить их влияние на ситуацию, которое чаще всего бывает определяющим. Судьбы государств и народов порою зависят от малозаметной мелочи:
«Враг заходит в город, пленных не щадя,
Оттого, что в кузнице не было гвоздя».
Юстиниан разорил империю и не смог добиться устойчивого успеха потому, что ему противостояли племенные объединения (союзы племён), которым только предстояло стать государствами (даже если они таковыми успешно притворялись). С одной стороны, они были уязвимы для атаки, когда уже начинали государственное строительство. В их системах племя-завоеватель было жёстко отделено от покорённого большинства, которое ничего не имело против возвращения в состав империи (из которой было вырвано совсем недавно и не до конца). С другой стороны, Восточный Рим не мог одержать окончательную победу, так как переселение германских племён завершалось, но ещё не завершилось окончательно и на место побеждённых приходили новые желающие получить данную землю. При этом Константинополь мог опираться только на наёмную армию. Население провинций оставалось в целом равнодушным к смене власти. Кому-то больше нравилась привычная имперская власть, кто-то считал, что при варварах больше свободы, но никто не собирался за свой выбор воевать: пусть воюют империя и варвары, а мы примем результат.
Для варварских племён война была частью обыденной жизни, они ещё не успели интегрироваться в завоёванные ими провинции. Они как бы парили над населением и аппаратом, пользуясь правом победителя. От войны страдала экономика возвращаемых провинций, но не сами варвары. Их можно было только истребить физически, что и произошло с остготами.
Главный враг империи, персы, имевшие одно из древнейших регулярных государств, экономически уязвимое от войны, так же как империя, после того как имперский блицкриг в Италии не удался, получили свободу рук в Азии, чем немедленно воспользовались, начав давление на имперские границы в Армении и Месопотамии. При этом, в отличие от Восточного Рима, связанного на западном ТВД, персы имели возможность начинать и завершать войны по собственному усмотрению, в зависимости от наличия или исчерпания ресурсов.
В целом экономики всего региона тогда были на подъёме, поэтому после окончания войны быстро восстанавливались. Проблема Константинополя заключалась именно в том, что, не сумев быстро решить остготскую проблему, он оказался, помимо войны на Западе, под ударами многочисленных вторжений различных племён, не связанных с экономикой территории и не боявшихся потерь, так как выжившим доставалось больше добычи, а семьям погибших была гарантирована поддержка своего клана.
В нынешней ситуации Запад не имел перед Россией ни преимущества не связанных с экономикой территорий племён, ни преимущества персидской свободы рук. Экономически именно Запад находился на нисходящей траектории, так как именно его настиг системный кризис. Что же касается свободы рук, то он её хотел получить, но у него оказалось слишком много врагов, к которым он применял слишком однообразный инструментарий: все, кто не обладает ядерным оружием, с точки зрения Запада могли быть и должны были быть подчинены исключительно силовым (военным) путём. Поэтому, заняв Россию Украиной, Запад (в лице США, которые составляют 90 процентов его военной и не менее 70 процентов экономической мощи) тут же бросился в военные авантюры на других направлениях. У него появились свои войны, из которых он не может выйти, бездарно растрачивая остатки своего невосполнимого ресурса.
В результате, если в VI веке давление войны испытывали только экономика и финансы Восточного Рима, в XXI веке это давление ощущают все, причём Запад, бывший создателем и бенефициаром погибающей глобальной системы, получает наибольшую долю этого давления. Западные экономика и финансы разрушаются быстрее. Экономическую войну он проигрывает по всем показателям. Запад получил искомую юстинианизацию, только не России, а самого себя.
Именно поэтому сейчас Европа, как слабое звено Запада, готовится к горячей войне с Россией. Это не бред неадекватных политиков (бред неадекватных политиков начался намного раньше, когда они предпочли конфликт с Россией компромиссу): агрессивная война всегда была для Запада выходом из состояния экономической катастрофы. В таком состоянии поражения на поле боя не боятся, так как при погибшей экономике распад политической системы (государства) неизбежен. Победа же даёт надежду поправить свои дела за счёт ресурсов побеждённого, приобретённого в виде трофеев.
США пока пытаются решить свою проблему на китайском направлении. Первым неудачным шагом Вашингтона стал иранский военный кризис: США думали испугать Иран и добиться капитуляции без войны, а получили тяжёлую войну, из которой не знают как выбраться. Но о главной цели — Китае — в Белом доме не забывают и пытаются даже в рамках неудачной иранской войны подорвать его экономику, лишив необходимых сырьевых ресурсов.
Независимо от того, чем завершится их китайский поход (если только они не проиграют Китаю войну всухую, что вряд ли), они вернутся на российское направление. Рано или поздно, при этом президенте или уже при следующем, но обязательно вернутся. Запад может смириться с чем угодно, но только не с существованием России. В непонятной ситуации Запад всегда начинает войну, а Россия — единственная сила, способная уничтожить Запад, что делает прямое военное столкновение с ней или с её союзниками крайне опасным для последнего, главный аргумент Запада, в первую очередь США (военная сила), не работает, пока существует Россия.
Поэтому они обязательно вернутся. А значит, не только с Украиной, но и с Европой надо разобраться до их возвращения и желательно в контролируемом режиме, без большой войны, так как контролировать большую войну невозможно.
Оценили 236 человек
307 кармы