Лето 1941-го: почему план «Барбаросса» дал сбой уже в июле - Михаил Кошкин-Валуа

План «Барбаросса» предполагал быстрый разгром СССР серией глубоких ударов танковых групп.

Однако уже через несколько недель после начала войны немецкое командование было вынуждено корректировать собственные намерения.

Июнь-август 1941.

Причины этого лежали не в масштабах советской территории, но в конкретных действиях Красной Армии.

Смоленск: удар по темпам наступления.

Одним из ключевых факторов стали контрудары советских войск под Смоленском.

После катастроф приграничных армий на фронт вышли соединения из внутренних округов. Они не смогли остановить противника полностью, но сумели замедлить его продвижение.

Ранее даже в западных округах мехкорпуса сумели оказать сопротивление и нанести контрудары.

Последние хоть и оборачивались потерей матчасти и значительной доли личного состава, всё же приводили к потерям и в вермахте.

Подбитый советский танк БТ-7, раздавивший немецкую пушку PaK 35/36 в районе Магерова, конец июня 1941 года.

В результате немецкие танковые группы, рвавшиеся вперёд (но и нёсшие в сорок первом основные потери), оказались вынуждены ждать подхода пехоты. Это уже само по себе ломало логику блицкрига, основанного на скорости и непрерывности наступления.

Показательно, что в директиве № 33 от 19 июля немецкому командованию пришлось фактически отказаться от прежнего темпа: наступление на Москву предписывалось вести силами пехоты. Это означало переход от молниеносной операции к более затяжной кампании.

Припятский фактор. Генерал Потапов.

Другим важным элементом стала 5-я армия на Украине.

Опираясь на труднопроходимые районы Припятских болот и укреплённые позиции, она создавала постоянную угрозу флангу немецкого наступления.

Уничтожить её быстро немцы не могли: для этого требовалось втягиваться в сложные бои в неудобной местности.

Танк Т-34, раздавивший немецкую пушку PaK-38, июнь 1941 года.

В итоге армия Михаила Ивановича Потапова стала фактором, который приходилось учитывать на стратегическом уровне.

Именно необходимость ликвидации этой угрозы стала одной из причин последующего поворота немецких сил на юг.

Михаил Иванович Потапов «нависал над немцами» аж до сентября 1941 года. Генерал был ранен и попал в плен, но после войны был освобождён и восстановлен на военной службе без всяких ограничений.

Можно сказать, что М. И. Потапов при альтернативном развитии событий мог стать если не Маршалом Победы, то одним из военачальников, что освобождали советскую землю, потом — брали Берлин, Будапешт и прочие европейские столицы.

Тем не менее, его заслуги в срыве блицкрига были оценены.

Михаил Иванович Потапов.

Крым и нефть: стратегическая уязвимость Третьего Рейха.

Не менее важным оказалось и положение на южном направлении.

Советская авиация, базировавшаяся в Крыму, теоретически могла наносить удары по нефтепромыслам Плоешти — жизненно важному источнику топлива для Германии.

Даже ограниченные налёты показали уязвимость этой системы. В ответ немецкое командование включило захват Крыма в число приоритетных задач. Это ещё сильнее отвлекало силы от главного направления.

Позднее Гудерианы и Манштейны будут в своих мемуарах ругать Гитлера и рассказывать истории а-ля «вот если б не повернули на Юг, то Москву бы взяли».

Военачальники Рейха при отсутствии на тот момент многих документальных источников могли рассказывать любую ересь без всяких для себя последствий. В результате у них «во всём виноват Гитлер».

Хайнц Гудериан летом 1941-го.

Хотя зачастую Адольф просто мыслил шире, учитывая экономическое аспекты войны и картину в целом.

«Перманентная мобилизация» как неожиданный (для немцев) фактор.

Одним из самых неприятных сюрпризов для Германии стала способность СССР быстро формировать новые соединения.

Даже после тяжёлых потерь Красная Армия продолжала наращивать численность.

На московском направлении к концу лета 1941 года против немецких 60 дивизий могло быть выставлено более сотни советских соединений — с учётом резервов и новых формирований.

Это означало, что для победы нацистам недостаточно было разбить существующие силы Красной Армии.

Ополченцы Кировского завода. Ленинград, зима 1941-1942 гг.

Нужно было уничтожать их быстрее, чем они восполняются. А такой задачи план «Барбаросса» вообще не предусматривал.

Поворот на юг: логика, а не каприз фюрера.

Решение повернуть часть сил на Украину часто называют роковой ошибкой. Но в контексте ситуации лета 1941 года оно имело вполне рациональные причины.

Немцы стремились:

— устранить угрозу флангу;

— захватить экономически важные районы;

— высвободить силы для будущего наступления.

Проблема заключалась не в самом решении, а в том, что время уже работало против них. Кампания переставала быть короткой — и превращалась в изматывающую войну на истощение.

Уже к июлю 1941 года стало ясно, что блицкриг буксует. Не потому, что Красная Армия сразу стала сильнее (до такого ещё ой как далеко), а потому, что она сумела навязать противнику более сложную и затяжную борьбу.