ВИДЕО/ТЕКСТ: Доктор БОТКИН: надобно служить больному, а не рассматривать его как средство для личной наживы (Часть ВТОРАЯ)

1 2671

Продолжение беседы руководителя проектного центра "Новая реальность", политического эксперта Максима ШАЛЫГИНА с академиком РАН, председателем Комиссии РАН по научной этике Александром Григорьевичем ЧУЧАЛИНЫМпосвященной 100-летию трагической гибели великого русского врача Евгения Сергеевича БОТКИНА.

Часть ВТОРАЯ

А. Чучалин: И, вот, после работы в Мариинской больнице, он уже был доцентом Военно-медицинской академии – Евгений Сергеевич Боткин уходит на фронт. У него уже семья.

У него неудачная семейная жизнь. Жена, вы знаете эту историю, она бросила его, бросила детей. Четыре ребенка – три сына и дочка. И никто из детей не пошел за матерью. Они сели семьей, и маленькую-маленькую Таню – она совсем была ещё девочкой-подростком – сделали хозяйкой своей семьи. Вот такая семья была у Евгения Сергеевича Боткина.

Он очень хотел быть «в гуще событий», которые были связаны с Русско-японской войной. И я много раз перечитывал эту его работу, тоже мне помог найти отец Сергий, найти эту небольшую книжонку, которую читала Александра Федоровна (супруга Николая Второго) – «Свет и тени Русско-японской войны». Знаете, она меня потрясла. Я, вот, все время думал, почему он так её назвал – «Свет и тени русско-японской войны»? Свет и Тени… И, вот, когда я перечитывал страницы тяжелого ранения молодого человека в грудь, у которого разыгралось тяжелое поражение легких. И Боткин понимал, что его подопечный умрет, а он оказать ему помощь такую, которая спасла ему бы жизнь, не мог. И всё, что Боткин делал – он просиживал «денно и нощно» около этого больного человека. И «денно и нощно» он ухаживал за ним, кормил, поворачивал. И в день смерти, за некоторое мгновение до смерти, взгляд вот у этого молодого солдата прояснился, он посмотрел в лицо Боткину и обратился к нему словами «папа, я умираю». Знаете, когда я прочитал это… Я думаю, что и Александра Федоровна после таких, вот, страниц его книги… «Свет и тени»… «Свет» – это русский человек, а «тени» – это правительство которое управляет этим Светом Человека.

М. Шалыгин: Давайте здесь сразу скажем, что Евгений Сергеевич на Русско-японскую войну пошел ведь добровольцем. Он специально приехал из-за границы. Опять-таки, о судьбе «мажора», простите за современный язык. В Европе Боткин имел возможность наблюдать за работой европейских светил медицины. И получал лестные отзывы в свой адрес. И он, тем не менее, услышав, что его страна, Россия, вступает в войну – возвращается из-за границы и едет на эту Русско-японскую войну врачевать, оперировать.

А. Чучалин: Да, да. Вы абсолютно правы. Он был европейски образованный врач. Он пошел по путям своего отца Сергея Петровича Боткина. И приехал в те же клиники, где, в большинстве из них, стажировался Сергей Петрович Боткин. Когда-то известная клиника Шарите в Берлине, институт Рудольфа Вирхова и так далее, и так далее.

И он действительно человек, как врач, это очень важно – мы говорим врач-труэнт (1). Он свободно говорил на европейских языках. И когда путешествовал вместе с царем, вот, в той делегации, в которой возглавлял царь, он мог легко общаться и во Франции, и в Англии и, конечно, в Германии. Немецкий язык был его вторым языком его общения. И когда стране стало плохо, он понимал, что он нужен сейчас не в клиниках Берлина, а должен быть там вот

М. Шалыгин: Это был его внутренний выбор. Это он решил сам.

А. Чучалин: Да. Понимаете, у художника Верещагина есть замечательная картина «После атаки». Вот, он описывает – он тоже был на этом поле сражения – знаете, ужасная картина на самом деле – Война. И Верещагин пишет картину. На этом полотне – до горизонта – раненные военнослужащие. Солдаты, в основном. И – до горизонта – палатки. Врачей нет. Они «денно и нощно» работали в этих палатках. Тяжелый на самом деле труд. Кто этого не знает – это, действительно, просто надо прийти в Третьяковскую галерею и посмотреть вот это полотно Верещагина, чтобы понять, что такое Война. Он был как бы против войны. И писал эту картину специально для того, чтобы общество задумалось.

Но, вот, кончилось – мы проиграли Русско-японскую войну. Все переживали. Потом, когда Боткин ехал поездом в Санкт-Петербург, он описывает замечательные русские города.

Иногда, когда я выступаю перед врачами Урала, я им напоминаю эти описания Боткиным их городов. Вот он описывает Челябинск. С какой любовью он описал Челябинск! «Светлый уральский город. Какие улицы, какое зодчество, деревянные дома…» и так далее. Когда я читаю эту часть перед врачами – они, челябинцы, просто приходят в восторг.

М. Шалыгин: Александр Григорьевич, сегодня Челябинск – это врачебная проблема. Это экологическая проблема в стране.

А. Чучалин: Я про это и говорю. Когда Боткин приехал в Иркутск и на платформе к нему подходит мальчик, который семьей возвращается из Владивостока – то Боткин цепляется в этого мальчонка: «мальчонка, расскажи мне, расскажи, какой Владивосток, какой Дальний Восток» и так далее, и так далее. Любовь. Потрясающая любовь к России. Потому что, если не любишь Россию так, как любил ее Боткин – и трудно стать врачом в России.

М. Шалыгин: Возможно, именно поэтому– суровые тобольские люди и коллеги-врачи, которые обычно, вот, этих всех столичных выскочек-пижонов не воспринимали – потянулись к Боткину. Как и простые люди. И потянулись – потому что увидели, что он не чурается заниматься грязной и не совсем «элитной» врачебной работой. Но, в то же время, он прост в общении и знающий профессионально человек. Вот, может в этом и есть ответ – почему его так хорошо приняли в Тобольске.

А. Чучалин: Знаете, я вернусь к этим событиям. 24 апреля этого года Владыка Тобольский и Тюменский Димитрий, замечательный владыка, он провел конференцию «Последний день пребывания царской семьи в Тобольске». И на эту конференцию приехал владыка из Сан-Франциско, из Женевы, из Австралии…

М. Шалыгин: Из зарубежной русской православной церкви…

А. Чучалин: Да, зарубежной. Ну, как бы я не совсем понял наших… Вот, не очень много было и почему-то, как бы…

М. Шалыгин: Возможно, сотрудники Московского патриархата просто были заняты какими-то другими важными делами…

А. Чучалин: Да, это да. Я не хочу какой-то критикой заниматься. Но я хочу сказать об этой конференции. Там прозвучали доклады, которые открыли глаза на царскую семью – совершенно с другой стороны. Ну, допустим, целостность семьи царя. Ведь, в семье царя не было никакого раскола. Все остались едиными. Не только Боткин с ними остался. Ни Ольга, ни Татьяна, ни, тем более, цесаревич. И так далее. Все они остались единой семьей. И в этом докладе, который прозвучал, были, конечно же страницы, посвященные тому, что сделала мать в этой семье, Александра Федоровна. Потому что мало об этом позитивно говорят. У меня этот доклад и то, что я услышал – просто потрясло.

М. Шалыгин: Александр Григорьевич, знаете, для меня это очень сложное сравнение. Потому что, простите, я не хочу показаться каким-то циничным, тем более – в отношении зверски убитого человека. Но для меня очень сложный вопрос – это вопрос отречения царя. Потому что – чувство долга за страну оказалось меньше, чем чувство долга перед семьей. И в этом смысле – пример доктора Боткина, который написал детям прощальное письмо, в котором просил прощения и понимания за то, что не может оставить больного в беде – вот это для меня героизм. И, вот, это служение долгу для меня является проявлением какиех-то высших качеств человека. Врачебный долг – превыше всего.

А. Чучалин: Я сейчас об этом скажу. Итак, я хочу вернуться к этой конференции, она действительно была такой… вдохновенной, я бы сказал бы. Открыли конференцию в том доме, в котором остановилась царская семья – это дом губернатора. Там открыли музей. Это большое достижение было. И я не являюсь исследователем по Николаю Второму. Я не являюсь исследователем по царской семье. Я просто говорю о тех, вот, линиях, которые меня, конечно, поразили на конференции. Меня поразила начитанность царя, меня поразили его сорок томов дневников, которое оставил в наследие царь. И там многое можно прочитать. Но то, о чем мы с вами говорим – основная тема – я думаю, что я здесь с вами полностью согласен. И вы хорошо это здесь отразили. Потому что чувство служения. Даже – не долга, а – чувство служения. Вы хорошо это слово подметили.

Вот, Иван Ильин, в своем эссе "о назначении врача", он спрашивает московского врача – в чем, мол, твой ноу-хау, говоря сегодняшним языком? «Почему вы так успешно лечите? Я сейчас в Женеве, меня лечат швейцарские врачи. Но у меня любовь к вам. Я вижу, что вы на порядок выше тех врачей, которые меня окружают». И московский врач в своем письме отвечает Ивану Ильину. Он говорит: «мы в России, когда принимали присягу, мы произносили эти слова – служить Больному человеку. И не делать из него товар». Служить Больному человеку. И – из Больного человека не делать товар.

И я должен сказать, что в лице Евгения Сергеевича Боткина мы видим даже ещё более сильную фигуру. И он говорил: «Уважаемые господа, поймите же меня – вы делаете мне предложение оставить царскую семью, но я не могу оставить больного ребенка, я не могу оставить Больного. Я не могу оставить своих пациентов, в данном случае – царскую семью. Потому что я такой долг возложил на себя».

М. Шалыгин: Но ведь это же подвиг. Это подвиг и человеческий, потому что это не трусость...

А. Чучалин: Подвиг, конечно же подвиг. Еще какой подвиг!

Понимаете Максим, когда… это было более пятнадцати лет назад… когда я прочитал, что среди царской семьи страстотерпцами стали слуги. И среди слуг был доктор Боткин. Вот, с чего я, собственно говоря, начал свой путь? Я начал с того, чтобы убедить наше общество, что врач, который поступил так, как поступил доктор Боткин – он не может быть слугой. Он не может быть слугой. Служение Больному человеку и слово «слуга» – это разные слова в русском языке.

М. Шалыгин: И, кстати говоря, в Русской православной церкви Московского патриархата из… я тоже не люблю слово «слуга»… хотя, судя по последним событиям в нашей стране – я не уверен, что в России действительно отменили крепостное право, хотя это уже другой разговор... Так вот, о слове «слуга». Из всех слуг царской семьи к лику святых причислен только доктор Боткин – в Русской православной церкви Московского патриархата.

А. Чучалин: И, значит, два врача, которые несут саны святых. Это Войно-Ясенецкий – святитель Лука. И доктор Боткин. И ни у одного – ни у америкнцев, ни у японцев, ни у немцев, ни у англичан – ничего подобного нет. Только, вот, в Русской православной церкви – два врача, из современного поколения. Боткин – это страстотерпец. Это только в русском православном языке встречается это слово. Оно не переводится ни на английский, ни на французский, ни на немецкий языки и так далее, и так далее. И святитель Лука – после смерти в Симферополе он очень быстро был признан в лик святых. Поэтому мы – российские врачи – мы должны исходить из этого.

------------------------------------------------------------

(1) «Медицинский труэнтизм – это плодотворное устремление врачей к полезной творческой деятельности вне медицины» … «Труэнт – это человек, занимающийся другим делом помимо профессии, для которой он был предназначен, и этим делом он занимается высококомпетентно, внося в него огромный вклад, благодаря своей заинтересованности, самообразованию или даже дополнительной фундаментальной подготовке». (По книге А.П. Зильбера «Этика и закон в медицине критических состояний». Этюды критической медицины. Т. 4. Петрозаводск: Издат. ПетрГУ, 1998, 560 с.).

Беседа записана в июле 2018 года.

Заключительная часть следует...

ИСТОЧНИК: Проектный Центр Максима Шалыгина "Новая реальность": http://www.newreality.online/b...

-------------------------------------

Часть ПЕРВАЯ - ВИДЕО/ТЕКСТ: Доктор БОТКИН: Медицина – это не товар и не услуга, а забота и помощь ( http://www.newreality.online/b... )

На Украине не транслировали бой Усика

Как следовало ожидать, победа украинского боксёра Александра Усика за звание чемпиона мира, получилась политизированной. Выяснилось, что ни один телеканал на Украине не транслировал бой Усика. ...

Шолохов о Солженицыне

https://colonelcassad.livejournal.com/7091520.html

Турция была предупреждена
  • espello
  • Сегодня 12:17
  • В топе

   Турции дали целую неделю на то, чтобы вывести войска из Сирии. Но Эрдоган ответил как всегда — он, вместо отступления, начал усиливать свою военную группировку.   &n...

Обсудить
  • Страстотерпцы - умученные единоверцами, таковыми иерархи РПЦ признали "страха ради иудейска", т.к. На Святой Руси сейчас иго иудейское (третье и последнее). Все остальные Церкви прославили их как Мучеников от иудей. И, да! царапает статья экивоками на РПЦ. Шероховатости.