Как вам известно, Российская Империя потерпела фиаско в ходе русско-японской войны 1904-1905 гг. Российский флот потерпел ряд поражений в морских сражениях с японским императорским флотом. Он тогда понес большие потери, особенно в ходе Цусимского сражения, когда была разгромлена эскадра З. П. Рожественского. Но если там был разгром, то капитуляция всех остатков 2-й Тихоокеанской эскадры, под командованием адмирала Небогатова, была вызвана в основном несовершенством боевых кораблей, особенно артиллерии. Тогда всем стало очевидным, что военный флот России безнадежно устарел. Ярко проявилось превосходство японских кораблей в скорости и весе залпа, а также в точности ведения артиллерийского огня.
Требовались совершенно новые подходы создания военных кораблей. В 1911 году на кораблестроительных верфях Николаева заложили новые линкоры. Проект получил название «Император» и серия составила 4 корабля. Головной линкор «Императрица Мария» был заложен 17 октября 1911 года.
На тот момент эти линкоры стали самыми мощными военными кораблями российского флота. Революционность проекта для русского флота заключалась в новом способе бронирования корпуса, благодаря которому линкор «Императрица Мария» был надежно защищен. На корабле стояли четыре английские турбины фирмы «Parsons». Быстроходность (21,5 узлов) и маневренность линкора соответствовала тогдашнему уровню скорости и маневренности западных дредноутов. Главный калибр линкора состоял из 12 орудий калибром 305 мм., ПМК состояло из 20 орудий калибром 130 мм., 5 орудий калибром 75-мм. Минно-торпедное вооружение также имелось, в виде 4-х торпедных аппаратов.
По утвержденной 11 января 1915 года комплектации военного времени команда Императрицы Марии состояло из 30 кондукторов и 1135 нижних чинов (из них 194 сверхсрочнослужащих), которые объединялись в восемь корабельных рот. В апреле-июле новыми приказами командующего флотом добавили еще 50 человек, а число офицеров довели до 33-х. 25 июня ночью «Императрица Мария», миновав Аджигольский маяк, вышла на Очаковский рейд. 26 июня были проведены испытательные стрельбы, а 27-го линкор прибыл в Одессу. Пополнив угольный запас на 700 т, уже 29 июня линкор вышел в море с крейсером «Память Меркурия» и в 5 часов утра следующего дня соединились с главными силами Черноморского флота.
«Императрице Марии» предстояло противостоять линейному крейсеру «Гебену» и легкому крейсеру «Бреслау» германской постройки, которые официально были включены в списки ВМС Турции, но имели немецкие экипажи и подчинены были Берлину. Благодаря введению в строй «Марии» перевес в силах противника был ликвидирован. В связи с этим восстановление баланса сил был пересмотрен и вопрос о потребностях в кораблях Черноморского флота, как итог, постройку оставшихся двух линкоров застопорили, но началась постройка столь необходимых флоту эсминцев и подводных лодок, а также десантных судов, необходимых для планируемой Босфорской операции (которую так и не осуществили).
Как обычно, в связи с ускоренным темпом строительства «Марии» и проведения приемных испытаний приходилось закрывать глаза на ряд недоделок (система аэрорефрижерации, подававшая «холод» в погреба боезапасов, вместо этого тянула туда «тепло», так как «холод» поглощался разогревавшимися электродвигателями вентиляторов; некоторое беспокойство предоставили и турбины), но существенных неполадок выявлено не было. Только к 25 августа были завершены приемные испытания. Но доводка корабля все-таки требовалась. Так, к примеру, командующий Черноморским флотом приказал уменьшить боезапас двух носовых башен со 100 до 70 выстрелов, а носовые группы 130-мм орудий с 245 выстрелов — до 100, для борьбы с дифферентом на нос. Вообщем не был этот линкор совершенным кораблем без недочетов, как это представляют некоторые публицисты.
Для оперативных действий в море, сохранив административную бригадную структуру, образовали несколько мобильных временных соединений, названных маневренными группами. В первую вошли «Императрица Мария» и крейсер «Кагул» с выделенными для их охраны группы эсминцев. Такая организация позволяла (с привлечением подводных лодок и авиации) осуществлять более действенную блокаду Босфора. Только в сентябре-декабре 1915 года маневренные группы десять раз выходили к берегам противника и провели в море 29 дней: Босфор, Зунгулдак, Новороссийск, Батум, Трапезунд, Варна, Констанца, у всех берегов Черного моря можно было видеть тогда хищный и продолговато-приземистый силуэт грозного линкора.
И все же поимка «Гебена» и «Бреслау» оставалась недостижимой мечтой.
В дальнейшем сведения о выходе «Бреслау» для новой диверсии у Новороссийска были получены разведкой 9 июля, и новый командующий ЧФ вице-адмирал А.В. Колчак сразу же на «Императрице Марии» вышел в море. Для нас все складывалось как нельзя лучше. Курс и время выхода "Бреслау" были известны, точка перехвата рассчитана без ошибки. Гидросамолеты, провожавшие «Марию», удачно отбомбили караулившую ее выход подводную лодку UB-7, не дав ей выйти в атаку, эсминцы, шедшие впереди «Марии», в намеченной точке перехватили «Бреслау» и связали его боем.
Охота развернулась по всем правилам. Эсминцы упорно прижимали пытающийся уйти германский крейсер к берегу, «Кагул» неотступно висел на хвосте, пугая немцев своими, правда, не долетавшими залпами. Линкору «Императрица Мария», развившему полную скорость, оставалось лишь выбрать момент для верного залпа. Но то ли эсминцы не были готовы взять на себя корректировку огня «Марии», то ли на ней берегли снаряды сокращенного боекомплекта носовой башни, не рискуя бросать их наугад в ту дымовую завесу, которой «Бреслау» немедленно окутывался при опасно близких падениях снарядов крейсера, но того решающего залпа, который мог бы накрыть «Бреслау», не получалось. Вынужденный отчаянно маневрировать (машины, как писал немецкий историк, были уже на пределе выносливости), «Бреслау», несмотря на свою 27-узловую скорость, неуклонно проигрывал в пройденном по прямой расстоянии, которое уменьшилось со 136 до 95 кабельтовых. Его спасла случайность и погода – налетевший шквал. Укрывшись за пеленой дождя, «Бреслау» буквально выскользнул из кольца русских кораблей и, прижимаясь к берегу, проскочил в Босфор.
А 20 октября 1916 года в 6 часов 20 минут под носовой башней «Императрицы Марии», стоявшей в бухте Севастополя, прогремел мощный взрыв. В течение последующих 48 минут произошло еще около полутора десятков взрывов различной мощности, в результате которых линкор пошел ко дну. Примерно через четверть часа после утреннего подъема матросы, находившиеся в районе первой башни линкора «Императрица Мария», стоявшего вместе с другими кораблями в Севастопольской бухте, услышали характерное шипение горящего пороха, а затем увидели дым и пламя, выбивавшиеся из амбразур башни, горловин и вентиляторов, расположенных вблизи нее. На корабле сыграли пожарную тревогу, матросы разнесли пожарные рукава и начали заливать водой подбашенное отделение. В 6 ч 20 мин корабль потряс сильный взрыв в районе погреба 305-мм зарядов первой башни. Столб пламени и дыма взметнулся на высоту 300 м.
Командующий Черноморским флотом Колчак прибыл к месту катастрофы и лично руководил спасением моряков. В 8:45 он отправил телеграмму Николаю II:
Сегодня в 7 час. 17 мин. на рейде Севастополя погиб линейный корабль «Императрица Мария». В 6 час. 20 мин. произошел внутренний взрыв носовых погребов и начался пожар нефти. Тотчас же начали затопление остальных погребов, но к некоторым нельзя было проникнуть из-за пожара. Взрывы погребов и нефти продолжались, корабль постепенно садился носом и в 7 час. 17 мин. перевернулся. Спасенных много, число их выясняется. Колчак.
Внезапная гибель одного из самых современных и мощных кораблей флота в разгар войны и «не на поле битвы» грандиозное событие. Поэтому для выяснения причин гибели линкора была назначена комиссия Морского министерства, которую возглавил член Адмиралтейств-Совета адмирал Яковлев. На тот момент были выдвинуты три основные версии: самовозгорание пороха; небрежность в обращении с огнем или порохом; злой умысел, то есть диверсия.
Итогом работы комиссии стало следующее заключение:
Прийти к точному и доказательно обоснованному выводу не представляется возможным, приходится лишь оценивать вероятность этих предположений, сопоставляя выяснившиеся при следствии обстоятельства.
Сам адмирал Колчак в версию диверсии не верил. Четыре года спустя, отвечая на вопросы следователей большевиков, незадолго до казни, он коснулся истории с «Императрицей Марией», заметив:
Во всяком случае, никаких данных, что это был злой умысел, не было.
Колчак, как и многие на флоте, полагал, что линкор могли погубить конструктивные недостатки. Теоретически, высокая температура в артиллерийских погребах могла привести к возгоранию, выше указывалась проблема с вентиляцией пороховых погребов.
С другой стороны, комиссия не смогла опровергнуть версию диверсионной акции. Комиссия также отмечала:
…На линкоре «Императрица Мария» имелись существенные отступления от уставных требований в отношении доступа в артпогреба. В частности, многие люки башни не имели замков. Во время стоянки в Севастополе на линкоре работали представители различных заводов. Пофамильная проверка мастеровых не производилась…Отсюда можно сделать вывод: осуществить взрыв по злому умыслу было вполне возможно.
В наше время сотрудники Центрального архива ФСБ России А. Черепков и А. Шишкин обнаружили часть следственных материалов по делу группы немецких шпионов, действовавшей перед Первой мировой войной в Николаеве. Возглавлял ее инженер Верман. Из документов следует, что в 1933 году в Николаеве органами ОГПУ была разоблачена группа шпионов, которая работала на Германию аж с 1907 года (оказывается сталинские сатрапы, не зря хлеб ели — если, что это ирония). Группу подозревали в подготовке диверсий на судоверфях с целью срыва советской судостроительной программы.
В эту группу входили многие известные тогда в городе лица (даже городской голова Николаева, некто Матвеев), а главное — инженеры верфи Шеффер, Липке, Феоктистов и электротехник Сгибнев. Как уже было сказано, в 33 году некоторые члены шпионской группы были ОГПУ арестованы. В ходе следствия они рассказали о своей возможной причастности к взрыву на линкоре «Императрица Мария». Так как немцы планировали осуществить диверсию в отношении нового линкора. Прямыми исполнителями диверсии являлись Феоктистов, Сгибнев и Верман. В случае успеха они должны были получить «гонорар» по 80 тысяч рублей золотом, а глава группы, Верман, к тому же еще и Железный крест.
На допросе Верман сообщил, что германская разведка планировала диверсию на линкоре, и руководил их группой диверсант Гельмут фон Штитгофф. Он был лучшим специалистом в области минирования и подрыва кораблей в Германии. Для этого, летом 1916 года Гельмут Фон Штитгофф стал работать на Николаевской верфи простым электриком. Планировалось взорвать линкор прямо на верфи. Однако что-то пошло не так. Штитгофф срочно свернул операцию и отбыл в Германию. Но группа Вермана продолжала работать самостоятельно и не свернула свою деятельность, у нее была возможность доступа на линкор. А Штитгоффа командование перебросило на следующее задание. Но произвели ли немцы диверсионный акт или все осталось планом, до сих пор никому неизвестно, так как фон Штитгофф в 1942 году был расстрелян СД.
Те, кто родился и жил в советское время наверное помнят фильм «Кортик», где центральной историей проходит гибель линкора.
Башни главного калибра, сорвавшиеся с «Императрицы Марии» при затоплении, были подняты уже советскими специалистами экспедиции подводных работ особого назначения (ЭПРОН) в 1931 году. Остальное после Гражданской войны ушло на металлолом.
Некоторые исследователи утверждают, что поднятые орудия были введены в состав 30-й береговой батареи и участвовали в обороне Севастополя в ходе Великой Отечественной войны. Их оппоненты отвергают это предположение, заявляя, что на батарее использовались только орудийные станки с русского линкора.
Гибель линкора «Императрица Мария» так и остается загадкой до сегодняшнего времени.
Оценили 2 человека
4 кармы