Порванная книга...

Пришла  бяка  и порвала книгу. Домочадцы, скорбно качая головами, выражают мне соболезнования:
- Ай-яй-яй, это что за бяка такое сделала?

Я расстроилась несказанно: книга любима, живет у нас давно, читаема мною в дни душевной непогоды.

- Башку бы оторвать этой бяке – выносит Дуся суровый приговор.
- Рви – уныло соглашаюсь я, и иду в сарай за дровами. Сажусь на холодное полено, безутешно плачу. Пахнет мышами и тленом.
- За что? – спрашиваю я одноногие грабли, стоящие в углу, как наказанные. Грабли молча пожимают железными плечами.

Возвращаюсь, груженая дровами, а в доме - скандал. Евдокия, восприняв моё «рви», как сигнал к действию, устроила коллективный допрос с пристрастием. Кошки, шипя и плюясь, разбежались по домашним возвышенностям. Хватило не всем – Симочка плачет под столом, причитая  «это не я!»

- Дуся, немедленно прекрати террор! Мало мне разорванной книги, ты еще тут будешь устраивать самосуд с членовредительством!  Двойной траур мне не вынести!..
- Я хотела как лучше, – обижается Евдокия.
- Лучше будет, если ты уйдешь на улицу, – я в сотый раз чиркаю спичкой по коробку. Дрова в сотый раз игнорируют мои попытки их разжечь.
- Ты выгоняешь меня из дома? – изумляется Дуся. – В то время как я всем сердцем, всей душой… - и она зарыдала, не вынеся обрушившейся на нее обиды.

Я швыряю коробком в холодную печную пасть и присоединяюсь к Евдокии. Под столом зарыдали ещё пуще.

И тут! Внезапно! Как снег на голову!

- А я знаю, кто порвал книгу! – раздается голос свыше.
Всё замерло. Как говорил незабвенный Савелий Крамаров – и тишинааа…
На книжном шкафу, словно дельфийская пифия, сидит Анфиса, загадочно мерцая изумрудными глазами. Молчит - держит паузу.
- Ну? Ну же, ну!!! – запрыгали мы с Евдокией вокруг шкафа.
Для пущего эффекта Фиса молчит еще пару секунд, потом бросает нам с высоты:
- Соня.
- Сонечка? – потрясенно вскрикиваю я. – Не может быть! Никогда не поверю, что наша нежная и скромная Соня, вдруг начала рвать книги.
- А она и не рвала – говорит Анфиса. – Ты оставила открытую книгу на краю кровати. Соня улеглась на ней спать. Во сне повернулась и стала падать. Спросонья вцепилась в первое, что попалось под лапу… ну и… когти – они и у нежной Сонечки когти.

Тут только я заметила Сонино отсутствие в доме.
- Где же она? – спрашиваю пифию Анфису.
- А вот как Дуся начала орать, что оторвет виновнику голову, так Соня испугалась и убежала на улицу.

Я укоризненно посмотрела на Евдокию.
- Ну, ты же сама сказала – рви – быстренько переводит стрелки Дуся.
- Значит, так – беру я бразды правления в свои руки. – Ты идешь искать Соню и приводишь ее домой. А я, все-таки, растоплю печь, иначе мы все замерзнем и простудимся.

Дрова на этот раз загорелись на удивление быстро и жарко. В доме стало тепло, кошки слезли со шкафов и млеют возле печи. Я подметаю пол, и обнаруживаю под кроватью вырванные из книги листы, количеством три. Один – очень даже ничего, второй – разорван чуть ли не пополам, третий – располосован на лапшу, как это обычно делают с объявлениями, прежде чем наклеить их на столб.

«Что ж – вздыхаю я – всё лучше, чем ничего. Попробую отреставрировать»

Евдокии всё нет, но как только я поставила греться обед, она появляется на пороге. Из-за толстой Дусиной задницы выглядывает смущенное личико Сони.
- Она нечаянно – не дает мне открыть рот Дуся. – С каждым может случиться, ты на нее не сердись. Еле уговорила в дом идти – боится.
- Сонечка, иди ко мне, моя хорошая – я протягиваю руки к виновнице сегодняшнего скандала. Обнимаю ее, дрожащую и замерзшую.
- Книгу, конечно, жалко. Очень. Но что есть книга? Бумага. Умная, полезная, но – мертвая, холодная бумага. А живая и теплая Сонечка мне дороже любой книги.

И такая благость наступает в нашем доме, что мы все съедаем по две тарелки супа, а Дуся, по привычке, лезет было в Сонину миску, но передумывает:
- Ты, Софья, мне дороже супа. Ик.

©️  Старцева Людмила