"Империалистическая" или "Вторая Отечественная"?

32 1716

Актуализации концепта «империалистическая война» в современной отечественной литературе содействовали как глубинные процессы, происходящие в науке, так и влияющие на ее состояние общественные и политические запросы, в т. ч. и подготовка к 100-летнему трагическому юбилею начала Первой мировой войны.

В современных работах, посвященных Первой мировой войне, высказываются мнения о том, что советская исследовательская традиция рассматривать войну как пролог революционных событий оставила в стороне важные вопросы: воздействие хода войны на изменения, происходившие в сознании российского общества; восприятие событий современниками, представлявшими разные социальные группы. Вместе с тем выявилась потребность изучить содержание и степень распространения в обществе «патриотических настроений», а также понимания проблемы «славянского единства».

Становление и укрепление постсоветской современной российской государственности в 1990–2000-е гг. сопровождал интерес к проблеме российской и советской преемственности в т. ч. и по вопросам внешней политики [1–2].

Все эти вопросы раскрывают различные стороны проблемы значения Первой мировой войны для судьбы России. Не менее важен и другой аспект данной проблемы, рассматриваемый в данной статье, – историографическая оценка сущности и характера войны для России.

В советской историографии характер Первой мировой войны определялся как империалистический. В зарубежную научную традицию эта война вошла как великая. На данное противоречие пристальное внимание обращалось в 1990-е гг. [3]. Тогда же писали об отличиях в оценке Первой мировой войны современниками, называвшими ее, особенно на начальном этапе, Второй Отечественной [4, с. 53], и позднейшими исследователями, которые не считали характер войны отечественным.

Постановка вопроса о характере Первой мировой войны для России предполагает изучение восприятия войны русским национальным сознанием и ее отражения в нем.

При определении характера Первой мировой войны необходимо также учитывать особенности отношений России с союзниками по Антанте. Эти вопросы в историографическом контексте также анализируются в настоящей статье.

В дореволюционной историографии вопросы, связанные с участием России в Первой мировой войне, разрабатывались в контексте текущих событий войны, что придавало публицистичность стилю. Современные исследователи рассматривают литературу военных лет как источник, в ряде случаев – источник историографического характера.

Историки либерального направления рассматривали переживаемую ими войну как войну народов, которая была вызвана не действиями отдельных правительств, а многолетним ходом развития европейской политики. В этой войне вопросы территориальных приобретений уступали место глобальным проблемам национально-государственного существования [5, с. 3, 13]. Цели государств-участников рассматривались как национальные жизненные интересы; данному фактору придавалось главное значение. За Россией в войне германского и славянского мира признавалась ведущая роль. Вместе с тем отмечались вековые задачи, которые страна была призвана решить в отношении черноморских проливов. Путь к реализации национальных интересов России либеральные историки рассматривали в рамках проводившейся союзнической политики. По мнению П.Г. Виноградова, между Россией, Францией и Великобританией сложилась «нравственная связь», которая будет иметь выгоды для самой России [6, с. 374], позволив ей повысить свою международную роль, «вступить на равных правах в общество европейских народов» [7, с. 341].

Иными словами, в либеральных концепциях интересы России в войне были тесно связаны с общеевропейскими задачами противодействия германской гегемонии, и «равнение» на союзников обещало России, с их точки зрения, перспективы последующего прогрессивного внутри- и внешнеполитического развития.

В работах представителей отечественной философской мысли нашли отражение патриотические настроения и мысли о значении войны в судьбе России. Рассуждая, как и историки-либералы, о противостоянии цивилизаций и называя Россию освободительницей славянства, они видели в Первой мировой войне источник народного единства.

Е.Н. Трубецкой в 1914 г. писал, что народ в России проникнут необъятным патриотическим чувством, он един в своей преданности общечеловеческим целям [8, с. 7-9].

В 1915 г. В.В. Розанов провел аналогию между событиями первого года мировой войны и событиями 1812 г. По его словам, современная ему война – «это – вторая «Отечественная» война, это – защита самых основ нашего Отечества» [9, с. 6].

Об «освободительном для России значении оборонительной войны» писали и левые. Об этом в 1917 г. речь шла у Г.В. Плеханова в предисловии к публикуемому им сборнику статей, написанных еще в начале войны. Рассматривая внутриполитический аспект проблемы, Плеханов, руководствуясь марксистскими принципами, обосновал необходимость поддержки правительства в условиях мировой войны. Он подчеркивал, что в случае поражения правительство не утратит контроля над народом. Для аргументации своего мнения он использовал сопоставление с ролью для России наполеоновских войн, которые дали толчок развитию освободительного движения в России [10, с. 5, 41].

В советской исторической литературе за Первой мировой войной 1914–1918 гг. закрепилось наименование империалистической. Внешнеполитические интересы России, равно как и ее союзников, рассматривались как захватнические. Но степень их «империалистичности» по-разному оценивалась историками в разные периоды советской историографии.

В 1920-е гг., с подачи сторонника мировой революции М.Н. Покровского, слова «национальный» и «отечественный» были, по сути, отнесены к разряду реакционных архаизмов. Согласно данной логике, Покровский смешивал категории классового и национального в рассуждениях о значении мировой войны для России. Он считал, что Брестский мир заключал в себе некий национальный момент, а именно разрыв России с «игом Антанты», которое определило ее вступление в войну [11, с. 10]. Учитывая, что Покровский рассматривал Россию и ее союзников как виновников войны, подобное понимание национального соответствовало понятию антиимпериалистического и означало обособленность России от союзников.

Идеологическая основа подмены понятий прослеживается в концепциях 1930-х гг. Отметим, что наметившаяся тенденция преодоления национального нигилизма в исторической науке во второй половине 1930-х гг., разгром «школы М.Н. Покровского» не затронули в этот период проблематики участия России в мировой войне. Согласно концепции «Истории ВКП(б). Краткого курса» (1938 г.), империалисты всех стран были виновниками Первой мировой войны. Вступление России в войну на стороне Антанты объяснялось ее экономической (полуколониальной) зависимостью от союзников. Мировой войне противопоставлялись события гражданской войны. Они были названы авторами «Краткого курса» «отечественной войной против нашествия войск иностранной интервенции, против мятежей свергнутых революцией классов» [12, с. 155].

Пересмотр внешнеполитической концепции происходит во второй половине 1950-х гг. По-иному начинают расставляться акценты. В исследованиях 1960–1980-х гг. подчеркивалось, что Россия имела собственные великодержавные устремления и не находилась в подчиненном положении у стран Антанты.

В постсоветской исторической науке активизировался поиск новых подходов к изучению проблематики Первой мировой войны. Вместе с тем наблюдается преемственность по отношению к советским подходам и одновременно проводится линия на «восстановление мостов» к пониманию дореволюционных авторов.

Подчеркивается актуальность понятия «империализм» для анализа внешней политики великих держав в конце XIX – начале XX в., но с оговоркой его дополнения иными факторами [13]. Интересы России в Первой мировой войне рассматриваются как национальные. При изучении союзнической политики отмечается взаимозависимость стран Антанты (в отличие от односторонней зависимости России от союзников, о которой писали в советской историографии) [14]. Признавая неизбежность участия России в войне, современные историки анализируют ее роль в системе не только Антанты, но и Запада в целом. По мнению В.К. Шацилло, ставка на Антанту давала России возможность сохранить себя в качестве основного игрока на международной арене [15, с. 56], но в то же время, как отмечал А.И. Уткин, война стала для России испытанием на устойчивость ее положения в европейской политической системе, своеобразным «экзаменом на цивилизационную зрелость» [16, с. 585].

Для российской историографии рубежа XX–XXI вв. характерен интерес к проблеме восприятия Первой мировой войны российским обществом и процессу развития в нем патриотических настроений и форм их проявления. Изучение данных вопросов в контексте социальной и региональной истории, истории повседневности дополняется развитием нового для отечественной историографии направления – военно-исторической антропологии. В работах Е.С. Сенявской рассматриваются психологические аспекты проблемы «человек и война»: эволюция «образа врага», идейная мобилизация общества средствами официальной пропаганды и т. д. В частности, она отмечает, что в начале войны патриотические настроения получили широкое распространение в России, и представления о ней как о войне Отечественной, Народной, Великой утвердились в народном сознании. Однако для основной массы населения (прежде всего, для крестьянства) эта война оставалась чуждой. Причиной этого была не только слабость официальной пропаганды, но главным образом разница менталитетов государственной элиты и народных масс [4, с. 196-197].

Обращая внимание на различия в восприятии войны разными слоями населения России, исследователи [16, с. 585-586; 17; 18, с. 22-23] не склонны делать однозначных выводов о характере войны для России. Особняком стоит мнение Н.Н. Смирнова, утверждавшего, что «для России Первая мировая война никогда не была войной Отечественной, на всем протяжении и интеллигенция, и общество в целом относились к ней как к «непонятной» и «непонятой» войне» [19, с. 266].

Анализируя проблему патриотических настроений в обществе, исследователи отмечают, что ослабление этих настроений происходило в ходе получения сведений о поражениях на фронтах и ухудшения социально-политической ситуации в стране. В этих условиях все более отчетливо проявлялась неустойчивость национального единства [18, с. 23; 20, с. 337], изменялось отношение к союзникам.

В современной отечественной историографии оказались востребованными понятия «образ союзника» и «образ врага». Как отмечает Е.С. Сенявская, на изменение образа врага влияли такие факторы, как продолжительность войны, ход военных действий, настроения на фронте и в тылу [4, с. 267]. Очевидно, эти же факторы можно применить и для изучения эволюции образа союзника в общественном сознании. О.С. Поршнева подробно анализирует его эволюцию в 1914–1917 гг. Она отмечает, что в начальный период войны пропаганда положительного образа союзников, равно как и образа справедливой войны, призвана была обосновать необходимость участия России в мировом конфликте. Основой этих образов были представления о святости общесоюзнического долга, об Англии и Франции как защитниках мира и прогресса. В то же время в общественном сознании присутствовало мнение о том, что союзники не понимают Россию [21, с. 68-69]. Кризис доверия к союзникам усилился в 1915–1916 гг., а после Февральской революции Англия и Франция в восприятии народных масс постепенно превращались во врагов, не желавших считаться с интересами России и ее народа [22, с. 257].

На фоне указанных научных вопросов наименее разработанным является историко-философский контекст участия России в Первой мировой войне. Характеристику Первой мировой войны как отечественной дает в своей концепции Н.А. Нарочницкая. Она рассматривает историческую преемственность внешнеполитических задач России, по-своему трактует сущность союзнической политики. По мнению Н.А. Нарочницкой, в столкновении России с Центральными державами была заинтересована Великобритания, которая рассматривала Россию в границах начала ХХ в. как непосредственную угрозу своим интересам и не могла допустить дальнейшего усиления России на Балканах. «Естественным союзником против России» становилась также Франция, поскольку закрепление русских позиций обратило бы немцев на Запад, на Францию. Тем самым Восточный вопрос из проблемы судеб Османской империи превращался в мировой Восточный вопрос – противостояние России и Европы [23, с. 198, 202-203].

Анализируя историческую преемственность мировой политики и места в ней России, Н.А. Нарочницкая подчеркнула, что для нашей страны Первая мировая война стала второй отечественной, поскольку победа австро-германского блока означала для России потерю позиций, завоеванных за триста лет истории [24]. Тезис о том, что в Первой мировой войне на карту была поставлена судьба имперской России, у Н.А. Нарочницкой обрел новое прочтение.

В современной отечественной историографии наблюдается идейное и мировоззренческое размежевание историков: сторонников западных демократических ценностей, с одной стороны, и консервативно-охранительного начала – с другой. В этом плане взгляды Н.А. Нарочницкой можно рассматривать как альтернативу либеральным историческим концепциям. Кроме того, на воззрения Н.А. Нарочницкой оказала серьезное влияние консервативная отечественная дореволюционная историография, в т. ч. Л.А. Тихомиров.

Подводя итог, следует отметить, что разработка современными исследователями проблемы характера Первой мировой войны для России характеризуется преемственностью с предшествующими периодами развития отечественной историографии. На страницах работ дореволюционных историков, отразивших различные направления общественно-политической мысли и настроения текущего момента, встречаются определения войны как империалистической, так и отечественной. Советская историческая наука давала однозначную оценку характера войны для России, но на отдельных этапах своего развития по-разному истолковывала особенности отношений России с союзниками.

В современной российской историографии Первой мировой войны определение «империалистическая» не утратило силу при том, что сама империалистическая война рассматривается в ином проблемном поле. Характер войны анализируется в контексте национальных интересов России, их соотношения с интересами и целями союзников в войне. Рассматривая проблемы русско-английских и русско-французских отношений, историки обращаются к вопросам о роли и месте России в европейской цивилизации, европейской семье народов.

Анализируя феномен Первой мировой войны в плане социального восприятия событий войны, врагов и союзников России, современные историки неоднозначно оценивают роль и место России в войне и в Антанте и зачастую не делают однозначных выводов относительно значения войны для России. Склоняясь к мнению, что Первая мировая война не стала для России отечественной, исследователи исходят из анализа противоречий между развитием патриотических настроений и их вытеснением настроениями революционными. Упоминания о Первой мировой войне как отечественной для России связаны с разработкой проблемы «настроения 1914 года», в рамках которой далеко не всегда абсолютизируются патриотический подъем в обществе и степень национального единства. Характеристики Первой мировой войны как отечественной присутствуют так-же в историко-философских концепциях.


Автор:  Галина Алексеевна САМОХИНА, Вестник ТГУ, 2014

Елецкий государственный университет им. И.А. Бунина


Литература:

1. Писарев Ю.А. Новые подходы к изучению Первой мировой войны // Новая и новейшая история. 1993. № 3. С. 46-57.

2. Мальков В.Л. О новых подходах в изучении истории Первой мировой войны // Последняя война Российской империи. М., 2006. С. 17-26.

3. Виноградов В.Н. Еще раз о новых подходах к истории Первой мировой войны // Новая и новейшая история. 1995. № 5. С. 62-74.

4. Сенявская Е.С. Психология войны в ХХ веке: исторический опыт России. М., 1999.

5. Гримм Э.Д. Борьба народов // Вопросы мировой войны: сборник статей / под ред. М.И. Туган-Барановского. Пг., 1915.

6. Виноградов П.Г. Мечты о мире // Виноградов П.Г. Россия на распутье: историко-публицистические статьи. М., 2008. С. 366-376. 7. Виноградов П.Г. Английское общественное мнение и война // Виноградов П.Г. Россия на распутье: историко-публицистические статьи. М., 2008. С. 332-341.

8. Трубецкой Е. Смысл войны. М., 1914. Вып. 1.

9. Розанов В.В. Война 1914 года и русское возрождение. Пг., 1915.

10. Плеханов Г.В. О войне. Пг., 1917.

11. Покровский М.Н. Октябрьская революция и Антанта (выход России из войны) // Пролетарская революция. 1927. № 10 (69).

12. История ВКП(б). Краткий курс / под ред. комиссии ЦК ВКП(б). М., 1938.

13. Волобуев П.В. Вступительное слово. Происхождение Первой мировой войны (материалы «круглого стола», 28–29 сентября 1993 г.) // Первая мировая война: пролог ХХ века. М., 1999.

14. Васюков В.С. К историографии внешней политики России в годы Первой мировой войны (1914–1917) // Первая мировая война: дискуссионные проблемы истории. М., 1994. С. 13-32.

15. Шацилло В.К. Последняя война царской России. М., 2010.

16. Уткин А.И. Первая мировая война. М., 2001.

17. Тютюкин С.В. Первая мировая война и революционный процесс в России (роль национально-патриотического фактора) // Первая мировая война: пролог ХХ века. М., 1999. С. 236-245.

18. Борщукова Е.Д. Патриотические настроения россиян в годы Первой мировой войны: авто-реф. дис. … канд. ист. наук. СПб., 2002.

19. Смирнов Н.Н. Война и российская интеллигенция // Россия и Первая мировая война: материалы международного научного коллоквиума / отв. ред. Н.Н. Смирнов. СПб., 1999. С. 256-270.

20. Носков В.В. «Война, в которую мы верим: начало Первой мировой войны в восприятии духовной элиты России // Россия и Первая мировая война: материалы международного научного коллоквиума / отв. ред. Н.Н. Смирнов. СПб., 1999. С. 326-339.

21. Поршнева О.С. Эволюция образов союзников в сознании российского общества в годы Пер-вой мировой войны (1914 – февраль 1917 г.) // Сотрудничество и связи России и СССР с на-родами зарубежных стран ХХ в. М., 2010.

22. Поршнева О.С. Образ союзников по Антанте в российском общественном сознании: от февраля к октябрю 1917 г. // Проблемы российской истории. Москва; Магнитогорск, 2010. Вып. 10. С. 245-261.

23. Нарочницкая Н.А. Россия и русские в мировой истории. М., 2003.

24. Нарочницкая Н.А. Война, смертельно опасная для России // Забытая война и преданные герои. М., 2011. С. 8-10.  


Дополнительно:

Ёжик читает: История России. 

Мифология голодомора. Часть 1.

Мифология голодомора. Часть 2. 

Кошкин Иван. "В августе 41-го" 

Барон Роберт-Николай-Максимилиан фон Унгерн-Штернберг. 


Первая мировая война в цвете. 1. Катастрофа


Первая мировая война в цвете. 2. Бойня в окопах


Первая мировая война в цвете. 3. Кровь в воздухе


Первая мировая война в цвете. 4. Морские убийцы


Первая мировая война в цвете. 5. Разгром на Восточном фронте


Первая мировая война в цвете. 6. Победа и разочарование


Первая мировая война в цвете. 7. Тактика и стратегия.


Первая Мировая война в цвете.  Торрент.   Торрент.  Торрент. 

Первые шаги А.Белоусова в роли Министра Обороны РФ впечатляют
  • pretty
  • Сегодня 07:14
  • В топе

ГРИГОРИЙ  ЛЕВИНОдной из первых мер Министерства Обороны под управлением А.Белоусова стало предложение по изменению линии границ у Калининградской области. Пора навести порядок в территориальных в...

Они стояли насмерть, но кинематограф делает из них мерзавцев

Наш современный кинематограф, снимая фильмы на тему ВОВ, усиленно культивирует образ мразоты НКВДэшника. Практически нет фильма, где этот персонаж хотя-бы был похож на человека. Нет, эт...

Белоусов упорно зачищает гнездо Шойгу в МинОбороне

Пригожин был прав?Каждый день новости. Причём одна удивительное другой.Как только Путин снял Шойгу с Минобороны и назначил Белоусова, так Ремович начал зачищать гнездо что свили люди Шойгу в Миноборон...

Обсудить
  • Вообщем кто как пожелает, так и называет ПМВ. Почему, да потому что не было у России никаких «интересов» в этой бойне. Чистые «понты».
  • Интересно, спасибо!
  • автор статьи предвзят и находится под давлением стереотипов так называемой советской пропаганды.
  • Уж больно умными словами вы пишете, Сандино... для "альтернативно мыслящих"  это недоступно, надо попроще. Мол, разные точки зрения  на событие не отменяют его реальность...  вот я например в детстве любил манную кашу, а сейчас не люблю - но это не значит, что манной каши на свете не существует))