История распада Советского Союза — это сборник поистине драматических страниц. Но одна из них до сих пор остается блестящим образцом военной дерзости и оперативного мышления. В то время как политики делили власть и собственность, русские военные должно были сохранить боеспособность страны.
И речь шла не просто о технике, а о ядерном щите, основу которого составляла 79-я тяжелая бомбардировочная авиационная дивизия. Это подразделение, носившее неофициальное название «дивизия первого удара», базировалось в казахстанских степях и обладало мощью, способной изменить расклад глобальных сил. Но после 1991 года этот российский аргумент оказался на чужой территории, и его будущее было под большим вопросом.
Забытое наследство
С конца 50-х годов и вплоть до 1994 года гарнизон Чаган (известный также как Семипалатинск-2) был домом для экипажей стратегических ракетоносцев. Место дислокации выбрали неслучайно: бескрайние казахстанские степи позволяли отрабатывать полетные задания вдали от густонаселенных центров.
Основной ударной силой дивизии являлись самолеты Ту-95МС — огромные винтовые машины, способные нести на борту крылатые ракеты Х-55. Дальность полета этих ракет составляла 2500 км, что делало Ту-95МС реальной угрозой для военно-промышленного комплекса и ядерных сил вероятного противника.
Однако с распадом СССР привычный мир рухнул. Начался раздел военного имущества, и новые независимые республики стремились получить свою долю. Межправительственные соглашения диктовали суровые условия: практически все, что находилось на территории бывших союзных республик, переходило под юрисдикцию новых государств.
Для авиационной дивизии это означало одно: 40 стратегических бомбардировщиков, каждый из которых представлял собой вершину инженерной мысли, должны были остаться в Чагане. Дальнейшая судьба этих машин рисовалась в мрачных тонах. Опыт подсказывал, что уникальные самолеты, скорее всего, ожидала участь десятков более старых Ту-16, которые уже пошли под нож ради продажи за границу на цветмет.
Операция «Радиомолчание»
Командование дальней авиации понимало: терять такие машины нельзя. Это означало бы фактическую ликвидацию стратегической авиации России. Выход был один — провести рискованную операцию по спасению ракетоносцев.
Руководство миссией, которая требовала высочайшего уровня и секретности и слаженности, взял на себя генерал Павел Бредихин. План до дерзости прост: поднять в воздух все 40 бортов, не дав новым властям Казахстана ни единого шанса помешать этому.
Все случилось в ночь с 22 на 23 февраля 1994 года. Тогда на аэродроме Чаган царила абсолютная тишина в эфире. Строжайший приказ соблюдать режим радиомолчания и полное затемнение превратили взлетную полосу в темную реку, по которой с интервалом всего в две минуты скользили тяжелые машины. Одна за другой они отрывались от земли и брали курс на Россию. На борту каждого самолета находилось штатное вооружение — крылатые ракеты.
Никто не поднимал тревоги, не было ни суеты, ни лишних докладов. 40 «стратегов» бесшумно исчезли в ночном небе, оставив казахских военных в недоумении.
Цена свободы
Утром 23 февраля российский гарнизон проснулся в другой реальности. Реакция на вывоз самолетов последовала незамедлительно и была жестокой. Городок, в котором оставались семьи военнослужащих и гражданские жители, полностью обесточили. В 30-градусный мороз люди остались без света, тепла и воды. В домах лопались батареи, магазины прекратили работу, и за продуктами приходилось ездить за 70 километров в Семипалатинск. Над военным городком нависла угроза гуманитарной катастрофы.
В тот же день, когда оставшиеся офицеры построились у Дома офицеров, чтобы поздравить друг друга с праздником, к ним подъехали семь автомобилей с представителями местной власти и правоохранительных органов. Командиру дивизии Юрию Пыльневу вручили ноту протеста от президента Казахстана.
Против руководства дивизии было возбуждено уголовное дело по трем статьям: угон, нарушение государственной границы и правил полетов. Инцидент, который в казахской прессе окрестили «угоном», потребовал двух раундов переговоров, чтобы урегулировать конфликт между Москвой и Астаной.
Заключение
История сохранила имена не только самолетов, но и людей, принимавших то самое рискованное решение. Александр Ревякин, бывший в те годы заместителем командира дивизии, спустя годы поделился воспоминаниями об этой ночной операции. Для него и его сослуживцев это не было предательством или угоном. Это был долг перед страной, которой они присягали.
Сегодня спасенные Ту-95МС по-прежнему находятся в строю. Эти проверенные временем машины, которым нет равных по долголетию, кроме американского B-52, продолжают нести боевую службу. Они выполняют стратегические задачи в зоне специальной военной операции и участвуют в совместных учениях с союзниками.
Выходит, что та февральская ночь определила не только судьбу 40 самолетом, но и облик современной Дальней авиации России. Ну а сам перелет из Чагана стал последним громким аккордом в советской военной истории.
Дмитрий Алексеев
ytimg.com, a.d-cd.net, rg.ru, дальники.рф, dzen.ru
Оценил 31 человек
43 кармы