АЛЕКСАНДР ТАГИРОВ
Не "хлопок", а взрыв! Манера не называть вещи своими именами уже несколько лет царит в публичном и медийном пространстве.
Широко известный в военном Рунете военный волонтёр и публицист Алексей Живов наглядно показал, что это привело к размыванию ответственности у отечественных чиновников. Его наблюдения – не просто критика, а диагноз системе.
Новояз как госполитика
В общественном пространстве всё отчётливее проступает тревожная тенденция: реальность не просто сглаживается – её системно переписывают. Деградирует сам язык описания реальности.
Ведомства, а за ними и медиа формулируют всё происходящее мягким, усыпляющим новоязом, будто сошедшим со страниц романа Оруэлла "1984".
Напомним, что в самом известном романе-антиутопии новояз, как искусственный язык, был специально создан властями, чтобы ограничивать мышление и уничтожать понятия, которые государство сочло крамольными.
Живов мрачно констатирует: российский новояз уже несколько лет, ещё до СВО и эпидемии COVID-19, начал превращать трагедии в "инциденты", а катастрофы – в "незначительные происшествия".
В своём канале он наглядно демонстрирует, как работает этот механизм подмены:
"Взрыв газа привёл к обрушению подъезда многоквартирного дома", – звучит страшно. Начальник из высокого кабинета недобро смотрит: "У вас там всё хорошо?" Начальники поменьше трепещут: "Конечно, ваше превосходительство, всё хорошо. Не было никакого взрыва – просто хлопок". "Хлопок газа привёл к частичному обрушению железобетонных конструкций жилого здания". Видите? Уже совсем не страшно.
НЕ БЫЛО НИКАКОГО ВЗРЫВА – ПРОСТО ХЛОПОК... КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА
За, казалось бы, безобидным словесным трюком, безусловно, скрывается нечто большее, чем стилистика.
Это попытка лишить событие его подлинного смысла. И главное – снять вопрос "кто виноват". Слова становятся инструментом не описания факта, а маскировки. Там, где должна возникнуть реакция общества, на которую обязана ориентироваться власть, возникает вязкая тишина.
Потому что "хлопок" не требует ответов.
Он не предполагает виновных.
Алексей Живов горько пишет:
Война на время оголила нерв русского языка, и вещи снова стали называть своими именами. Взрыв снова стал взрывом, а не "хлопком". Но длилось это недолго. Новояз ведь не возникает на пустом месте – под ним лежат вполне конкретные политико-экономические основания.
Таблетка от ответственности
Алексей Живов убеждён: единственная цель широко используемого новояза – быть "таблеткой от ответственности".
Особенно когда речь идёт о крайне чувствительных для безопасности Родины вещах. Опытный публицист легко читает между строк:
Если "вражеский беспилотник поразил завод по производству электроники для баллистических ракет", значит, кто-то виноват.
Кто-то недоработал. Не должны беспилотники поражать такие объекты.
И тогда в ход идёт спасительная формула: "Всё сбили. Просто осколки упали на территорию и вызвали незначительное возгорание сухой травы в декабре".
Но главный парадокс использования новояза, по словам Живова, в том, что на местах, как и в высоких кабинетах, прекрасно знают, что произошло на самом деле. "Тогда для кого это всё?" – задаётся вопросом эксперт. И находит на него ответ.
Для обывателя. Есть устойчивое убеждение, что плохие новости вредны: от них "надои у бабушек падают", настроение портится, управляемость снижается.
ВЕДОМСТВА, А ЗА НИМИ И МЕДИА ФОРМУЛИРУЮТ ВСЁ ПРОИСХОДЯЩЕЕ МЯГКИМ, УСЫПЛЯЮЩИМ НОВОЯЗОМ. КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА
Кому вредны "плохие новости"?
Военный волонтёр уверен: дело не в пресловутом "настроении масс". Настроение, безусловно, портится от очередной трагедии. И поэтому власти необходимо на него предметно отвечать – и не только сроками для тех, кто эту трагедию допустил, но и искоренением причин возникших проблем. Однако отечественной бюрократии это крайне невыгодно. Алексей Живов с искренним негодованием говорит:
Если называть вещи своими именами, придётся искать причины, назначать виновных, что-то менять. А это уже риск для всей системы. Сегодня сняли Васю, завтра могут снять тебя. Поэтому безопаснее жить в мире, где "всё сбили", где "произошёл хлопок", "незначительное возгорание". В таком мире не бывает провалов. Не бывает ошибок. Не бывает ответственности. Бывают только трагические случайности из-за осколков. Всё хорошо. Никто не виноват.
Военный волонтёр горько резюмирует: цена иллюзии становится всё выше и очевиднее. Потому что реальность можно переименовать в медиа и пресс-релизах, но невозможно отменить:
Чем больше этих осколков, тем меньше остаётся здравого смысла – потому что его, в отличие от отчётов, "сбить" не получается.
ЦЕНА ИЛЛЮЗИИ СТАНОВИТСЯ ВСЁ ВЫШЕ И ОЧЕВИДНЕЕ. ПОТОМУ ЧТО РЕАЛЬНОСТЬ МОЖНО ПЕРЕИМЕНОВАТЬ В МЕДИА И ПРЕСС-РЕЛИЗАХ. КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА
В сухом остатке
В истории России немало случаев, когда народ держали за дураков и скрывали от него плохие новости всеми силами. Но тайное рано или поздно всегда становится явным. И не просто явным, а щедро разукрашенным придуманными кошмарными подробностями – потому что враги России никогда не упустят свой шанс внести раскол в наше общество. Не так много времени прошло со времён перестройки и развала Союза, чтобы мы забыли эту тактику западных пропагандистов.
Так зачем наши высшие чиновники вновь и вновь идут по пути, который не просто дискредитирован – обречён? Кто и когда ответит на этот вопрос народу?
Оценили 19 человек
28 кармы