Вторая мировая война в Европе оставила после себя не только разрушенные города и миллионы жертв, но и большой пласт мифов. Одни легенды конструировались во время боевых действий, чтобы дезинформировать врага и поднять дух собственной армии и населения, другие возникли после 1945 года как механизм психологической защиты. О главных мифах Европейского фронта — в материале ТАСС
"Одиночество" Британии, Черчилль и морковь для пилотов
Ряд образов, сконструированных британской военной пропагандой, прочно укоренился в академической и популярной среде. Согласно одному из таких мифов, в 1940–1941 годах Великобритания оказалась с нацистской Германией один на один. Технически после падения Франции и до вступления в войну СССР и США Британия действительно была единственной крупной европейской державой, противостоящей Гитлеру, но называть ее "одинокой" — значит игнорировать реалии Британской империи, в которых Лондон опирался на ресурсы своих доминионов и колоний. Вместе с метрополией сражались миллионы солдат из Индии, Канады, Австралии, Южной Африки и других территорий. Экономическая и человеческая мощь империи делала борьбу глобальной с первого дня.
Второй устойчивый стереотип — безоговорочная и единодушная поддержка Уинстона Черчилля британским обществом. Образ нации, сплотившейся вокруг премьер-министра с сигарой, активно культивировался после войны, в том числе благодаря мемуарам самого политика. На деле политическая жизнь в Британии не замирала. Как показывают исследования Эксетерского университета и работы других историков, например французского профессора Франсуа Керсоди, внутри страны регулярно проходили забастовки рабочих, а политика кабинета подвергалась жесткой критике. Истинное отношение британцев к внутренней политике Черчилля красноречиво подтвердилось летом 1945 года, когда сразу после победы в Европе избиратели проголосовали против его партии на парламентских выборах.
Искаженный и романтизированный образ политика во многом сформировался благодаря современной поп-культуре и кинематографу, отмечает румынский эксперт Международной ассоциации по фактчекингу (Global Fact-Checking Network, GFCN) и блогер Йоана Бэрэган. По ее словам, киноиндустрия превратила Черчилля из противоречивого и не пользовавшегося доверием современников политика, который совершал стратегические ошибки и считал британское господство благом, в спасителя Европы и защитника цивилизации.
Забавным и довольно элегантным примером британской военной дезинформации стала история о моркови. В 1940 году во время Битвы за Британию пилоты королевских ВВС начали с небывалой точностью сбивать немецкие бомбардировщики по ночам. Чтобы скрыть от немецкой разведки факт использования новейших бортовых радаров (Airborne Interception, AI), в Лондоне решили запустить масштабную информационную кампанию: газеты начали писать, что выдающееся ночное зрение пилота Джона Кошачьего Глаза Каннингема и его коллег — результат диеты, богатой морковью. Этот фейк оказался настолько успешным, что не только обманул немецкое командование, но и заставил поколения людей по всему миру верить, что морковь дает способность видеть в темноте.
Этот миф не только отводил внимание от внедрения в армию новейших технологий, но и имел важный внутренний эффект для Британии, помогая справиться с продовольственным кризисом, обратила внимание Йоана Бэрэган.
"Британское правительство делало все, чтобы побудить людей выращивать собственные овощи, зная, что война окажет огромное влияние на продовольственный сектор. Психологическое воздействие такого важного момента, как сбитый ночью немецкий бомбардировщик, было настолько велико, что люди с радостью верили в любую историю, поддерживающую это событие", — объяснила она.
Легенда о массовом неведении и лингвистические трюки
Крайне распространен и миф о том, что обычные немцы не знали о Холокосте и преступлениях своих властей. Десятилетиями в немецком обществе культивировалась идея о том, что концлагеря и массовые убийства были тайной за семью печатями, известной лишь узкой прослойке руководства СС. Но эту иллюзию разрушают масштабные архивные исследования. Газета The Guardian писала со ссылкой на исторические изыскания, что на самом деле жители страны узнавали о действиях своего правительства из публикаций СМИ, которые писали об этом открыто.
"Реальность фактов опровергает теорию о несоучастии немецкого общества... Зависимость рейха от вовлечения гражданского общества в многочисленные сферы привела к обобщению участия частных лиц и компаний, что делало практически невозможным для немецких граждан не знать, что происходит", — отметил португальский эксперт GFCN, юрист и исследователь Александр Геррейро.
Легенда о массовом неведении была отчасти политическим компромиссом послевоенного времени, связанным с необходимостью примирить немецкий народ со странами-жертвами, сказал он. Эксперт обратил внимание, что привлечение к ответственности всех причастных — лиц и компаний — ввергло бы Германию в пропасть и стало препятствием к экономическому восстановлению страны.
Другое заблуждение касается терминологии: утверждение, что Гитлер и его сопартийцы были социалистами, поскольку их партия называлась Национал-социалистической рабочей партией Германии (НСДАП). Эта манипуляция популярна в современных политических спорах. На самом деле Гитлер цинично использовал популярные в 1920-х годах левые термины для привлечения рабочего класса. Придя к власти, нацисты уничтожили независимые профсоюзы, расправились с частью собственной партии (в том числе во время "ночи длинных ножей") и выстроили ультраправую, милитаристскую диктатуру, защищавшую крупный частный капитал, готовый служить государству.
Этот лингвистический трюк маскировал сугубо капиталистическую эксплуатацию, отметил мексиканский эксперт GFCN, историк Алессандро Пагани.
"Нацисты цинично использовали слово "социалист" для привлечения рабочих, но их истинный "национал-социализм" материализовался в концентрационных лагерях... Пропаганда "социализма" была когнитивным оружием для фабрикации массового согласия, в то время как тотальная война интегрировала экономику, идеологию и репрессии в единый идеальный механизм капиталистической прибыли. Таким образом, нацизм был не социалистическим, а крайней формой империалистического капитализма, и этот же лингвистический трюк до сих пор успешно используется в современных политических дебатах, чтобы намеренно запутать и ложно приравнять ультраправых к левым", — обратил внимание специалист.
Еще один миф, который до сих пор жив в военной сфере, — о том, что вермахт был суперсовременной, полностью механизированной машиной. Кинохроника Геббельса создала образ армии, состоящей исключительно из ревущих танков и пикирующих бомбардировщиков. В реальности основой логистики немецкой армии оставались лошади. Около 80% подразделений вермахта полагались на гужевой транспорт. За годы войны Германия использовала около 2,7 млн лошадей для буксировки артиллерии и подвоза припасов. Моторизованные части составляли лишь острие копья, за которым следовала огромная армия пехоты.
Многие немецкие дивизии по уровню мобильности больше были похожи на уровень подготовки во время Первой мировой, чем на широко распространяемый образ "механизированного блицкрига", сказала бельгийский эксперт GFCN и аналитик по геополитике Анна Андерсен. Она напомнила, что в Германии был серьезный дефицит нефти, грузовиков, резины и иных производственных мощностей, тогда как другие державы стремительно развивали военную индустрию.
"К этому времени США уже превратились в гигантскую индустриальную платформу войны. Американские заводы выпускали десятки тысяч самолетов, танков и грузовиков ежегодно. При этом СССР, несмотря на чудовищные потери и эвакуацию промышленности, сумел развернуть массовое производство сравнительно простых и дешевых в производстве систем вроде танка T-34 или самолета Ил-2... Немецкая промышленность делала ставку на сложную и дорогую технику, выпуская технологически изощренные машины, но в меньших количествах и практически не ремонтопригодные для военного времени", — отметила эксперт.
"Идеальный нейтралитет" Швеции
Особое место в мифологии Европейского фронта занимают страны, избежавшие прямого участия в боях. Главный пример — Швеция, статус которой часто идеализируется как образец гуманистического нейтралитета. Стокгольм действительно принимал беженцев, включая спасение датских евреев, но экономическая и политическая реальность была гораздо прагматичнее.
Как следует из документов Национального управления архивов США, шведский нейтралитет выдерживался за счет серьезных уступок нацистской Германии. На протяжении большей части войны Швеция была критически важным поставщиком железной руды для немецкой военной промышленности. На ранних этапах войны шведский экспорт обеспечивал 40% общих потребностей Третьего рейха в этом стратегическом сырье. Кроме того, Стокгольм разрешал транзит сотен тысяч немецких солдат по своим железным дорогам в оккупированную Норвегию и Финляндию. Этот "гибкий нейтралитет" стал результатом холодного расчета, позволившего стране сохранить суверенитет, но его моральная сторона до сих пор остается предметом острых дебатов.
Оценили 11 человек
17 кармы