Плакат эпохи культурной революции. Критиковать старый мир и построить новый при помощи великих идей Мао Цзэдуна в качестве оружия!
При обсуждении 60-летия китайской Культурной революции зашла речь об одном её эпизоде. Он описан автором советской книги о Культурной революции Алексеем Желоховцевым. Он был её свидетелем и вспоминал:
«Проходя как-то мимо двери лаборатории, я обратил внимание на приколотую к ней дацзыбао. Лаборанты осуждали заведующего лабораторией за то, что он «выше головы ушёл в физику», «забывает о политике», «перегружает научной работой» так, что «не остаётся времени на изучение сочинений председателя Мао».
На следующий день я увидел приколотый к этому дацзыбао листок из блокнота. То, что на нём было написано, буквально потрясло меня своей смелостью и высоким чувством человеческого достоинства. «Я верю в физику, науку не только сегодняшнего дня, но и будущего, — писал учёный в ответ на обвинения дацзыбао. — Если сейчас мои знания нужны Китаю, то через двадцать пять лет они станут ещё нужнее и важнее. А политику и идеи Мао Цзэ-дуна люди быстро забудут».
На другой же день наружные стены лаборатории были сплошь заклеены новыми дацзыбао. Отповедь учёного, тщательно и крупно переписанная, красовалась в центре, окаймленная траурной рамкой. Рядом красивыми размашистыми знаками стоял ответ:
«…Идеи Мао Цзэ-дуна — солнце человечества, вершина революционной науки нашего времени. Они сейчас побеждают в Китае и завоюют его через год, а через двадцать лет завоюют весь мир. Они навечно станут путеводным светом человечества! А тебя, ничтожное насекомое, люди забудут уже через десять дней…» Я не был знаком, даже не видел никогда этого китайского физика, я только знал, что он учился в Советском Союзе и руководил в Педагогическом университете лабораторией сверхнизких температур. Но я собственными глазами читал и даже переписал в свой блокнот его полный отваги и достоинства ответ. И я знаю, что не забуду его, пока буду жив сам. Судьба его мне неизвестна — жив он или растерзан толпой фанатиков, но в его лаборатории свет погас».
Один из комментаторов, считающий себя левым, написал:
«Вы действительно считаете, что учёный был неправой стороной в данном случае?»
Мой ответ:
И вы ещё считаете себя «левым»! Этот учёный, несомненно, вёл себя смело, хотя он, вероятно, рассчитывал на известное высказывание Мао — реакционеру, который просто говорит, надо давать слово, а арестовывать надо только в том случае, если он берёт в руки оружие, устраивает диверсию и т.д. Высказаться ему дали, даже переписали его высказывания крупным шрифтом, чтобы все могли прочесть.
Но кто в этом споре прав по существу: учёный или будущие хунвейбины (хотя в тот момент этого слова ещё не было, оно появилось позже, здесь его оппонентов точнее было бы назвать — революционные студенты)? Разумеется, учёный совершенно неправ, у него типичный «комплекс инженера Гарина», по имени персонажа известного романа об изобретателе гиперболоида. Он вообразил, что ухватил Бога за бороду и его научные знания, наука как таковая будет цениться независимо от общественного строя. А это не так. Советские учёные в 1989—1990 годах тоже страдали этим заблуждением. Они верили, что при капитализме их знания будут иметь ту же цену, что и в СССР, а пожалуй, даже станут цениться дороже. Но святые девяностые, когда в их НИИ попросту перестали платить зарплаты, если они вообще не позакрывались, и кандидатам и докторам наук пришлось переквалифицироваться в курьеров и челноков, чтобы выжить, разъяснили им это наивное заблуждение...
Да, общественный строй первичен, а наука и всё прочее — вторично. Ваш кэп.
Александр Майсурян. Исторические хроники
dzen.ru/a/agwwuRmgYyNyfRXm
----------
Оценили 2 человека
4 кармы