В Великобритании разгорелся громкий скандал в связи с озвученным 2 июня приговором убийце 18-летнего студента Генри Новака. Преступник на месте происшествия соврал прибывшей полиции, что сам стал жертвой расистского нападения.
Полиция поверила лжецу — и вместо того, чтобы помочь умиравшему юноше, надела на него наручники. История обнажила глубокий структурный кризис британских правоохранительных органов и разожгла в стране дискуссию, которой многие политики хотели избежать.
Как умирал Генри Новак
Вечером 3 декабря 2025 года Генри Новак возвращался домой с товарищами в саутгемптонском районе Портсвуд. На него напал 23-летний Викрам Сингх Дигва, вооружённый 21-сантиметровым церемониальным ножом. Дигва нанёс Новаку пять ударов, один из которых пробил лёгкое.
Когда на место прибыли офицеры полиции Гэмпшира, Дигва опередил события и заявил, что это именно он стал жертвой, а Новак якобы расистски оскорблял его. Полицейские поверили нападавшему и приступили к задержанию раненого. Видеозапись с нагрудных камер, опубликованная после вчерашнего вынесения приговора Дигве, зафиксировала весь ужас произошедшего. Генри раз за разом говорит: «Меня ударили ножом» и «Я не могу дышать», а один из офицеров отвечает ему: «Я так не думаю, приятель».
Несмотря на то, что юноша был смертельно бледен и очевидно находился в состоянии шока от потери крови, полицейские надели на него наручники. Пока он лежал скованным на земле, офицер зачитал ему права и объявил об аресте за нападение. Лишь спустя некоторое время кто-то наконец осмотрел его раны — формально и поверхностно. Скорая была вызвана слишком поздно. Генри Новак скончался на месте.
В мае 2026 года Дигва был признан виновным в убийстве, а 2 июня Саутгемптонский коронный суд приговорил его к пожизненному лишению свободы с минимальным сроком в 21 год. Судья особо отметил «злостную ложь» убийцы. После вынесения приговора полиция Гэмпшира по согласованию с семьёй погибшего опубликовала видеозапись — и Великобританию накрыло волной возмущения.
Независимое управление по надзору за полицией инициировало собственное расследование действий офицеров на месте происшествия, чтобы выяснить обоснованность применения наручников и качество первой медицинской помощи. По данным полиции Гэмпшира, один из четырёх офицеров, находившихся на месте, уже подал в отставку, три остальных продолжают службу и рассматриваются как свидетели.
От скорби до ярости
Гибель Генри вызвала широкий политический резонанс. Реакция варьируется от сдержанного сочувствия до открытого гнева.
Премьер-министр Кир Стармер назвал произошедшее «ужасным, шокирующим делом» и признал наличие «серьёзных вопросов» к полиции.
Конечно, такой резонансный инцидент стал подарком для оппозиции. Лидер Партии реформ Найджел Фарадж выступил с «экстренным обращением к нации», назвав видеозапись доказательством жизни в «двухуровневой стране», то есть в системе, при которой правоохранительные органы применяют разные стандарты в зависимости от расовой принадлежности участников инцидента.
Лидер фракции «Возрождение Великобритании» Руперт Лоу пошёл ещё дальше:
«Молодые белые британские мужчины истекают кровью на улицах, и это — прямое следствие расизма нашего истеблишмента. Генри Новак — один из тысяч и тысяч. Невинные юноши и девушки приносятся в жертву ради умиротворения чуждых культур».
Лидер консерваторов Кеми Баденок предпочла несколько более спокойную риторику. По её словам, британская полиция чрезмерно скорректировала свои подходы после событий вокруг гибели Джорджа Флойда в США и спровоцированного этой трагедией движения Black Lives Matter (BLM, «Жизни чёрных важны»), сосредоточившись на расизме в ущерб реальной полицейской работе.
Двухуровневая система
Дело Новака стало катализатором для давно назревшей дискуссии о «двухуровневой полиции». Британцы указывают на целый ряд характерных примеров.
В 2020 году, во время пандемии, лондонская полиция арестовала 281 человека на протестах движения BLM — при этом на акциях против мер карантинной изоляции, где преобладали белые участники, пропорция арестов к числу вышедших была существенно выше. Полицейский ответ на волнения правых 2024 года также был несравнимо жёстче — сотни арестов в первые же дни.
В 2025 году британская полиция задерживала пожилых протестующих с кардиостимуляторами и людей на инвалидных колясках за то, что они держали плакаты в поддержку запрещённой в королевстве пропалестинской организации Palestine Action, тогда как демонстративно религиозные атрибуты, включая сикхские ножи-кирпаны, продолжали пользоваться юридической защитой.
Возник вопрос: почему одни символы идентичности охраняются законом, а другие — нет?
В центре скандала оказалась официальная установка Национального совета начальников полиции, согласно которой цель правоохранителей состоит в достижении «равенства полицейских результатов» для людей разной этнической принадлежности, и это «не означает обращения со всеми одинаково». Именно этот документ, по мнению ряда политиков, мог повлиять на решение офицеров поверить Дигве, а не умиравшему Новаку.
После публикации видеозаписи совет объявил о пересмотре этого руководства. Министр полиции Сара Джонс признала, что язык документа «неверен» и «создаёт ложное впечатление», хотя и настаивала на том, что он не является основой для оперативной подготовки.
Симптомы сбоя
Параллели с делом Джорджа Флойда слишком очевидны, чтобы их игнорировать. В мае 2020 года Флойд умер под коленом полицейского в Миннеаполисе, повторяя: «Я не могу дышать» («I can’t breathe»). Его смерть дала импульс крупнейшему антирасистскому движению последних десятилетий.
В частности, в Великобритании прошли масштабные акции BLM: более 260 городов и деревень, свыше 210 000 участников только в июне–июле 2020 года. Полиция в целом реагировала сдержанно, причём политики из обоих лагерей выражали солидарность с протестующими.
Пять лет спустя белый британский студент оказался на асфальте с ножевыми ранениями, повторяя те же слова: «Я не могу дышать». Но его не слышат. Вместо помощи — наручники. Вместо скорой — зачитывание прав.
Лидер правой Партии реформ Найджел Фарадж прямо провёл эту параллель, потребовав признать, что «жизни белых имеют ровно такое же значение, как и чёрных». Именно этот лозунг, который является зеркальным отражением BLM, стал главным на протестах в Саутгемптоне. Часть протестующих скандировала: «Генри! Генри!» — так же как в 2020 году активисты выкрикивали имя Флойда.
Трагическая ирония усиливается тем, что «реформы», проведённые после гибели Флойда, — тренинги по инклюзивности, инструкции по предотвращению расизма, стандарты расовой чувствительности — теперь называются в числе возможных причин гибели Новака. Чрезмерно широкий инструментарий, созданный для защиты одних, возможно, стал оружием против других.
Дело Генри Новака — это симптом системного сбоя, при котором благие намерения борьбы с расизмом оборачиваются новой формой предвзятости. Когда офицер говорит умирающему человеку: «Не думаю, что тебя ударили ножом», — не потому, что не видит крови, а потому что услышал слово «расизм» из уст убийцы, — это уже не индивидуальная ошибка.
Тот факт, что Национальный совет начальников полиции объявил о пересмотре своих руководящих принципов, а полицейский министр признала «неверный язык» официальных документов, — уже говорит о многом. Тем более что выводы эти сделаны только под давлением доказательств, возмущённой общественности и политических оппонентов.
Хуже всего, что в итоге чиновники вполне могут просто назначить виновными только полицейских, чтобы система продолжила функционировать в прежнем режиме.
Михаил Коловангин
Источник: regnum.ru
Оценили 14 человек
25 кармы