Эфиопские волки скооперировались в охоте вместе с обезьянами

Эфиопские волки, обитающие на альпийских лугах восточной Африки, каким-то образом завоевали доверие обезьян-гелад. Приматы не боятся хищников и подпускают их в середину стаи, а волки не хватают детенышей гелад. Коротко об исследовании, проливающем свет на взаимодействие человека с предками собак, передаёт Лента.ru.

За волками и геладами следил на эфиопском плато Гуасса американский приматолог Вивек Венкатараман (Vivek Venkataraman). Хотя волки часто пожирают ягнят и козлят (размером с геладу), они обычно не нападают на обезьян — те это знают и не убегают от хищников. При виде диких собак гелады, напротив, немедленно взбираются на скалы (в поисках укрытия). Волки, в свою очередь, стараются вести себя так, чтобы не испугать приматов: вместо привычного для них зигзагообразного бега они ходят медленно и спокойно, даже при охоте на грызунов, являющихся основным источником их пищи.

Венкатараман обратил внимание, что волки обычно смешиваются с геладами в середине дня, когда грызуны проявляют наибольшую активность. Подсчитав все случаи охоты за 17 дней, приматолог обнаружил, что среди гелад волкам удается поймать землекоповых, крыс и мышей в 67 процентах попыток, а при одиночной охоте — только в 25.

Не совсем понятно, как именно присутствие гелад помогает хищникам охотиться. Возможно, пасущиеся на лугах обезьяны выманивают грызунов из их нор и высокой травы. Или же гелады, по размеру и окраске мало чем отличающиеся от волков, путают грызунов и позволяют хищникам подкрасться незаметно. Так или иначе, преимущества от соседства с обезьянами настолько важны для волков, что те почти никогда не пытаются схватить их детенышей — такое поведение Венкатараман наблюдал один-единственный раз: другие гелады окружили нарушителя, заставили его бросить добычу и навсегда прогнали с территории группы.

Умение эфиопских волков добиться доверия обезьян, по мнению ученого, может пролить свет на древнейшие механизмы одомашнивания собаки. Вполне возможно, что инициатива в этом процессе исходила не от людей, а от волков — как на эфиопском плато.