Глава ВЭБ.РФ, бывший первый вице-премьер Правительства Игорь Шувалов на ПМЭФ-2026 произнес речь, которую многие приняли за исповедь уставшего либерала. Он защищал ЕГЭ, высмеивал налог на бездетность и пугал аудиторию, что НЭП свернут второй раз. Но если присмотреться, за его словами стоит простая боязнь того, что ни для кого уже не секрет — многие люди не считают 30-летнюю модель успешной, и мы не можем их осуждать. Подробнее об агонии либерализма перед абсолютно мнимой угрозой — в нашем материале.
В своей речи на Петербургском международном экономическом форуме глава ВЭБ.РФ Игорь Шувалов выдал базу. Он защищал систему, созданную за 30 лет, от каких-то «проснувшихся», которые будут рядом с президентом. Шувалов заявил, что «эти люди, которые хотят нам дать бой, они все проснулись». Кто эти люди? Сторонники отмены ЕГЭ и возврата к традиционным экзаменам, а также те, кто предлагает вернуть распределение выпускников и активнее использовать советские методы управления. Он призвал своих единомышленников занять общую позицию и помогать президенту в противостоянии.
Шувалов сказал, что происходит «смещение, которое является вызовом для того, на что мы потратили с вами 30 лет». Он считает это серьезной вещью — по его словам, «заработанное всеми нами, нашим поколением, за 30 лет, надо уметь отстаивать». Что именно он имеет в виду под «заработанным» — заводы, закрытые в 1990-е, социальную инфраструктуру, которая за три десятилетия так и не восстановилась, или право узкого круга лиц распоряжаться ресурсами — Шувалов не уточнил. Но сама защита этой модели стала для него главным посылом выступления.
Приятно, что глава ВЭБ — образованный человек, которого приятно слушать, это потому, что он очень любит историю и каждое утро тратит на ее изучение не менее полутора часов. Он напомнил: «Когда НЭП сворачивали в 1928-м году, тоже хотели, как лучше». Этим примером он предостерег аудиторию от повторения «ошибок прошлого».
Шувалов боится, что нынешнюю либеральную модель постигнет судьба НЭПа — ее свернут, как свернули нэпманов в конце 1920-х?
Будем разбираться в том, «что хотел сказать автор». Обо всем по порядку.
Начнем за здравие ЕГЭ
Шувалов решил начать защиту системы с темы Единого государственного экзамена, что не сильно удачно, ведь ЕГЭ никому особо и не нравится. Кажется, и ему не нравится, но Шувалов заявил, что все равно «ничего лучше, чем ЕГЭ, не придумали», хотя и пришли к нему не от хорошей жизни. Но этот экзамен, по его глубокому убеждению, открывает для детей значительно больше возможностей, чем «обычная традиционная система».
Тут стоит напомнить, что ЕГЭ в его нынешнем виде существует с 2009 года, а его авторами и главными проводниками выступили чиновники Министерства образования и науки во главе с тогдашним министром Андреем Фурсенко, и за полтора десятилетия реформаторы так и не смогли внятно ответить на простой вопрос — почему школьник, который блестяще написал тест на сто баллов, на вступительном собеседовании в престижном вузе часто не может связать двух слов и демонстрирует полное отсутствие живого мышления, хотя его знания формально оценены максимальной отметкой.
Шувалов говорит о «возможностях для детей», но не уточняет, для каких именно детей эти возможности открываются — для детей из столичных семей, где нанятые за большие деньги репетиторы годами натаскивают подопечных на решение типовых заданий, или для ребенка из далекой деревни, где учитель информатики сам едва освоил текстовый редактор, а о подготовке к тестам такого уровня не может быть и речи?
Уравниловка стандартизированными тестами, которую Шувалов так яростно защищает, не лечит социальное неравенство, а напротив — консервирует его, делая разрыв между обеспеченными и бедными семьями еще более очевидным и непреодолимым, хотя сам глава ВЭБ.РФ предпочитает об этом умалчивать.
«ЕГЭ — это способ дебилизации нации, — говорит экономист и депутат ГД Михаил Делягин. — Человек, который жалеет о том, что процесс дебилизации нации под угрозой, что называется, очень однозначно дает свою характеристику».
Демография и пугалки Сталиным
Шувалов перешел к другой животрепещущей теме — к демографии, и с иронией упомянул налог на бездетность, мол, кто-то хочет его ввести, как было при Сталине. У нас и дня не проходит без того, чтобы кто-то где-то не ляпнул что-то по теме демографии или налогов, так что ничего серьезного. Но для речи надо было выбрать именно этот пример, чтобы по классике пугать Сталиным, при котором, кстати, демография росла не только из-за налогов.
Но сегодня, в условиях СВО и при прочих обстоятельствах, пользоваться шпаргалками прошлого и демонизировать во всем виноватого Сталина — это уже дурной тон. «Понимаете, как здорово? И дети как будто появятся», — зашел он с крапленых, намекая, что сторонники государственного планирования наивны. Панчлайны были встречены неловкими смешками в стиле того же «здесь зрители аплодируют, аплодируют» времен СССР. Кончили аплодировать.
Шувалов забывает уточнить главное: налог на бездетность в СССР был введен в 1941 году не для того, чтобы люди плодились от страха, а чтобы собрать средства на восстановление страны после колоссальных демографических потерь. К 1941 году Советский Союз потерял миллионы граждан, осталось много детей без родителей, вдов, инвалидов — помогать хотели им, а не стимулировать рождаемость. То есть налог был вынужденной мерой военного времени. Шувалов, который каждое утро тратит полтора часа на изучение истории, об этом умалчивает. Факт, вырванный из контекста, остается фактом, которым легко манипулировать.
Кто-то где-то, по его мнению, выступает против капитала для семей. Очень интересно узнать, кто и как? «Ах, раз вы говорите про капитал для семей, вы капиталисты», — смеется он, припоминая чьи-то обвинения. На секундочку, главный труд Маркса так и назывался «Капитал», отвращения к словам у мифических оппонентов быть не должно, а вот к делам… Какой капитал может быть у семьи в регионе, у которой квартира в ипотеке, дети в платном садике, машина в кредит, а отпуск на море — только снится? Мы любим капитализм, но нас он не любит, — могут сказать они.
30 лет в обед
Главный страх Шувалова звучит так: «Происходит смещение, которое является вызовом для того, на что мы потратили 30 лет». Что именно он называет «вызовом»? Вызовом только пояснительной бригады. Оказывается, все дело в предложении помощника президента Мединского о распределении выпускников. Мы такое тоже не поддерживаем. Идеи о возврате к традиционным экзаменам — другое дело. Что еще вменяют в вину коварным врагам лучших 30 лет для России? Разговоры о пересмотре итогов приватизации. Опасность какая! Это той приватизации, что недавно в Госдуме вызвала оживленную дискуссию, которая в итоге убила все надежды на пересмотр итогов приватизации на законодательном уровне?
Шувалов продолжает: «Эти люди, которые хотят нам дать бой, они все проснулись». Маккартизм какой-то.
Но интересно другое: Шувалов не уточняет, что именно из «нажитого за 30 лет» он собирается защищать. Может быть, заводы, закрытые или проданные за бесценок и слитые на запчасти за рубеж в 1990-е? Колхозы, которых нет, а вместо них фермеры, едва сводящие концы с концами? Или социальную инфраструктуру, которую за три десятилетия так и не восстановили после шоковой терапии? Защищать надо удобную модель, в которой узкий круг лиц получил контроль над ресурсами, а остальные получили рынок с его законом джунглей. Только кому надо?
Шувалов пугает историей, но примеры, как назло, будто специально выбирает от противного: «Когда НЭП сворачивали в 28-м году, ведь тоже хотели как лучше», — говорит он, намекая, что любые попытки государственного планирования ведут в тупик. Задаешься вопросом, а что, надо было НЭП оставить, с ним бы точно мы тогда выиграли любую войну?
Тут Шувалов либо лукавит, либо действительно не понимает. НЭП свернули не потому, что он был плох для крестьян и рабочих. НЭП свернули потому, что он породил класс нэпманов — спекулянтов и перекупщиков, которые наживались на дефиците. Нэпманы были теми, кто «заработал» на перераспределении ресурсов в свою пользу. А… тогда все верно понимает и правильно защищает…
«В 1920-е годы 80% бизнеса нэпманов было ориентировано на перепродажу государственных ресурсов, которые покупались у государства, — напоминает Михаил Делягин. — Покупались по фиксированным ценам, дальше продавались по коммерческим, это, собственно, был весь этот бизнес, почему они так боялись прокуратуры. Это хорошо в художественной литературе описано. Естественно, нэпманам очень грустно, когда воровство заканчивается и начинается развитие».
Все ради будущего
Технологическое лидерство, по Шувалову, основано на свободе, а не на дирижерстве (читай — планировании). Цитата прекрасна, как и вся речь: «Технологическое лидерство основано на свободе, а не на дирижерстве. Распределение, возврат к советским моделям, налог на бездетность — все это похоронит технологическое лидерство, не дав ему родиться». Шувалов заявил, что так не будет ничего работать, и нам нельзя повторять «вот этот пройденный урок». Да и не получится повторить.
Просто забавно, но вся история советской науки держалась именно на плановости и дирижизме. «Спутник», Гагарин, «Буран», атомный проект — все это создано не стихией рынка, а государственным планированием, концентрацией ресурсов и работой тысяч инженеров, которых распределяли по предприятиям. Рыночная экономика за 30 лет не дала стране ни одного сопоставимого прорыва. Вместо этого Россия продает нефть и газ, закупает станки и забыла про космос. Шувалов говорит о свободе, но почему-то забывает добавить, что свобода не простая, а золотая — это зачастую свобода крупного капитала от социальных обязательств. Свобода платить учителю 40 тысяч рублей, свобода закрывать больницы в малых городах, продавать ресурсы, кормиться банкам и прочие приятные уху примеры.
«Заработанное всеми нами за 30 лет надо уметь отстаивать», — говорит Шувалов. Кто это «все мы»? Рабочие, которых обманули с ваучерами, наверное. Или учителя, которых давно послали в бизнес, врачи, уходящие в частные клиники, потому что в государственных нет ни оборудования, ни достойной оплаты? Нет, Шувалов отстаивает не их интересы. Он отстаивает право крупных состояний на неприкосновенность.
Отдельного внимания заслуживает финал. Шувалов привел цитату, приписав ее писателю Радзинскому: «История — это не учительница, которая тебя накажет за невыученный урок. Это надзирательница, которая тебе преподаст урок неисполнения на всю жизнь».
Без нас уже заметливые пропесочили, что фраза, на самом деле, принадлежит Василию Ключевскому, и звучит несколько иначе… «История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков». Человек, тратящий полтора часа каждое утро на изучение истории, перепутал великого историка с популярным писателем. ЕГЭ бы не сдал, но это не принципиально для нас, да, фразу сказал Ключевский, Радзинский повторил, а Шувалов повторил неправильно.
Главное, «урок неисполнения», что бы это ни значило, мы уже получили за эти 30 лет. Потому что ничего не исполнилось, но много исполняли.
Оценил 41 человек
57 кармы