Саммит паузы

ДМИТРИЙ  ЕВСТАФЬЕВ

Сегодня у нас внеплановый текст о саммите BRICS в Дели. Мое отношение к BRICS всегда было скептическим. Да, был шанс дать новый импульс этой организации на фоне саммита в Казани в 2024 г., но он бы увел ее в несколько иную сторону. Теперь понятно уже, в какую: в сторону создания системы международной торговли, защищенной от военно-силовых рисков. Идеи, обозначенные на саммите в Казани (лучшем, как с точки зрения организации, так и (что важнее) с содержательной точки зрения), причем, идеи не только России, но и КНР, никто особенно не поддержал. Слишком сильны были иллюзии договориться со слабеющими США о «кондициях». Многие тогда не могли поверить, что Трампа приведут в Белый дом. Иных уж нет, а те далече… Но время для реализации такой парадигмы трансформации BRICS во что-то более целостное упущено. Надо искать нечто новое. Но сейчас внутри BRICS для этого уже нет ресурса. А главное, очень быстро исчезает геоэкономическое пространство, в котором мог существовать BRICS.

В конечном счете эта организация - некая альтернативная и более справедливая версия доллароцентричной глобальной экономики. BRICS всегда был некоей альтернативной формой экономической глобализации. BRICS - это «клуб» или, как его стали называть для красивости, «форум». Но сейчас мы имеем мир еще не макроэкономической регионализации, но уже распавшихся связей глобальной взаимозависимости. Причем, часть игроков, ранее рассматривавшихся как лидеры глобализации (прежде всего США, «неоглобальный Лондон», да и «староглобальный» отчасти тоже) активно встраиваются в процессы «силовой регионализации». Правда, не всегда у них это получается. И появляется много нюансов и разрывов, в которых BRICS мог бы участвовать. 

Но при всей многовекторности внутри BRICS, она почти не проявилась в ходе саммита, как такового. Удалось в ходе саммита принять совместную декларацию, что сейчас случается далеко не всегда. В выступлениях лидеров стран-членов заметных противоречий не было. Да, это явно не «саммит рывка». Это саммит паузы. Но, с другой стороны, вся система международных отношений пытается сейчас встать на паузу.

Первый нюанс: если отбросить протокольные особенности, то BRICS становится евразийским объединением. Латинская Америка, как сфера влияния BRICS, начинает растворяться. Да, формально Бразилия присутствовала в Дели, а Банк BRICS возглавляет представительница этой страны. Но уровень представительства уже снижен до министра иностранных дел. И все прекрасно понимают, что это неслучайно. Происходит быстрое дистанцирование Бразилии от BRICS, причем, без смены политического руководства. Тенденция эта объективна, но во многом зависит от того, насколько США удастся сохранить нынешний уровень внешнеполитической агрессии. Так что мы наблюдаем процесс деглобализации BRICS, который, кмк, объективен и полезен.

Глобализация BRICS была связана с амбициями Китая. Особенно это проявилось в Бразилии. Но президент Лула, тесно связанный с Демпартией США, начал отруливать от BRICS еще до прихода Трампа. Напомню, как он готовил «коронационный» саммит G20 в Рио, ожидая, что Байдена все же «занесут» в Белый дом на второй срок. А когда во второй половине 2025 г. началось сворачивание китайских амбиций в Латинской Америке, процесс приобрел уже неприличные формы.

И тут обидная гипотеза: Бразилия передавалась китайцам «в удел» в рамках их торговли с «кланом Клинтонов» на условиях формирования геоэкономической «Чимерики». Как только этот проект был обнулен (еще при Обаме, судя по всему, -нашлись в США умные люди, вероятно, и сам Обама сыграл роль), статус Бразилии «подвис». Отсюда и «переворот Болсонару» и все такое. Теперь проект, похоже, закрывается окончательно. Бразилия уже не актив. С геополитической точки зрения -«пустота», а с геоэкономической - чемодан без ручки, тащить который было тяжело даже американцам в их лучшие годы.

Вторая гипотеза: приватизация Китаем BRICS (период 2018/23 гг.) отражала попытки выстроить альтернативную систему торговли углеводородами, прежде всего сырой нефтью (газ китайцы собирались получать задарма из России). Систему, выстроенную под «нефтеюань». Его именно тогда пытались запустить. И он «не взлетел». Предположу, что в «нефтеюань» отказалась играть Россия, поставившая, как условие, вопрос о политическом взаимодействии в рамках BRICS . Неизбежность этого был вынужден признать и Си. И его фраза в Казани про необходимость защиты пространства экономического роста была попыткой закамуфлированного поворота не столько в развитии BRICS, сколько в развитии самого Китая. И этот разворот не прошел. С тех пор пошла череда неудачных попыток разворота китайской политики. Отдельный разговор. Но эта суета привела к тому, что Пекин проглядел утрату контроля (абсолютного контроля, подчеркну) над КНДР.

Но, как платформа для дискуссий и диалога, BRICS будет еще долго востребован. Институциональная аморфность в современных условиях становится важным фактором привлекательности. И здесь вопрос (все время возвращаюсь к сформулированным мной на прошлой неделе «трем схематозам»): ключевые страны-участницы BRICS не могут не видеть уже идущий передел на ключевых рынках. Причем, все эти рынки, а в особенности нефтяной и продовольственный, являются крайне важными, если не сказать критическими. И не только страны-производители, но и потребители и транзитеры. Египет, например. И (нашел новый термин) «перекоммутирование» таких рынков их сильно затронет. Так что «повестка» для BRICS есть. Вопрос, как с ней будут работать.

Второй нюанс: сворачивание линии «BRICS - как выразителя интересов «глобального Юга». Она была изначально ущербна, хотя тактически и давала политический эффект, соответствуя линии Китая на расширение экономического влияния в мире. Ущербна и потому, что она позволила ряду государств этого самого «глобального Юга» политически легализовать геоэкономическое иждивенчество. Напомню о хамском выступлении президента ЮАР Рамафосы на саммите «Россия-Африка». Эта линия резко понижала геоэкономический статус России, нивелируя линию «Россия - донор безопасности». Думаю, вслед за Бразилией от BRICS начнет дистанцироваться и ЮАР. Что, кмк, укрепит целостность «форума», дав ему возможность постепенно стать «организацией».

Но встает вопрос: а насколько Китай после сворачивания глобального проекта и уклонения от прямого участия в противоборстве в Персидском заливе (где у КНР были интересы по «обе стороны баррикад») сможет претендовать на лидерство, пусть только идейно-организационное, в BRICS? Мой диагноз - не сможет. Страны BRICS все еще не хотят конфронтации с США, а доверие к Китаю за последние два года упало. Шанс на возвращение влияния до следующего (китайского же) форума у Китая есть. Но это потребует консолидации власти в Китае и принятия новой геополитической и, что важнее, геоэкономической модели.

Индия? И тут мы подходим к заключительному, третьему нюансу. Переход BRICS под контроль индийцев (а эта перспектива была обозначена, но не реализована в ходе саммита в Дели), конечно не означает автоматического перехода контроля над инфраструктурой BRICS (а она все же существует) под контроль «неоглобального Лондона», но представляет очень серьезную заявку на это. А это - прямое столкновение со «староглобальным». А еще передача лидерства Индии, а отчасти с ним и кланам «неоглобального Лондона» (естественно, не оторвавшимся от «Индийского мира») втягивает весь BRICS в борьбу за контроль над «нефтяным схематозом». Правда, это и так неизбежно.