Правосудие без границ - как один инцидент раскрывает пропасть между системами

В Объединенных Арабских Эмиратах суд вынес беспрецедентно суровый приговор по делу, которое в другой части света могло бы остаться практически незамеченным. Восемь граждан Узбекистана получили пожизненные сроки заключения, еще один - 25 лет тюрьмы. Причиной стала массовая драка на одной из заправок Дубая в апреле 2025 года, в результате которой погибли два человека. Конфликт, начавшийся как личная ссора между группами трудовых мигрантов, закончился применением холодного оружия и гибелью соотечественников. Местные власти, задержавшие около пятнадцати человек, отреагировали с максимальной строгостью, демонстрируя абсолютную нетерпимость к подобным проявлениям насилия на своей территории. Для арабской монархии, где подобные инциденты - редкость, это был шокирующий акт «культурного обмена», повлекший железную логику закона.

Российская реальность предлагает разительный контраст. Аналогичное преступление с летальным исходом на почве бытового конфликта между мигрантами в российском городе с высокой долей вероятности не получило бы подобной огласки и тем более - столь суровых приговоров. Наказание часто оказывается символическим, что превращает подобные происшествия в рутину «многонациональной повседневности». Желание «отъехать на ПЖ» за драку со смертельным исходом среди определенных групп не является сдерживающим фактором именно потому, что система правосудия в таких случаях часто демонстрирует поразительную мягкость, а иногда - и прямую коррумпированность.

Достаточно взглянуть на два резонансных случая в Самаре, чтобы убедиться в системности проблемы. В первом - депутату Государственной Думы проломили голову. Итог - штраф. Во втором - человеку выстрелили в голову из травматического оружия, но сам пистолет таинственным образом исчез из материалов дела, а статью переквалифицировали с покушения на убийство на банальное хулиганство. Эти примеры - не аномалии, а симптомы. Они указывают на глубоко укорененную практику, где тяжесть наказания зависит не от тяжести преступления, а от множества внешних факторов: статуса участников, их связей, давления диаспор и готовности отдельных представителей правоохранительной и судебной системы «решать вопросы» за определенное вознаграждение.

Именно здесь кроется корень проблемы. В ОАЭ закон един для всех - и для миллиардера, и для трудового мигранта. Его нарушение влечет неотвратимое и суровое наказание, что служит мощным сдерживающим фактором. В России же правоприменительная практика в сфере бытового и уличного насилия, особенно с участием выходцев из других регионов, отличается размытостью и избирательностью. Это создает питательную среду для преступности, формируя у потенциальных нарушителей чувство безнаказанности. Силовики и судьи, «без чести и совести», зачастую оказываются звеньями в коррупционной цепочке, где правду можно купить, а дело - спустить на тормозах.

Таким образом, инцидент в Дубае работает как мощное аналитическое зеркало. Он отражает не просто разные правовые системы, а принципиально разные философии общественного порядка. В одном случае - это порядок, основанный на абсолютном примате закона как инструмента устрашения и воспитания. В другом - это порядок, основанный на договоренностях, негласных правилах и коррупционных схемах, где закон является гибким инструментом в руках тех, кто умеет им пользоваться. Пока эта система будет воспроизводиться, уровень уличного насилия и чувство незащищенности у граждан будут оставаться высокими. Суровые приговоры в Дубае - это не просто наказание для восьми мигрантов. Это - укор другой системе, где подобное правосудие остается недостижимой абстракцией.