• РЕГИСТРАЦИЯ

Александр Васильевич Беляков о старой армии по личным впечатлениям

0 1951

http://militera.lib.ru/memo/ru...

Мемуары знаменитого штурмана, который вместе с В.П. Чкаловым и Г.Ф. Байдуковым совершил беспосадочные перелеты Москва — остров Удд (июнь 1936) и Москва — Северный полюс — Портленд (Ванкувер, США) (июнь 1937). В 1936–39 флаг-штурман дальней авиации, затем флаг-штурман ВВС. С 1940 зам. нач. Военной академии командного и штурманского состава ВВС, затем нач. Высшей школы штурманов. С 1945 нач. факультета Военно-воздушной академии.


Беляков А.В. В полет сквозь годы — М.: Воениздат, 1981

Глава первая. Русский Лион

<...>

Я перешел в восьмой класс и, как обычно, летние каникулы проводил дома у родных. После того как стало известно о войне, остаток свободного времени ушел на полевые работы и уборку урожая, а затем я отправился в Рязань. Здесь уже чувствовалась напряженная подготовка войск. Мы, гимназисты, видели отправление полков на [17] фронт. Длинными колоннами они двигались к вокзалам. Солдаты шагали тяжело — со скатками шинелей через плечо, с винтовками, вещевыми мешками. За каждой ротой тащили на маленьких колесиках по пулемету «максим». Всех нас тогда поразила эта относительная скудость вооружения нашей армии.

И вот через некоторое время печать начала сообщать о боевых действиях на фронте. В городе появились раненые. Здание нашего пансиона было использовано для размещения военнопленных. Я ходил туда за учебниками, видел пленных в наших комнатах на трехъярусных нарах. Спертый густой воздух, тлен перевязочного материала говорили об ужасах войны, причины возникновения которой так и не были нам известны, а официально объявленная версия — убийство эрцгерцога Фердинанда — казалась неубедительной.

Осенью до Рязани долетели известия о провале наступления русских войск в Восточной Пруссии. Однако занятия наши шли своим чередом, и весной 1915 года мы сдавали выпускные экзамены на аттестат зрелости, которые продолжались более месяца. В актовом зале, где проверяли наши знания, на стенах висели большие рамки, в них на синем фоне золотом — имена медалистов за многие годы. Конечно, хотелось быть в этом списке, но золотую медаль получил только один выпускник нашего класса — товарищ по парте Вениамин Кисни. Меня отметили серебряной.

Очень хотелось учиться дальше, поступить в инженерный институт. Но гимназическая подготовка не соответствовала желаемому профилю, а почти везде были конкурсные вступительные экзамены. Только в Петрограде тогда принимали в политехнический и лесной институты по конкурсу аттестатов. На что я и рассчитывал.

Между тем уже десятый месяц шла мировая война, Газеты печатали все — от объявлений «вдова с пышной фигурой» до сообщений типа «отступили на заранее подготовленные позиции». На многих участках фронта войска зарывались в окопы, тянули длинные траншеи, создавали проволочные заграждения.

Но боевые действия проходили где-то далеко от нас — за тысячи верст. И мы, выпускники, больше были заняты раздумьями о своем будущем. Перед отъездом домой я получил от руководства пансиона денежную премию — за заведование библиотекой учебников. Сразу же купил [18] себе хорошее летнее пальто, шляпу, чемоданчик — и прощай, старинная Рязань, прощай, тихая Ока, Трубеж. Встречусь ли еще когда с вами?..

И не мог я, конечно, предположить, что спустя двадцать пять лет вернусь сюда — приеду в звании генерал-майора авиации, Героем Советского Союза и начну создавать новую по тем временам Рязанскую высшую школу авиационных штурманов. На такое предсказание не отважился бы даже профессор оккультных наук из «Синего журнала».


Глава вторая. «Стреляйте, юнкер!..»

Лето 1915 года я провел у родных в деревне Починки. Приехал из Рязани франтом — в новехоньком штатском костюме, в руках — шляпа, пальто. Отец встретил меня на пути в деревню и сразу же спросил:

— Ну, что думаешь делать дальше?

— А что? Среднее образование есть. Медаль в кармане — дорога в высшее учебное заведение открыта. Буду добиваться.

— Куда же хочешь поступать?

— Еще не решил. Прельщает учеба в инженерном институте, но я привык к земле, к деревне. Хорошо бы определиться в сельскохозяйственную академию...

Нотариально заверенные копии всех требуемых документов я отправил сразу в два петербургских института — политехнический и лесной. Решил готовиться и к конкурсным экзаменам в академию, засел за всевозможные руководства, пособия. Однако вскоре стало ясно, что за лето подготовиться не успею. То, что я знал по физике из допотопного учебника Краевича, — далеко не достаточно. А новый учебник был труден, усваивался медленно. По математике необходимо решать задачи на построение, а я о них и понятия не имел. К тому же начинались летние полевые работы — это забота общая. Словом, подготовку к экзаменам мне пришлось отложить.

А война тем временем разгоралась. Царская армия терпела одно поражение за другим, отходя все дальше на восток. Немцы уже заняли часть «царства польского», продвигались в Прибалтику.

Отцу призыв в царскую армию пока не угрожал: ему было около сорока лет, и числился он в резерве — «ратником ополчения 2-го разряда». После объявления мобилизации [20] пришел приказ сдать для фронта лошадей. Но па сборном пункте Савраску нашего не приняли — нашли какие-то дефекты. Так что всей семьей в полном, так сказать, составе мы принялись за сельскохозяйственные работы, как вдруг приходят по почте два уведомления. Одно — из политехнического института: зачислен на инженерно-строительный факультет 32-м кандидатом. Другое из лесного института — зачислен студентом. Что такое 32-й кандидат, я не знал. Посоветовавшись с родными, я решил поступать в лесной.

С большими денежными затруднениями мне сшили студенческую тужурку и шинель. На фуражке с зеленым околышем теперь красовался лесной значок — две скрещивающиеся веточки с дубовыми листьями.

И вот я впервые в Петрограде. Он встретил меня туманной осенней погодой. Из облаков сыпалась мелкая водяная пыль, а я шел по проспектам и площадям, плененный величием этого города. Искал одно — находил другое, не менее интересное. Думал выйти на место Невского проспекта, где лесорубы Петра I валили когда-то вековые деревья, а попал на кладбище у Александро-Невской лавры. Здесь осмотрел могилы Достоевского, Чайковского. Мусоргского, Данзаса и даже Натальи Николаевны Пушкиной, похороненной под фамилией второго мужа — Лапского... Сколько неожиданностей таил в себе каждый переулок, каждый перекресток неповторимого Петрограда! И я шел ошеломленный, забыв о леоном институте, о войне, которая бушевала вое сильней. Но тогда для меня какие-нибудь Добрудж, Тарнополъ (Тернополь), Тульча, Могилев звучали все равно что Ливерпуль или Санта-Круз.

...Вот я попал на улицу Гоголя, на которой нет ни дворцов, ни соборов. Старые, серые дома, абсолютно такие же, как полтораста лет назад.

Здесь Достоевский писал «Белые ночи» и «Неточку Незванову». Здесь же был арестован по делу петрашевцев.

А в этом доме некогда находился ресторан Дюме, куда хаживал Пушкин. А вот дом, где жил Гоголь. Тут написаны «Тарас Бульба» и «Ревизор», «Старосветские помещики» и «Миргород». В доме № 13 некогда жили Тургенев и Чайковский. [21]

Незаметно я дошел до лесного института. В канцелярии получил студенческий билет, зачетную книжку и в тот же день снял для себя очень маленькую дешевую комнату на Песочной улице.

Здание института мне понравилось — красивый невысокий дворец в виде замкнутого квадрата с внутренним двором. Вокруг дендрарий — тенистый парк с удивительным разнообразием деревьев и кустарников. Около каждого растения — табличка на колышке и название: латинское и русское. Указана страна и район, где такое дерево или кустарник вольно произрастает.

Но помещения самого института наполовину были заняты военным госпиталем. На костылях ковыляли люди, у многих пустые рукава засунуты за пояс, головы в чалме из грязных бинтов. Война втягивала в свою разинутую кровожадную пасть молодых и здоровых парней и мужчин в новеньких шинелях и блестящих портупеях. А если возвращала их, то несчастными калеками, множившими толпы нищих в кабаках и на перекрестках улиц. Вместо с ними ползла молва, удушливая и черная, словно чад. Она проникала в дворы и дома, в одурманенные головы людей, заставляя их шептать страшные слова или оскорблять кого-то затейливой руганью...

— Богамать.., Александра Федоровна спит и видит, чтобы мы замирились с немцами — кровь-то одна. А царь знай меняет министров: Горемыкин, Штюрмер, Трепов, Голицын... А наш брат солдат гибнет. Немец вон удушливые газы пускает, англичанин придумал какую-то новую машину — танком называется, а наши генералы только и знают одно — в штыки!..

В госпитале я отыскал свою тетку — сестру милосердия, приехавшую с фронта. От нее наслушался всевозможных рассказов об ужасах полевой медицины. Но она была недовольна своим перемещением и ругала врачей, сестер за то, что они тут, в тылу, заботятся только о своем благополучии да романы заводят. Через некоторое время тетка снова уехала на фронт, успев включить меня в группу студентов, добровольно ухаживающих за ранеными. Мы помогали медицинскому персоналу, писали для раненых письма родным.

Как-то во время моего дежурства старшая сестра дала мне неожиданное поручение. В госпиталь прислали шесть билетов в театр, и требовалось сопровождать раненых на спектакль. [22]

Одетые в солдатскую форму, раненые едва передвигались, но мы все-таки добрались до театра, где я узнал, что сегодняшний спектакль — опера «Риголетто», который ставится с благотворительной целью, а в главной роли — знаменитый певец Собинов.

Наши места оказались на самом верхнем, третьем ярусе, далеко от сцены. Второй ярус тоже был занят солдатами, и лишь где-то внизу, в партере, сидели нарядно одетые дамы и господа.

Первое действие прошло в тишине. Содержание оперы для солдат оставалось непонятным: было плохо видно и слышно. Поэтому, когда закрылся занавес, второй и третий ярус ответили гробовым молчанием, лишь в партере прозвучали негромкие аплодисменты. Перед вторым действием некто в черном фраке вышел на сцену и объявил:

— Солист его императорского величества Леонид Витальевич Собинов доводит до сведения уважаемой публики, что он себя чувствует нездоровым, но будет продолжать петь...

Собинова я слышал первый раз, и пел он, па мой взгляд, отлично: редкостный, серебристый, необыкновенной чистоты и тембра тенор. Леонид Витальевич был украшением русского оперного искусства. Арию герцога од исполнил так превосходно, что все присутствующие (в том числе и солдаты второго и третьего ярусов) наградили его бурными, продолжительными аплодисментами.

Опера «Риголетто» стала памятным эпизодом моей студенческой жизни в Петрограде. Впоследствии я слышал Собинова в Москве, в Большом театре. Вокально-сценический талант Леонида Витальевича высоко оценила новая рабоче-крестьянская власть. В 1923 году ему было присвоено звание народного артиста республики.

Учебные занятия в институте шли гладко, без перебоев. Понемногу втягивался я и в те дела, которые не входили в программу, утвержденную Министерством просвещения. В значительной мере этому способствовал высокий настрой политической жизни студенчества. Все происходило как-то само собой, естественно, без особых побуждений.

Началось с того, что один из студентов предложил мне послушать выступление Рудакова.

— Пойдем, интересно будет... [23]

Я усомнился: что же интересного, если доклад о войне и литературе. Но вечером отправился в объявленную аудиторию. Студентов пришло много, более сотни. Рудаков, студент старшего курса, был одет не по форме — в поддевке деревенского типа. Однако говорил действительно интересно.

Докладчик очень умело подобрал высказывания различных писателей, в том числе Горького, о причинах возникновения войны, о роли в ней различных государств и отношении народных масс к войне. К содержанию доклада полиция не имела оснований придраться: все высказывания были взяты из опубликованных книг и брошюр, из периодической печати. Однако выводы напрашивались сами собой: мировая война — это империалистическая бойня, война капиталистических государств за передел колоний, за рынки сбыта, война несправедливая, и мы против нее!..

Студенческое собрание закончилось поздно. В свою крохотную комнатушку я возвращался в приподнятом, возбужденном настроении, похоже впервые задумавшись над тем, кто же по-настоящему борется за нужды трудового народа...

А Петроград жил своей сумбурной ночной жизнью. Из ресторанов доносились ноющие звуки скрипок: полуголодные инвалиды и старички наигрывали модное в то время аргентинское танго. Рестораны были набиты кутящими офицерами, спекулянтами, анархистами и проститутками. Шумные компании усаживались в экипажи, запряженные унылыми клячами, и с песнями переезжали в другой квартал.

Случалось, в ночи раздавался одинокий выстрел. Эхо билось о каменные берега улиц и площадей. Нищие, гуляки, одинокие дамочки, словно тараканы, прятались за железные решетки подъездов. За мутными стеклами окон гас свет, задергивались занавески. Откуда-то доносился гулкий топот копыт, бряцание шашки. Ночная жизнь военного Питера...

Но в ней было тайное большое движение, ускользающее от ушей царской охранки и полиции. Прощаясь со мной после студенческого собрания, рыжеволосый старшекурсник вынул из внутреннего кармана пиджака сложенную пачку каких-то бумаг ж сказал:

— Почитай дома. Через два дня вернешь...

Это было информационное сообщение о состоявшейся в сентябре 1915 года в Швейцарии Циммервальдской социалистической конференции интернационалистов, на которой был принят манифест, осуждающий империалистическую войну и призывающий к скорейшему окончанию войны без «аннексий и контрибуций». В конференции участвовал Ленин.

Для меня все это было необычайно новым. Кто такой Ленин? Социалисты? А что означает «интернационал»? Партия, группа или политическое течение? У кого на эти вопросы получить разъяснения?

Поехали мы однажды на Высшие женские курсы. Собственно, пригласили нас на танцульки, но народу, студентов и курсисток, собралось много. Не обошлось без сходки. В одной из аудиторий кто-то вытащил на средину стол, и на него взобрался хорошо подготовленный оратор в студенческой куртке.

— Уважаемые кружева и пуговицы! — обратился он к присутствующим. — Все притихли. — Вам хорошо известно, какую непопулярную в народе и ненужную для страны войну ведет наше царское правительство. Оно гонит на фронт пушечное мясо — миллионы солдат, которые гибнут «за веру, царя и отечество». Но нужна ли эта война нашему народу? Группа студентов-социалистов поручила мне объяснить вам полную несостоятельность царского правительства помещиков и фабрикантов...

Тут в аудиторию вошел человек в форме надзирателя, свет мгновенно потух. Оратор спрыгнул со стола и смешался с выходящими из аудитории. Задержать его «надзиратель» не смог.

Другой раз один из студентов предложил мне послушать выступление Морозова.

— Ты знаешь, кто этот Морозов? — спросил он меня. Я ответил, что знаю профессора Морозова — ученого, специалиста в области лесоводства.

— Да нет, не тот. Мы пойдем на вечер, где будет выступать бывший узник Шлиссельбургской крепости, известный революционер Николай Александрович Морозов. Его пригласили студенты.

По дороге в аудиторию я получил подробные сведения о докладчике. Н. А. Морозов — выходец из помещичьей семьи, но с ранних лет принимал участие в политической работе, направленной на свержение царского самодержавия, вступил в тайную организацию, которая не отрицала террор и подготовила убийство царя Александра II. Морозов [25] входил в состав ее исполнительного комитета. Осужденный по делу народовольцев, четыре года провел в Петропавловской крепости, свыше двадцати лет — в Шлисселъбургской.

В заключении и на свободе Морозов много занимался научным и литературным трудом, он написал немало стихотворений, посвященных физике, математике, астрономии и химии, в которых без труда можно было уловить горячие стремления к революционному переустройству общества.

На том вечере Николай Александрович читал нам свои стихи из сборника «Звездные песни». За издание их в 1910 году он был осужден еще раз и заключен в Двинскую крепость. Тюрьмы не сломили дух революционера, его пламенных надежд на крушение старого мира. Одет он был очень просто, в волосах — густая седина, а дружеский, приветливый взгляд и по-молодому восторженная речь вызывали всеобщую симпатию студентов.

Много лет спустя я узнал, что шлисселъбургский узник Морозов после Октябрьской социалистической революции посвятил себя научно-педагогической деятельности и в 1932 году был избран почетным членом Академии наук СССР.

А тем временем шел второй год войны, которая опрокинула все мои планы и направила жизнь по иному пути. Указ о досрочном призыве на военную службу предоставил право нам, студентам высших учебных заведений, получить в военном училище подготовку по очень короткой программе — за каких-то четыре — шесть месяцев. И не долго думая я забрал свои документы и направился в Константиновское артиллерийское. Служба в артиллерии мне казалась интересной. Но там спросили: «Золотая медаль за гимназию есть?..» Золотой не было, поэтому тут же пришлось от затеи отказаться. По совету одного из студентов поехал тогда к морякам. Оказалось, что пока могут принять только в училище береговой службы. После короткого раздумья решил, что гардемаринские классы не по мне, и вот сел в поезд и поехал в Москву.

В России тогда было более десяти военных училищ. Первым «по чину»».считалось Павловское, вторым — Александровское, третьим — Алексеевское. Собственно говоря, можно было поступить в школу прапорщиков, куда студентов направляли воинские начальники, не спрашивая согласия. Но это были скороспелые военно-учебные заведения, разбросанные по многим городам. Располагались они в малопригодных помещениях и плохо снабжались. Поэтому, не дожидаясь такого направления, я и отправился по собственной инициативе в Москву.

Прямо с вокзала пошел искать Александровское пехотное. Оно располагалось на Арбатской площади, по рассказам, имело многолетнюю историю, большие традиции. Муштрой отличалось умеренной — не в пример Алексеевскому пехотному, где за любые, даже незначительные проступки ставили под ружье. Это тяжелое наказание — стоять не менее часа в положении «смирно» с винтовкой «на плечо» и пудовым вещевым мешком за спиной.

Александровское училище располагалось в великолепном здании бывшего дворца Апраксина, украшенного двенадцатью импозантными коринфскими колоннами. В канцелярии адъютант начальника училища, просмотрев документы, предложил мне написать заявление:

— Считайте себя принятым, но... необходимо представить справку о благонадежности, — и объяснил, где ее получить.

Я решил со справкой не спешить, сначала поехать к отцу в деревню. В деревне было привычно тихо, приближались очередные полевые работы — сенокос, жатва. Погостив недельку, вместе с отцом опять поехал в Москву, От Богородска до столицы поездом полтора часа. В одном из переулков Мясницкой улицы отыскали это самое пресловутое 3-е управление. Долго заполнял там какие-то бумаги, писал заявление. Через полмесяца получил требуемую справку.

А между тем печать все чаще помещала сообщения о военных неудачах на фронтах. На Балканах поражение войск Сербии и Черногории. В Черном море наводил страх крейсер «Гебен». Дирижабли «Цеппелин» появились над Англией, над Парижем. А когда в марте печать запестрела объявлениями и плакатами о новом внутреннем займе на 2 миллиарда рублей сроком до 1926 года, всем стало ясно, что у царского правительства денег для ведения войны нет. Экономическое положение в России становилось все более тяжелым.

Недостаток продовольствия в стране принял угрожающие размеры. Мясо подорожало до 20 рублей за фунт, сало — до 30 рублей. Женщины дневали и ночевали в очередях [27] за хлебом и за всем, что удавалось выпросить у лавочников. Как обычно бывает во время войны, самые неожиданные формы и размеры приобрела натуральная торговля.

Продовольственный вопрос рассматривался в Государственной думе, и, как выяснилось, из-за разрухи и беспорядка на железнодорожном транспорте много мяса, заготовленного для фронта, испортилось. Министр земледелия вынес на обсуждение смехотворный проект закона: «Прекратить в стране убой скота, а для населения установить употребление мяса только три дня в неделю...»

О мире никто не хотел думать. Русский царь в обращении к английскому королю подтвердил, что «мир будет достигнут только победой». Война уже перерастала в мировую. В августе 1916 года против Германии выступили еще две страны: Румыния и Италия. Основным поставщиком оружия, обмундирования и продовольствия для стран блока Антанты теперь стали Соединенные Штаты Америки, которые богатели на войне и быстро развивали военную промышленность.

Царской армии не хватало оружия, патронов, снарядов, к тому же необходимо было оплачивать иностранную помощь, пополнять ряды армии. И вот безусые подмастерья, учащиеся покидали мастерские и классы, напяливали не по росту шаровары и сапоги и, пройдя ускоренный курс солдатской муштровки, заполняли эшелоны, еще пахнувшие кровью, грязью, нечистотами, и уезжали в западном направлении. В газетах и журналах снова появились объявления во всю страницу о том, что правительство подготовило второй выпуск облигаций внутреннего займа, уже на сумму 3 миллиарда рублей, а всего за 1916 год — на 5 миллиардов!

Разруха охватывала всю страну, зрело недовольство народа войной. В промышленных центрах начались стачки, забастовки, массовые народные демонстрации, для подавления которых царское правительство начало повсеместно применять винтовки и пулеметы.

Обо всем этом мы узнавали понаслышке. Царская цензура тщательно скрывала от общественности факты многочисленных выступлений рабочих в Петрограде, бунты женщин в очередях, столкновения рабочих и солдат с полицией. В народ просачивались сведения о том, что многие высшие должности в государстве поручаются немцам, так как жена царя, эта «гессенская муха», — немка, говорили, [28] что тут недалеко и до измены. Поползли слухи о появлении в Петрограде некоего старца — Григория Распутина, который с царицей шашни завел. Будто бы этот полуграмотный сибирский мужик помогает царю смещать и назначать министров.

Вот в этой обстановке экономической разрухи, политического кризиса в Москве, на Знаменке, у дверей училища к назначенному сроку и собралось нас 900 человек. Одеты — кто в чем, в общем небогато. Комплектовался батальон. Построили всех на улице, рассчитав по ротам. Я попал в 8-ю. Состав ее оказался весьма, разнообразным. Многие не имели даже среднего образования, в основном это были мелкие служащие торговых, административных учреждений, несколько семинаристов, великовозрастные торговцы, дельцы, попавшие по протекции, чтобы не сразу ехать на фронт.

Мы познакомились с нашими курсовыми офицерами. Один из них, подпоручик Ветров, прикомандирован после ранения; другой — поручик Джуркович, серб по национальности, поджарый, худощавый, — тоже побывал на фронте; третий — прапорщик Тарновский, московский юрист.

Два месяца нас не выпускали из стен училища, пока мы не научились как следует отдавать честь при встрече с офицерами. В увольнении нам запрещалось посещать клубы, народные столовые, платные места гулянья, торговые ряды на Красной площади. В театрах не разрешалось сидеть ближе седьмого ряда партера и ниже второго яруса лож.

Давно заведенный в Александровском училище распорядок выдерживался строго. В 5.45 поверка, далее подъем, утренний осмотр, молитва, гимн, чай, занятия. Завтрак — 12.30, потом опять занятия. Занимались мы в две смены: если один батальон до обеда в классах, то второй — на строевом плацу. Обед — 17.45, затем отдых и вечерний чай. В 21 час прослушивали вечернюю зорю, после чего — перекличка и отбой. В 23 часа тушили свет.

Обучение проводилось по устаревшим программам, почти без учета требований новой войны. Ничего мы толком не узнали ни о военных действиях в условиях полевых заграждений, ни о принципах взаимодействия родов войск, ни о новых типах тяжелой артиллерии, ни о применении на войне автомобилей, авиации. Зато на строевую муштру времени в училище не жалели... [29]

В туго затянутой ремнем шинели с погонами и с вышитой буквой «А» (Александровское) отрабатываем основную стойку — плечи развернуты, корпус прямой, руки по швам, голова не опущена, но и не закинута, глазами «едим начальство».

— Вы что, юнкер, стоите, как беременная баба! Уберите пузо!..

На первых же занятиях подпоручик Ветров толкнул меня ножнами своей шашки в живот, «популярно» объяснив положение основной стойки.

По программе необходимо было освоить порядок работы «довольствующей» роты. Я попал на кухню в распоряжение какого-то военного чиновника. Занятый другими делами, он на ходу кинул мне составленное недельное меню завтраков, обедов и ужинов, буркнув при этом:

— Составляйте раскладку! Как составлять — все написано. Вот ключи от погребов и кладовых. Продукты выдавайте поварам по раскладке, но точно по весу. Весы в кладовой, — и ушел.

Итак, мне предоставлена полная самостоятельность. Быстро освоив продовольственную премудрость, я легко составлял эти раскладки. Ко мне на кухню ходили по вечерам мои ротные однокашники подкрепиться казенными харчами: питание в училище было довольно-таки скромное.

Вскоре посыпались взыскания — за дело, без дела: наряд вне очереди, выговор, гауптвахта. Несмотря на быстроту такого обучения, я все-таки сумел освоить трехлинейную винтовку образца 1891 года и пулемет «максим». Но когда дело дошло до стрельбы в тире, я, лежа за пулеметом, замешкался, и курсовой офицер, опять ткнув меня ножнами шашки, закричал:

— Стреляйте, юнкер, черт вас побери! Чего спите?!

А спал-то, скорее всего, не я...

Боевые действия Румынии против Австро-Венгрии показали, что новая союзница России совершенно не готова к войне: в ноябре она потерпела поражение. Треть румынской армии попала в плен. Пал Бухарест. Оставшиеся части союзнической армии отвели в провинцию Молдова, а русскому командованию, чтобы прикрыть Бессарабию, пришлось сдвинуть весь фронт на юг. Теперь он был невероятно растянут — тысячи верст земляных укреплений, проволочных заграждений. [30] Войска стояли друг против друга в окопах и вели ленивую перестрелку. Война приняла затяжной, позиционный характер.

Незадолго до Нового года дворцовые сановники не хуже заправских бандитов расправились с фаворитом императрицы — Гришкой Распутиным, воображая, будто пишут новую страницу в истории России.

В конце января 1917 года подошел наш выпуск из училища. Всем присвоили чин прапорщика с перспективой производства в подпоручики. Выдали обмундирование — китель, брюки, пару сапог и снаряжение — шашку, револьвер, компас, полевой бинокль, а также чемодан, складную кровать и две пары белья.

И вот я — девятнадцатилетний прапорщик, с одной звездочкой на единственной полосе защитного погона. Осталось выбрать назначение. Батальон построили в большом зале (бывшей церкви училища). На классных досках мелом написаны города и номера пехотных полков (в основном запасных). Вызывали по списку. Я выбрал 215-й пехотный запасной полк во Владимире.

...На улицах столицы бывшего русского княжества полно снега. Весело поскрипывая, сани несут меня к месту службы. Извозчик, как заправский гид, поясняет по ходу, сильно окая — «по-володимирски»:

— Это вот наша главная улица. Шалопаевка называется, потому как тут полно гуляющей молодежи. Особливо вечером... А вот улица Тюремная, тута тюрьма...

Подъезжая к окраине города, увидел большой плац, окруженный оградой, несколько кирпичных казарм и входные ворота, на которых золочеными буквами написано: .«10-й гренадерский малороссийский имени графа Румянцева-Задунайского полк». Вот оно что! Здесь до войны стоял строевой пехотный полк, сейчас он на фронте, а в казармах теперь 215-й запасной.

Как-то пойдет моя армейская служба?..

Нельзя сказать, что ускоренный курс в Александровском училище прошел для меня бесследно. Я старался постичь азы воинской премудрости: командирские навыки, организацию военного дела, успел познакомиться с биографиями и почитать в училище сочинения видных русских военачальников, твердо усвоил некоторые истины суворовской науки побеждать.

В век жестокой дисциплины, когда тиранство считалось добродетелью, Суворов допускал возражения «нижнего [31] высшему, но с тем, чтобы они делались пристойно, а не в многолюдстве, иначе будет буйство...» «Местный лучше судит по обстоятельствам; я вправо, — должно влево, — меня не слушать; я велел вперед, ты видишь, — не иди вперед». В турецких походах, на штурмах Варшавской Праги, в снегах Финляндии ковались суворовские чудо-богатыри. И, столкнувшись с армией, воспитанной Бонапартом, разбили ее в долинах Северной Италии. Русский солдат исколесил всю Европу, побывал в Персии, перешел не один заснеженный горный перевал, стоял на «линии» в пустынях Средней Азии, повидал на своем веку немало народов. И говорил Суворов твердо: «Горжусь, что я русский!..»

«Сам погибай, а товарища выручай», «Не бойся самостоятельности», «Действуй целеустремительно», «Службу ставь выше личных дел». Немало подобных истин, вычитанных у А. В. Суворова, М. И. Кутузова, М. Д. Скобелева, М. И. Драгомирова, усвоил я и принял как откровения, чтобы находить путь к сердцу и разуму русского солдата.

Меня назначили младшим офицером 3-й роты, многие солдаты которой годились мне в отцы. В казарме размещены все были очень плотно, на трехъярусных нарах — скученность и духота. Командование в роте — кадровый состав офицеров и унтер-офицеров, а также переменный состав. Переменный предназначается для отправки на фронт — в каждой роте 300 человек, подготовленных по десятинеделъной программе. Я, конечно, в переменном составе. Но когда на фронт — неизвестно. Предстоит еще заниматься подготовкой маршевой роты.

Гнетущее впечатление произвел на меня кадровый офицерский состав, уже побывавшие на войне люди, которым все нипочем, в большинстве своем пьяницы и картежники. В казарме они почти не появлялись, оставив роту на полное попечение фельдфебеля да унтера.

Не прошло и недели моего знакомства с полком, готовящимся к войне «за веру, царя и отечество», еще не успел я обжить снятую на Тюремной улице комнату, как меня вызвали в штаб к адъютанту полка. Здесь я получил предписание выехать в Тверскую губернию для изучения саперного дела и сразу же отправился в дорогу.

Вернувшись из командировки в конце февраля, я попал в гущу событий, охвативших страну. Телеграф принес знаменательное известие: пало самодержавие. [32]

Это было 23 февраля, в Международный женский день (по старому стилю). По призыву большевиков в Петрограде бастовало около 50 заводских предприятий, 90 тысяч: рабочих и работниц вышли на улицы. Многолюдная демонстрация трудящихся прокатилась и по Владимиру. Город был неузнаваем. В самом воздухе витало нечто новое — радостное, тревожное и непонятное. Прохожие шагали по улицам торопливо и деловито, словно подгоняемые какими-то известиями. То и дело долетали новые странные и непривычные слова: «советы», «солдатские депутаты», «сепаратный мир», «коалиция», «временное правительство». А демонстранты, проходившие по главной улице с красными плакатами и транспарантами-призывами: «Да здравствует революция!», «Свобода, равенство, братство», «Долой самодержавие!», стали приближаться к нашим казармам.

Командир полка полковник Попов решил не допустить их, организовал заслон. Учебная команда полка была построена в две шеренги с винтовками и боевыми патронами. Попов верхом на белом коне разъезжал перед фронтом заслона и, когда демонстрация приблизилась, прокричал:

— Расходись!.. Назад, в город!..

В ответ раздались возгласы демонстрантов:

— Товарищи солдаты, выходите из казарм! Давайте на демонстрацию! Долой царя!

И тут командир полка приказал начальнику учебной команды открыть огонь. Тот по всем правилам распорядился:

— Заряжай!..

Солдаты вложили обоймы с патронами в винтовки.

— Первая шеренга с колена, вторая стоя... — командовал он.

Солдаты нехотя приложили винтовки «к плечу». Казалось, вот-вот произойдет непоправимое. Послышалась громкая команда:

— Пли!

Но... выстрелов не последовало! Солдаты только сработали затворами и выбросили патроны из винтовок. Это произвело магическое воздействие. Демонстранты бросились на полковника, вмиг стащили его с лошади и избили. А мы, солдаты и многие младшие офицеры, примкнули к колонне. Некоторые прицепили к шинелям и на папахи [33] красные ленточки. По улицам города теперь шла многочисленная революционная процессия.

Политические события в стране развивались быстро. Революция свершилась. Россия искала пути в будущее, пробиваясь сквозь сеть окопов и проволочных заграждений, металась по митингам восставших полков и бесконечным заседаниям политических партий. Рабочий класс почувствовал свою силу, и хотя в Зимнем дворце заседало Временное правительство князя Львова и Керенского, в Петрограде от имени Совета рабочих и солдатских депутатов издавались приказы, писались прокламации, воззвания. Крупным шрифтом был набран приказ № 1 и манифест, начинавшийся историческими словами: «К гражданам России!»

Впоследствии Керенский заявил, что он отдал бы несколько месяцев своей жизни, только бы этот приказ не был составлен и опубликован. Но приказ уже отпечатали и разослали по многим городам. Советы рабочих и солдатских депутатов действовали!

Вскоре и у нас в полку был избран солдатский комитет, в котором я представлял 3-ю роту. В городе образовался Совет рабочих и солдатских депутатов. Товарищи доверяли мне и поручили работу в комиссии по определению годности солдат к военной службе.

В те дни прозвучал пламенный призыв: «Да здравствует социалистическая революция!» В Петроград из эмиграции вернулся вождь пролетариата Ленин.

Я прочитал немало воспоминаний, беседовал со свидетелями революции, с ее участниками. Все они с увлечением, приводя массу подробностей, рассказывают о встрече Ленина на Финляндском вокзале, о том, как рабочие подняли Ильича на руки и понесли на броневик. Как он закончил свою краткую речь лозунгом «Да здравствует социалистическая революция!» и вскинул над толпой руку.

В те дни европейские осведомительные агентства писали:

«Временное правительство имеет сильного противника в лице вожака большевиков профессора Ленина. Ленин известен как большой идеалист, человек на редкость честный, безукоризненный в личной жизни... В руках его приверженцев сорок тысяч винтовок и тридцать тысяч револьверов, взятых на артиллерийском складе еще в первые дни революции...» «С воскресенья в Петрограде находится [34] Ленин, лучший специалист в области русского аграрного вопроса... По прибытии его посетили делегаты всех русских социал-демократических организаций, прося содействия в деле немедленного созыва всех русских социалистических организаций, а также партий большевиков и меньшинства. С вмешательством Ленина в русскую революцию последняя приняла совершенно новую форму...»

В сущности, европейские агентства не ошибались, истинная социалистическая революция начиналась только теперь. Ни Временное правительство, ни какие-либо другие внутренние или внешние силы не могли остановить ее развитие. И вот в Петроград, в особняк Кшесинской, уже со всей России летели поздравительные телеграммы и сведения о первомайских демонстрациях.

Первомайские торжества прошли и во Владимире. Запомнился мне этот день. Развевались флаги, сверкали на солнце медные трубы оркестров. Колонны демонстрантов шли с плакатами: «Долой войну!», «Да здравствует демократический мир!», «Земля — крестьянам!», «Восьмичасовой рабочий день!». Сменяя друг друга, ораторы выкрикивали лозунги. Но вот над толпой взмыл голос, пронзительный и грозный, который подчинил себе всех:

— Вставай, проклятьем заклейменный!..

И все запели. Пели без нот, без дирижера. Но пели так, словно от этой песни зависела судьба, словно не было на свете ничего важнее ее — песни, сочиненной двумя французскими коммунарами.

Я читал и слушал удивительнейшие рассказы о событиях, происходящих в мире под звуки этой песни. Но и сейчас, слушая ее, я неизменно вижу одну и ту же картину: рабочие и солдаты нашего 215-го пехотного полка в памятный день Первомая семнадцатого года идут во главе демонстрации по древнему Владимиру.

На съездах, при встречах и последних проводах я всегда запеваю ее одним из первых и пою до конца, вместе со всеми...

Незаметно подошло лето. Кровавое, бурное лето 1917 года.

Состав Временного правительства стал меняться, вскоре пост военного министра в нем занял краснобай А. Ф. Керенский. Под его руководством 18 июня в Галиции было начато бесславное наступление наших войск, [35] в том числе армии генерала Л. Г. Корнилова. Сначала оно проходило с успехом: был занят город Галич, число пленных, в основном австровенгров, достигло 20 тысяч человек. Но 5 июля Гинденбург усилил войска, немцы перешли в контрнаступление и прорвали фронт на участке 130 верст.

Чтобы как-то отвлечь немцев, по указанию Керенского был организован такой же безуспешный прорыв русских войск под Сморгонью и Двинском, где были отмечены случаи невыполнения боевых приказов целыми полками и дивизиями. Печать начала писать о «развале русской армии», «о вредной деятельности социалистов-интернационалистов», «о самоуправстве Советов рабочих и солдатских депутатов, солдатских комитетов», запестрели объявления о денежном «займе свободы, 1917 года» — сроком на 54 года!

Вот в этой сложной обстановке моя рота походным порядком была направлена в город Суздаль — ловить дезертиров, которых там якобы очень много. Два перехода пешком — туда и обратно по 35 верст — я совершил впервые в жизни и, конечно, стер ноги. Дезертиров в Суздале мы не нашли, в роте же после возвращения недосчитались пяти солдат. И тут же я получил назначение отправиться на фронт и доставить в 4-й Кавказский стрелковый полк 300 человек. Изучил наставление по перевозке войск: на вагон — 40 человек, 8 лошадей. Маршрут — Владимир, Москва, Ржев, Великие Луки, конечная станция Режица (ныне Резекне). Оттуда — походным порядком на фронт к городам Крейцбург и Якобштадт на реке Западная Двина.

Сначала все шло по порядку. Я, начальник железнодорожного эшелона, заказываю по телеграфу обед, ужин для солдат. Но на одной из станций ужина не оказалось и питательный пункт был закрыт. Солдаты, звеня котелками, ложками, высыпали на платформу. Узнав, что ужина нет, обступили меня и с угрожающим видом принялись кричать и ругать все, какое знали, начальство. Неприятное чувство без вины виноватого шевельнулось где-то в душе.

Но тут я вспомнил, что в вагоне у меня есть запас черных сухарей, а воды горячей на станции — сколько угодно. Объяснил солдатам положение, сказал, что выдадим сухой паек, и они, ворча, недовольные, разошлись по своим местам. Зато на следующей станции высыпали [36] на платформу и растащили всю снедь, какая нашлась у торговок. Военный комендант немедленно дал по пути следования эшелона телеграмму: «Идет «буйный эшелон». После этого поезд мчался мимо промежуточных станций, и я едва уговорил машиниста останавливаться в местах питательных пунктов.

По прибытии в Режицу раздал роте оружие, патроны, сухой паек. Дальше мы шли походным порядком. В Крейцбурге (ныне Крустпилс) представители 4-го Кавказского стрелкового полка приняли солдат, распределили всех по ротам, а меня назначили младшим офицером в саперную команду.

Вот и землянки, на обратном скате пологого овражка, добротные, с печами, наружными уборными. Полы дощатые, в помещениях чисто. В офицерской землянке — полевой телефон в штаб полка. В ней жили начальник команды — капитан, поручик, подпоручик, добавился прапорщик.

Рассказов много. Более двух лет на этом участке фронта полк удерживал на левом берегу Западной Двины укрепленную зону в районе Якобштадта (ныне Якобпилс). Участок был спокойный. Вдруг недели две назад рано утром немцы открыли интенсивный артогонь и перешли в наступление. Якобштадт мы оставили целым и невредимым. А когда перешли на правый берег реки, то в Крейцбурге решили подорвать все, что можно, чтобы немцам не досталось. Город во многих местах выгорел, торчали одни печные трубы.

Что же будет делать саперная команда, думал я. Выяснилось — будем укреплять вторую линию окопов, а первая уже отрыта, и в ней роты полка расположились почти по самому берегу Западной Двины. Немцы на правый берег не пошли.

В моей команде взводы саперов (землекопов), плотников, каменщиков и минеров-подрывников. Солдаты дело свое знают. Наша задача — строить на второй линии окопов пулеметные гнезда, блиндажи, убежища с деревоземляным покрытием. Мне достался замок барона Корфа. Его необходимо было приспособить к обороне.

Замок стоял почти на берегу реки. Над одним из его зданий возвышалась пирамидальная четырехгранная башня с большими наружными часами, в стене которой зиял пролом от артиллерийского снаряда. Стрелки часов выскочили наружу и застыли в неестественном положении. [37]

Моей задачей было использовать стены ограждения замка для устройства пулеметных точек и убежищ. И мы приступили к работе. Работали ежедневно. Обед нам привозила походная кухня, запряженная доброй лошадкой. Помех особых не было. Но как только немецкие наблюдатели с противоположного берега замечали движение солдат, противник открывал по замку методический артиллерийский огонь, — мы прятались в убежище. Крепкие старые стены ограждения, хозяйственных сараев и других строений хорошо защищали от легкой артиллерии, хотя были, конечно, раненые и убитые.

Так прошел август, сентябрь. Осенью офицеры саперной команды под различными благовидными предлогами начали исчезать из прифронтовой полосы. Первым, якобы в отпуск, уехал капитан. Затем поручик подался в госпиталь и также не вернулся. За ним последовал подпоручик, и наконец в команде остался только один офицер — я. Времени свободного было предостаточно. Используя его для чтения вслух газет в солдатских землянках, я попутно отвечал на вопросы, которых накопилось множество. В девятнадцать лет, конечно, ни житейского, ни боевого опыта. Поэтому отвечал, как мог. Часто помогал солдатам писать письма домой, адреса на конвертах-самоделках, сложенных треугольниками. Много тогда было малограмотных.

Вскоре и здесь солдаты избрали меня в состав ротного комитета, поручив связь с полковым солдатским комитетом, который вместе со штабом 4-го Кавказского стрелкового полка находился верстах в четырех от берега реки. Бывая там, я все больше убеждался, что настроения солдат полковому комитету хорошо известны: поскорее закончить войну — да по домам.

Но как ее закончить? Недалеко от замка барона Корфа, посредине реки, был небольшой, заросший кустарником остров. Русские и немцы выбрали его для братания. Те и другие небольшими группами перебирались на остров в лодках, и здесь происходила дружеская встреча противников. А командование полка, хотя формально и не запрещало братание, настойчиво препятствовало проникновению каких-либо сведений о революционных событиях в стране, особенно в Петрограде, всячески стремилось не допустить «самочинных» солдатских собраний и митингов. Только благодаря большевикам правдивые вести все же просачивались к нам. Изредка появлялись [38] большевистские газеты «Окопная правда», «Солдатская правда». Из разноречивых толков официальной печати было ясно, что твердой политики окончания войны придерживается лишь одна партия — ленинская. И в окопах все чаще слышались призывы к невыполнению распоряжений высших офицерских чинов и Временного правительства, ибо эти распоряжения шли вразрез с чаяниями и думами солдатских масс. Поэтому всех нас обрадовало и вдохновило известие: Октябрьская революций свершилась...

С большой радостью и одобрением солдаты узнали о первых декретах рабоче-крестьянского правительства. Когда на очередном собрании я зачитал исторические Декреты о мире и о земле, посыпались вопросы: «Что такое аннексия?», «Что значит мир без аннексий и контрибуций?», «Когда будет заключен мир?», «Кто будет отбирать землю у помещиков, а заводы у фабрикантов? Когда?».

К нам в комитет стали приезжать представители полковой и дивизионной солдатских организаций и привозить все новые известия. Пересказывали захватывающие сведения о том, как в Петрограде революционные солдаты и матросы штурмовали Зимний дворец, где засело Временное правительство, как этих «временных» посадили в Петропавловскую крепость, как восставшие расправлялись с городовыми и полицейскими. И еще много рассказов достоверных и малодостоверных о прошедших событиях, о смелости и мужестве борцов за социалистическую революцию.

Солдаты нашей команды с волнением и восторгом слушали о том, что происходило в Петрограде. Многое было еще недостаточно ясным, но Декреты о мире и о земле были понятны всем. Написанные В. И. Лениным, эти первые документы Советской власти принял II съезд Советов. Он же одобрил постановление об образовании в армии временных военно-революционных комитетов, на которые возлагалась ответственность за сохранение революционного порядка и устойчивость линии фронта. Командование фронтов обязано было подчиняться распоряжениям комитетов.

...В то утро я встал рано. Обошел и проверил посты охраны, караулы — все в порядке. Поторопился в землянку, где меня ждал солдат, выполнявший обязанности парикмахера. Он уже приступил к стрижке, как в землянку неожиданно вошли члены ротного комитета. Председатель комитета держал в руках слегка помятый тонкий лист бумаги с нечетким машинописным текстом.

— Вот получили из штаба полка новый декрет, — сказал он. — Послушайте. — И зачитал с запинками и пропусками постановление «Об уничтожении чинов и орденов в армии и о выборности командного состава».

— Так, значит, не будет у нас больше ни прапорщиков, ни поручиков, ни генералов? — переспросил я.

— Выходит дело так, не будет, — ответил председатель. — Вот мы и пришли к вам, «господин прапорщик», — разрешите вас так назвать в последний раз, — чтобы снять с вас погоны.

Погоны у меня фронтовые, защитного сукна, плотно пришиты к кителю. Но у председателя перочинный ножичек, да еще взяли ножницы у парикмахера, и через несколько минут я оказался без погон.

А теперь сдайте оружие, — потребовал председатель.

Я отстегнул наган вместе с кобурой и передал его представителям комитета.

— Оружие вручим новому начальнику команды. Выборы будут сегодня вечером на собрании.

День прошел как обычно. Все светлое время работали по укреплению стен замка. Вечером я вернулся в землянку и на собрание солдат решил не ходить: пусть без меня — смелее будут высказываться, подумал, и сел за письмо родным.

Наутро ко мне снова пришли все члены комитета и, улыбаясь, дружески пожимая руку, объявили, что солдаты избрали меня начальником саперной команды. Мне тут же вернули наган. Погоны со своей шинели я снял сам. Очень обрадовало доверие, которое мне оказали, и, вдохновленный, я приступил к своим новым обязанностям.

Пришла зима — трудная, голодная зима 1918-го. Мясо, хлеб, другие продукты поступали на кухню с перебоями. Приходилось урезать суточную норму, но солдаты не жаловались. Хуже было с лошадьми. Сена и овса почти не стало. Экономили каждую травинку. На ночь повозочные изловчились загораживать выход из конюшни свежесрубленными деревьями. Даже из моей землянки был слышен щемящий сердце шум — лошади грызли [40] кору и стволы. Через некоторое время начался падеж животных.

Ну а как шло дело с «замирением»? Мы получали газету «Солдатская правда», которая на третий день Великой Октябрьской социалистической революции писала: «Революционная армия не сумеет защитить революцию от всяких посягательств империализма, пока новое правительство не добьется заключения демократического мира, который оно непосредственно предложит всем народам». Нам было известно, что советское рабоче-крестьянское правительство вело переговоры о заключении мира. Совет Народных Комиссаров неоднократно обращался к государствам Антанты с предложением начать переговоры о заключении демократического мира без аннексий и контрибуций. Содержание Декрета о мире было доведено до сведения всех воюющих и нейтральных стран. Однако империалисты организовали вокруг декрета заговор молчания.

Кадеты, эсеры и меньшевики решили использовать это непризнание империалистов Запада и стали распространять ложные слухи о том, что большевики обманули народ обещанием мира, что без согласия союзников не может быть и речи о прекращении войны. Но враги Советской власти были бессильны приостановить начавшиеся переговоры. Солдатские массы убедились в том, что только большевики защищают интересы рабочих, крестьян и солдат, что только они могут дать действительный и справедливый мир и вывести страну из войны.

Задолго до заключения перемирия Советское правительство приступило к демобилизации старой армии. Пошли настойчивые слухи о подготовке к отводу нашей дивизии в тыл. И вот в середине февраля моя саперная команда вместе с другими ротами полка направилась в Ржев.

По прибытии в город нас разместили очень скученно, в деревянных бараках. Но это временно, потому что весьма скоро началась стихийная демобилизация. В ротах и командах солдаты принялись делить остатки продовольствия и обмундирования. Мне досталась шерстяная гимнастерка да несколько фунтов крупы и риса. Лошадей продавали с молотка. Многие покупали их, и штабы едва успевали выписывать документы демобилизуемым. В начале 1918 года с фронта в среднем уходило около трех тысяч солдат в неделю. [41]

Одновременно правительство молодой Советской республики принимало меры по созданию новой, революционной армии. 15 января за подписями В. И. Ленина, Верховного Главнокомандующего Н. В. Крыленко, народных комиссаров по военным и морским делам П. Е. Дыбенко и Н. И. Подвойского Совнаркомом был издан декрет об ее организации. Рабоче-Крестьянская Красная Армия с самого начала строилась как постоянная и регулярная, однако до лета 1918 года в силу ряда причин, в том числе из-за отсутствия на местах военно-административного аппарата, фактически еще была не регулярной.

А мы все тогда, в начале 1918-го, считали, что ненавистная империалистическая бойня закончилась, и в сутолоке, вихре событий торопились домой.

За мной в Ржев приехал брат Михаил. Он помог собраться, достать билет на поезд. В штабе полка я получил документы и отправился в город Богородск Московской губернии. Отец и мать несказанно обрадовались моему возвращению. А я с чистой совестью готов был отдать себя любимому делу — трудиться на родной земле.

Мой отец еще со времен первой русской революции знал многих большевиков, в том числе члена партии с 1904 года Михаила Афанасьевича Петухова. В первом составе уездного Совета Петухов заведовал земельным отделом. Как-то в апреле 1918 года он встретился с отцом и долго дружески беседовал с ним. Михаила Афанасьевича интересовало настроение крестьян, их перспективы и надежды на прибавку земли за счет морозовских угодий. В конце беседы он спросил:

— А твои орлы, Василий Григорьевич, что поделывают? — Под «орлами» подразумевались мы, сыновья учителя.

— Да вот, Михаил Афанасьевич, оба сейчас дома, — ответил отец. — Студенты. Один — лесного института, только что вернулся с фронта, а другой — сельскохозяйственной академии.

— Давай-ка присылай парней ко мне, в земельный отдел. Нам грамотные работники нужны, — заключил Петухов.

Через неделю я и брат Михаил были определены на службу в уездный Совет. Михаил стал секретарем земельного отдела, а я — лесного. [42]

В земельном отделе закипела работа по изъятию частных сельскохозяйственных угодий — в основном пахотной земли. Ее было не очень много, но наша деревня Починки, где мы тогда жили, получила несколько десятков десятин из владений Морозова. В ту пору на довольно большой территории Богородского уезда, куда входили земли Щелкова и Павловского Посада, было и два лесничества: одно — казенное с центром в Павловском Посаде, другое — удельное, принадлежавшее царской фамилии, с центром в Гжели. Оба лесничества, естественно, перешли в подчинение уездной Советской власти.

<...>

Немного, однако, пришлось мне работать в лесном отделе. Наступил 1919 год. Опасность интервенции, внутренней контрреволюции росла, и в январе меня призвали [44] в Красную Армию. Хотя и непродолжительный был период моей работы в уездном Совете, но для меня имел исключительно важное значение. Я всей душой осознавал, что подлинно народная революция — это Октябрь. Под ее воздействием формировалось мое политическое сознание. Глубже, ощутимее стало понятие Родины, той части земли, где родился, которой поклялся служить верой и правдой.


Ранее были выложены воспоминания о старой армии:

Г.К. Жукова - https://cont.ws/@mzarezin1307/...

В.Л. Абрамова - https://cont.ws/@mzarezin1307/...

С.М. Будённого - https://cont.ws/@mzarezin1307/...

А.В. Горбатова - https://cont.ws/@mzarezin1307/...

М.М. Громова - https://cont.ws/@mzarezin1307/...

Не прав медведь, что корову съел; не права и корова, что в лес зашла.

Слышите гул? Это гудит ливийский экспресс!

  " ...Ведь от тайги до британских морей                                        &...

Скованные одной сетью: "Нет России"

Намедни даже "Коммерсант", описывая ежегодное шествие левых партий, прошедшее в День защитник Отечества в Москве, удивился:"Если бы не обилие красного цвета и не портреты Сталина, ...

США и коронавирус: три неудобных вопроса

Давайте зададимся вопросом: что в реальности может стоять за словами заместителя Государственного секретаря США по вопросам Европы и Евразии Филиппа Рикера, прямо объявившего нашу стран...

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Загрузка...

    Новое Замоскворечье

    Александра Николаевича Островского в своё время по праву величали "Колумбом Замоскворечья", ибо он открыл читающим соотечественникам мир русского купечества. Вероятно, мир постсоветского православия не менее интересен, чем современное Островскому купечество. Что же это за мир?https://eknigi.org/istorija/115889-russkaya-pravoslavnaya-cerkov-sovremennoe.htmlНиколай Митр...
    61

    Духовно-бюрократическое возрождение 2013. 10. Экуменическое

    https://www.sova-center.ru/religion/news/authorities/religion-general/2013/01/d26195/На Ставрополье несколько школьников, не желающих отказываться от мусульманской одежды, перешли на альтернативное обучение14.01.2013 - 17:49 / Ставропольский Край10 января 2013 года министр образования Ставропольского края Ирина Кувалдина в ходе брифинга сообщила, что после введения в ...
    72

    Солдат молится - служба идёт

    http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=7431021 февраля 2020 года, 14:30Главный храм Вооруженных сил РФ планируется освятить 7 мая Москва. 21 февраля. ИНТЕРФАКС - Освящение патриаршего собора Воскресения Христова - главного храма ВС РФ, расположенного в подмосковном парке "Патриот", запланировано на 7 мая, сообщил настоятель новой церкви еписко...
    41

    Спешка нужна только при ловле блох!

    Парижская соборная мечеть19 февраля 2020 года, 13:23Франция перестанет с 2024 года принимать иностранных имамов для службы в мечетяхПариж. 19 февраля. ИНТЕРФАКС - Французский министр внутренних дел Кристоф Кастанер заявил в среду, что Франция прекратит с 2024 года принимать у себя "командированных имамов" из других стран."Мы работаем над тем, чтобы прек...
    40

    Попробовал бы он в таком тоне высказаться о правах свинопидоров!

    http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=7429920 февраля 2020 года, 12:07Трамп назвал позором утрату культурной идентичности Европы из-за мигрантов Лондон. 20 февраля. ИНТЕРФАКС - Президент США Дональд Трамп заявил, что привлечение более миллиона мигрантов из чужих культур навсегда изменило Европу в худшую сторону."Я думаю, то, что случилось с Е...
    59

    Конституция без Бога - как похороны без покойника

    От имени подавляющего большинства традиционноконфессиональных верующих (по некоторым особо оптимистическим оценкам у нас уже воцерковлено до 4 процентов электората) святой отец наставляет жалкую кучку атеистов в любви к традиционным ценностям (список которых ещё только предстоит сочинить и огласить). Странным образом в этот замечательный список не попадают любовь к Ча...
    77

    Неизвестная

    https://eknigi.org/istorija/115889-russkaya-pravoslavnaya-cerkov-sovremennoe.htmlНиколай Митрохин. РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ. Современное состояние и актуальные проблемы. "Новое литературное обозрение". Москва, 2006.Предисловие<...>Значительная часть публицистов и журналистов, пишущих о РПЦ, воспринимают скандальные и аморальные истории, происх...
    73

    Духовно-бюрократическое возрождение 2013. 9. Цеце (церковная цензура)

    https://www.sova-center.ru/religion/news/authorities/feelings/2013/02/d26400/В Липецке православные протестуют против «кощунственной» рок-оперы07.02.2013 - 18:16 / Липецкая Область6 февраля 2013 года около 50 человек устроили в Нижнем парке Липецка «молитвенное стояние против богоборческого мюзикла». Липчане и жители других городов во главе с бывшим лидером региональн...
    77

    Ленин о грудинизме (т. 21, "развить, усилить, укрепить революционный натиск масс" )

    Ленин о грудинизме (тт. 21, 54, "И теперь наша партия идет в Думу ... для того, чтобы с думской трибуны звать массы к борьбе...")  https://cont.ws/@mzarezin1307/1589559Продолжим.Вот представил себе на минутку такой анахронизм. Приходит Зюганов к Ленину и говорит: "Владимир Ильич, есть у меня на примете славный паренёк, православный предприниматель, добрый ба...
    49

    Григорий Прядко - Настоящие Корлеоне, часть 1: Возникновение мафии

    Тема достаточно специфическая. На рыночника. Но и всем остальным  будет интересен небольшой фрагмент в самом конце: 57:54 - 1:00:03.Во всё мире возрождение Святой Невидимой Руки идёт примерно одинаковыми путями... ...
    80

    Да они там все святые

    https://rusk.ru/newsdata.php?idar=86994В ИППО намерены инициировать процесс канонизации невинно убиенного Великого князя Сергея АлександровичаВ 115-й годовщину со дня убийства генерал-губернатора Москвы в российской столице прошли мемориальные торжества…            Великий князь Сергей Александрович незадолго до гибели17 фев...
    95

    Замироточит?

    https://rusk.ru/newsdata.php?idar=87018В Заполярье установят памятник Царю-страстотерпцу Николаю IIВ Мурманской епархии надеются, что этот монумент станет первым памятником Государю, за которым последуют и другие…                    Памятник Святому Государю Николаю IIПамятник Царю-страстотерпцу Николаю I...
    82

    «Всё, что ни делает Господь, — все к лучшему. Я думаю, трагедия послужит ещё большей активизации приходской жизни»

    https://rusk.ru/newsdata.php?idar=87025Сводка новостей от 24 февраля 2020Господь посетилПод Оптиной пустынью сгорел величественный Успенский храм… Успенский храм в селе ПодборкиСегодня ночью в селе Подборки Козельского района Калужской области недалеко от Оптиной пустыни сгорел построенный в 90-е годы деревянный Успенский храм, который по красоте сравнив...
    85

    Духовное возрождение предполагает основательную духовную подготовку

    http://www.bazilevs.narod.ru/optin.htmАнна Евсеева БЛАГОСЛОВЕННАЯ ОПТИНАЯ боюсь гениев. Особенно провинциальных. Особенно из близлежащих к Москве областей, вроде Калужской, Тульской, Калининской и иже с ними. Боюсь потому, что должность главного редактора, хоть и плохенького, но всё-таки издательства, подразумевает работу с авторами. Авторы – все гениальны. Они об это...
    72

    Духовно-бюрократическое возрождение 2013. 8. Религия и электронный концлагерь

    https://www.sova-center.ru/religion/news/authorities/fighting-codes/2013/01/d26184/Прокуратура Чувашии оправдала применение полицейскими физической силы в отношении православных граждан, выступивших против универсальных электронных карт11.01.2013 - 18:01 / Чувашская Республика11 января 2013 года прокуратура Ленинского района Чебоксар сообщила о завершении проверки дей...
    135

    Станкостроение в 1946-1950 гг.

    Последний текст из серии текстов о станкостроении военного времени - https://cont.ws/@mzarezin1307/1592703 Продолжаем чтение исторической литературы. Л. А. Айзенштадт, С. А. Чихачев. Очерки по истории станкостроения СССР. - Москва : Машгиз, 1957.  https://yadi.sk/i/_L9Vi2_qCw_2iQЧАСТЬ ТРЕТЬЯСТАНКОСТРОЕНИЕ ПОСЛЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ (194...
    75

    Уходят мародёры от причала ...

    https://putnik1.livejournal.com/7958515.htmlputnik1 СТРАННЫЙ ДЕНЬ КАЛЕНДАРЯFeb. 23rd, 2020 at 11:22  23 февраля - дата неоднозначная. Во всяком случае, не победная: под Псковом и Нарвой первые, совсем еще рыхлые части воссоздаваемой армии сдали немцам позиции, и это факт. С другой стороны, однако, 23 февраля 1918 года под Псково...
    992

    Вирус преподносит сюрприз

    14:47, 24 февраля 2020Излечившиеся от коронавируса китайцы начали заражаться повторно                           Фото: China Daily CDIC / ReutersВ китайском Ухане зарегистрированы случаи повторного заражения коронавирусом COVID-19 у людей, уже излечившихся от него. Об этом сообщается на сайт...
    3089
    Михаил Зарезин 24 февраля 15:09

    Турки заплатили за собственную прозрачность

    Sabah: Philips продала Турции дефектное оборудование для шифрованных коммуникаций18 февраля 2020, 12:43 74 Нидерландская технологическая компания Philips помогала ЦРУ шпионить за Турцией, намеренно продав дефектное оборудование для шифрованных коммуникаций, сообщает проправительственная газета Sabah со ссылкой на голландскую телекомпанию Vpro.Речь идет о...
    913
    Михаил Зарезин 24 февраля 15:04

    Региональный рынок электромагнитных общечеловеческих духовных ценностей

    https://chernovik.net/content/politika/kolossalnyy-dagestanКолоссальный Дагестан Дата: 7 Фев 2020Номер газеты: 2020-02-07 №05Автор: Руслан МагомедовВо вторник стало известно о задержании и аресте директора Дагестанской энергосбытовой компании (ДЭСК) Эльдара Гаджибабаева. По данным «ЧК», следственные органы заподозрили его в том, что он похитил денежные с...
    322
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика