К нам на ПМЭФ приезжала Кэндис Оуэнс. Ей уделили несуразно много внимания, так как она американка, а у нас пока что ко всем иностранцам из «стран первого сорта» отношение с придыханием. Не такое, как было в СССР, но всё-таки…
Я рассказывал, как встретил подвыпившего финна на заправке Несте в Выборге в начале 2000-х годов? Наверное, рассказывал, поэтому очень кратко. Растерянный нетрезвый мужичок лет пятидесяти в хуторской одежде простого жителя Финляндии чего-то там хотел от нашей продавщицы: то ли поговорить за жизнь, то ли бутербродов купить за финские марки, я не понял. Та вежливо, но с видимым пренебрежением просила его покинуть помещение и не мешать работе. Несчастный финн недоумевал с сильным акцентом:
— Но йа ше финн! Йа иностранетс!
Всё верно: ещё в 1990 году к нему бы отнеслись в СССР с большим трепетом, как к миллионеру и кинозвезде. Однако капитализм резко поднял наш уровень жизни и сделал нас выездными, поэтому уже в начале 2000-х финны потеряли высокий статус пришельцев с высокоразвитых планет. Ну, финн и финн. Эка невидаль. Было бы у него две головы, например, или хвост вместо носа, тогда можно было бы и подивиться. А так…
Для сравнения, в 19-м веке отношение к жителям Запада — не говоря уже о жителях Японии и прочих отсталых стран — было в Российской Империи весьма снисходительным, чтобы не сказать прямее. Цитирую, например, характерное из «Преступления и наказания»:
— Амалия Людвиговна! Прошу вас вспомнить о том, что вы говорите, — высокомерно начала было Катерина Ивановна (с хозяйкой она всегда говорила высокомерным тоном, чтобы та «помнила свое место», и даже теперь не могла отказать себе в этом удовольствии), — Амалия Людвиговна…
— Я вам сказал раз-на-прежде, что вы никогда не смель говориль мне Амаль Людвиговна; я Амаль-Иван!
— Вы не Амаль-Иван, а Амалия Людвиговна, и так как я не принадлежу к вашим подлым льстецам, как господин Лебезятников, который смеется теперь за дверью (за дверью действительно раздался смех и крик: «сцепились!»), то и буду всегда называть вас Амалией Людвиговной, хотя решительно не могу понять, почему вам это название не нравится…
И вот ещё:
…Закупками распорядилась сама Катерина Ивановна, с помощию одного жильца, какого-то жалкого полячка, бог знает для чего проживавшего у госпожи Липпевехзель, который тотчас же прикомандировался на посылки к Катерине Ивановне и бегал весь вчерашний день и всё это утро сломя голову и высунув язык, кажется особенно стараясь, чтобы заметно было это последнее обстоятельство. За каждыми пустяками он поминутно прибегал к самой Катерине Ивановне, бегал даже отыскивать ее в Гостиный двор, называл ее беспрестанно: «пани хорунжина», и надоел ей наконец как редька, хотя сначала она и говорила, что без этого «услужливого и великодушного» человека она бы совсем пропала…
И ещё типичное, уже из «Подростка»:
…Дело в том, что у Татьяны Павловны был в то утро в мировом суде процесс с ее кухаркою. Дело в высшей степени пустое; я упоминал уже о том, что злобная чухонка иногда, озлясь, молчала даже по неделям, не отвечая ни слова своей барыне на ее вопросы; упоминал тоже и о слабости к ней Татьяны Павловны, всё от нее переносившей и ни за что не хотевшей прогнать ее раз навсегда. Все эти психологические капризы старых дев и барынь, на мои глаза, в высшей степени достойны презрения…
Полагаю, вы уже поняли общую линию. Понятно, что если в Российской Империи — стране возможностей — иностранец строил завод или делал военную карьеру, то к нему относились уже иначе. Но если иностранец был просто иностранцем, по умолчанию он получал меньше уважения, чем точно такой же русский: вот примерно как гастарбайтер из бедных стран сейчас. Отсюда и желание Амалии Людвиговны обрусеть в Амалию Ивановну — весьма популярная практика в те времена. Именоваться Амалией Ивановной было в Империи престижнее, чем показывать свою немецкость.
После революции уровень жизни в Советской России резко упал, причём не только по сравнению с развитыми капстранами. Евфросиния Керсновская вспоминала, что когда в Молдавию (Бессарабию) пришли большевики, местные крестьяне вначале смеялись над ними. Коммунисты предлагали 2 килограмма хлеба на трудодень (привирая, конечно), тогда как в эксплуататорской Молдавии за день работы было принято платить бесправному батраку 50 килограммов хлеба, довеском обеспечивая сытное пятиразовое питание и кварту вина (
ссылка). Понятно, что при таком жутком разрыве в уровнях жизни между нами и иностранцами, за 70 с лишним лет сформировалось изрядное иностранопоклонство. Забавный факт: когда в начале 1990-х отменили выездные визы, советские девушки толпами ринулись замуж за иностранцев, причём не только за немцев с французами, но и за жителей бедных африканских стран. Не за принцев и не за детей министров — за обычных чернокожих мужчин. Тогда считалось, что иностранный муж — это надёжный социальный лифт, даже если речь идёт про гражданина Мозамбика, например.
Сейчас, как я упомянул выше, природа потихоньку исцеляется, хотя до восстановления адекватной самооценки нам ещё далеко.
Вместе с тем было бы ошибкой сказать, будто госпожа Кэндис Оуэнс — просто какой-то «ноунейм», как говорит современная молодёжь, или маловажная «чернокожая журналистка», как удивляются многие. Собственно, её вообще неправильно называть журналисткой. Она — важная фигура в США, причём не только потому, что у неё 20 млн подписчиков в соцсетях.
Её дед Роберт Оуэнс был настоящим негром из книжек: работал на табачной ферме и имел проблемы с Ку-Клукс-Кланом. Она, как вы можете понять по фото, тоже негритянка, но она ссылается на своего деда, чтобы показать разницу между расизмом и «расизмом». Логика примерно такая: мой дед реально сталкивался с расизмом, а то, что называется «расизмом» в современной Америке, это какой-то обман.
Неудивительно, что на Википедии её называют «ультраправой» и «сторонницей теорий заговора».
Впрочем, это сейчас она консерватор. В начале карьеры Оуэнс была умеренно левой, работала с повесточным проектом «Градус180» (Degree180) и критиковала Трампа с республиканцами.
Потом был геймергейт 2014 года: большой скандал, вскрывшый сеть леваков, проталкивающих повестку в видеоигры. Она тогда была как раз на стороне леваков, поэтому в 2016 году попыталась запустить проект «СоциальнаяАутопсия» (SocialAutopsy): инструмент для интернет-травли тех, кто занимается интернет-травлей. Внезапно Оуэнс попала под дружественный огонь: её проект начали критиковать левацкие активисты, а потом кто-то неизвестный начал по-взрослому травить её саму. Она решила, что это дело рук левых, хотя доказательств у неё не было. Правые тем временем выказали ей публичную поддержку, хотя она была не из их среды и, вообще, по другую сторону баррикад.
В этот момент Кэндис Оуэнс прозрела. Она перешла на сторону света, придумала бренд Красная Пилюля Чёрным (Red Pill Black) и надела образ «чёрная женщина объясняет, почему левые врут чёрным американцам».
В 2017–2019 она работала с Турнинг Пойнт США (Turning Point USA), организацией убитого в 2025 году Чарли Кирка, рассказывая неграм, что БЛМ и демократы — не их друзья. В 2018 году она запустила БЛЕКЗИТ (BLEXIT) — кампанию за отвращение чернокожего электората от Демпартии США. Её начали публично хвалить Дональд Трамп и Канье Уэст, благодаря чему она поднабрала подписчиков и стала считаться влиятельной фигурой.
В 2021 году Кэндис Оуэнс вошла в число звёзд Дэйли Вайр (Daily Wire) — медиахолдинга Бена Шапиро, который вообще-то иудей и сионист, но при этом настолько правый, что мог бы пожать руку леваку Соросу, если бы их поставили на подкову политического спектра. На каналах Шапиро госпожа Оуэнс боролась против повесточки по широкому кругу тем, включая трансформеров, религию и феминизм.
В том же 2021 году ей случилось серьёзно поспорить с Трампом, так как Трамп был за вакцины, а она и её антиваксерская аудитория — против. Они там в США сейчас с вакцинами как остроконечники и тупоконечники, для них это принципиальный вопрос. Часть правых считает, что вколоть себе вакцину — это, как говорят американцы, zashkwar: не только вредно для здоровья, но и крайне позорно. Хуже, чем пройти на четвереньках через выкрашенный в радугу тротуар, останавливаясь перед каждой полоской, чтобы поцеловать.
Оставаясь безусловно правой, на промежуточных выборах 2022 года госпожа Оуэнс уже вовсю критиковала Трампа как грубого и неубедительного кандидата в президенты. Наконец, в 2024 году она окончательно рассорилась с Шапиро из-за Израиля, Газы и разговоров про антисемитизм.
Нам всё это важно, так как политические элиты США расколоты как раз по темам, которые имеют для России первостепенное значение. К примеру, американские леваки — наши идейные враги, что, впрочем, в значительной степени компенсируется тем фактом, что они одновременно являются ещё и врагами США. Американские правые, в свою очередь, делятся на тех, кто за Израиль или контролируется Израилем (как Дональд Трамп), и на тех, кто возмущён властью Израиля над политикой США. Крыло правых, к которому относится миссис Оуэнс, настроено как раз антиизраильски. России, однако, выгоднее Трамп, потому что войны Израиля с его соседями — неоценимое подспорье для нас.
У Оуэнс тоже есть плюсы: к примеру, она говорит, что Америка в принципе не должна участвовать в чужих войнах или финансировать их, и что Украина — чёрная дыра для денег. Однако тут-то Трамп с ней как раз заодно. Он Зеленского ненавидит искренне, хотя полностью отключить поддержку Киеву у Трампа руки так и не дошли.
Будем справедливыми, на словах миссис Оуэнс в значительной степени за нас. Она обвиняла США и НАТО в провоцировании России, она клеймила агрессивное расширение НАТО и возмущалась американской помощью Киеву. Она прямо говорила, что Россия создала Украину, и что раньше никакой Украины не было. В целом она за то, чтобы США полностью вышли из Украинского конфликта и перестали враждовать с Россией: не потому, что она нас любит, а потому, что так будет выгоднее для США. Кстати, Россию она очень хвалит: говорит, что у нас прямо хорошо, и что Европа в подмётки не годится русским городам.
Ещё она против БЛМ, против АБВГД+, против культа бедности и социалистов. Она выступает за усердный труд, предпринимательство и традиционные семейные ценности, при этом считает, что пособия — это зло. Если учесть, что мы во многом продолжаем смотреть на США снизу вверх, пожалуй, продвижение трезвомыслия в США — это хорошо. Минус, повторюсь, в том, что миссис Оуэнс стала одним из самых заметных критиков Израиля и требует выйти из войны в Иране немедленно.
В общем, теперь вы знаете, что это за негритянка на ПМЭФ, и почему все вокруг неё так прыгали. Я с некоторой грустью жду 2029 года, когда срок Дональда Трампа закончится. Кто бы ни пришёл ему на смену — или леваки, или антиизраильское крыло правых, — войны Израиля новая администрация будет поддерживать с гораздо меньшим энтузиазмом.
Источник: https://olegmakarenko.ru/34924...
Оценили 10 человек
19 кармы