В конце мая в Москве...

В конце мая в Москве особенно тяжело. Все вокруг начинают разъезжаться на дачи, разговоры ведут только о навозе, внезапных ночных заморозках на почве и о посадке картошки.

Чувствуешь себя как-то не в своей тарелке, особенно вечером в пятницу, когда все торчат в пробках на дорогах, ведущих в область, а ты выходишь, к примеру, из Третьяковки... заходишь в венское кафе неподалеку, усаживаешься в плетеное кресло на открытой террасе среди запахов чьих-то французских духов и медового, бархатного дыма трубочного табаку, заказываешь чайник зеленого чаю, венские вафли со взбитыми сливками и клубникой, коньяку и еще коньяку...

Смотришь на тихонько журчащий фонтан в центре скверика, на громко журчащих вокруг него детей, на девушку, бесконечно фотографирующую себя мобильным телефоном, на девушку, кокетничающую с молодым человеком, спрятавшимся внутри ее телефона и не желающим оттуда вылезать, на девушку, спрятавшуюся в большой бороде своего спутника и не желающую оттуда вылезать, на девушку в замысловатой малиновой шляпке, медленно, с неохотой, вылезающую из подкатившего кабриолета...

На то, как понемногу опускаются сумерки, похожие на невесомую газовую вуаль самой тонкой выделки и думаешь, что вместо всего этого мог бы сейчас лежать между грядками в огороде, с отвалившейся где-то в теплице поясницей и ногами, гудящими так громко, что слышно даже за забором на улице и еле шевелящимися мозгами думать о том, что еще рывок и все грядки будут перекопаны, что помидорную рассаду выносить рано, что укроп никуда не денется и вырастет сам, что больные ветки вишни надо отпилить, что пятьдесят грамм коньяку это очень мало, что сейчас надо сто и еще сто, не помешало бы и чайник зеленого чаю, и плетеное кресло, и венские вафли со сливками и клубникой, которую завтра надо прополоть кровь из носу… и еще коньяку обязательно...

©️  Михаил Бару