Ваххабиты превратили старинное даргинское село Губден в Дагестане в свой личный анклав: джамаат "40 братьев" полностью контролировал всё, что в нём происходит, включая выдачу разрешений на въезд и выезд.
"Параллельную власть" в Карабудахкентском районе пришлось разрушать спецназу: арестованы девять радикалов, еще по двоим решается вопрос о мере пресечения.
По данным канала "Многонационал", участники джамаата, прикрываясь догмами ислама, занимались тяжкими преступлениями – от похищений до грабежей и вымогательств. Авторы канала рассказывают: те, кто не вписался в жизнь по правилам радикалов, должны были платить.
Соучастники группировки, ссылаясь якобы на нарушения жителями Дагестан религиозных норм, вымогали деньги за совершенные проступки. Благодаря сотрудникам ФСБ и МВД ваххабитов обезвредили. Возбуждены уголовные дела по статьям "Похищение человека", "Незаконное приобретение оружия" и "Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью".
На видео задержания, размещенном в Рунете, хорошо видно, как граждане, ныне помещенные под стражу, организовали настоящий блокпост на въезде в село, оборудованный видеокамерами. Ни от кого не скрываясь, радикалы назвали свою укрепленную точку "40 братьев". Внутри блокпоста обнаружилась рация и журнал въезда/выезда в населенный пункт, с четким фиксированием фамилий и времени. С учетом того, что в Губдене проживает более 10 тыс. жителей, спать на посту исламистам не приходилось.
В селе повсюду стояло видеонаблюдение. Скрин видео
За ответом, почему анклавом исламистов стал именно Губден, далеко ходить не нужно. Еще осенью 2021 года сайт "Это Кавказ", описывая современную жизнь села, основанного еще в 1396 году, рассказывал:
Губден во все времена отличался закрытостью и религиозностью. Здесь даже в советское время совершали намаз и посещали мечеть открыто, не таясь. В 90-е в губденском обществе произошел раскол между приверженцами "традиционного" и "чистого" ислама, который сохранился и сегодня.
"Лучший" вариант власти
Изданию Baza удалось узнать еще более жёсткие подробности происходившего в Губдене. По данным репортеров, контролировались не только въезд и выезд: ночью дороги в селе перекрывались, по периметру всего населенного пункта действовало видеонаблюдение. Самозваные "охранители" решали, кто имеет право находиться на территории Губдена, а кто – нет. Baza пишет:
Самопровозглашенное государство радикалов было не менее беспощадно к местным жителям, чем к чужакам. Сторонники культа организовывали патрули, которые следили за людьми на предмет ведения ими "неправедного" образа жизни. К нарушителям режима применялась физическая сила, вымогались деньги.
Ваххабиты вели списки заезжающих автомобилей. Скрин видео
Однако самое тревожное – даже не описание бесчинств, остановленных силовиками. А комментарии под роликами о ликвидации анклава. В них не благодарят силовиков, а открыто высказывают свое недовольство. Особенно много характерных комментариев в запрещенной соцсети Instagram*. Вот лишь некоторые из них:
– Сами в своих селах люди осуществляют порядок, чтобы не заезжали посторонние люди, это очень хорошо.
– Делали дело благое и боролись с наркоманами.
– Порядочных людей сажают. Время такое настало.
– "Сороковой" абсолютно все проблемы решали. Кому-то, значит, не дали творить грязь, вот и приехали "блюстители закона".
Эти комментарии – верный индикатор самой главной угрозы. Безусловно, большинство из них написано такими же радикалами, живущими в других странах. Но даже беглый поиск показывает: среди авторов гневных откликов немало людей, которые действительно проживают не только в Дагестане, но и других республиках Северного Кавказа.
Скрин
Это означает, что зараза радикального ислама, как ржавчина, разъела общественное сознание граждан южных регионов России куда глубже, чем кажется. Часть граждан искренне воспринимает ваххабитский анклав не как угрозу, а как "лучшую" и более справедливую альтернативу официальной власти.
Кадровый ответ: совпадение или закономерность
События в Губдене убедительно свидетельствуют: проблема не в отдельных радикальных группах. Она гораздо масштабнее и касается способности государства удерживать контроль над социальным пространством. Когда внутри России возникают территории с собственными "правилами", "границами" и "наказаниями" – это беспримесный и безусловный вызов нашему суверенитету. А если при этом даже небольшая часть граждан воспринимает подобные радикальные структуры, как вполне достойную "альтернативу" существующей власти, значит, речь идет о куда более глубоком кризисе – кризисе доверия и законопослушности.
И в этом контексте смена руководства республики, по времени практически совпавшая с силовым захватом радикалов, не выглядит случайным совпадением. Напомним, что вечером 30 апреля Владимир Путин сообщил, что главу Дагестана Сергея Меликова переводят на другую работу. На пост главы республики президент России поддержал кандидатуру Федора Щукина, главы Верховного суда Дагестана. Политолог, доцент Финансового университета Вадим Трухачев, комментируя перестановки во власти, говорит:
Назначение русского Федора Щукина главой Дагестана – это интересный ход. И в целом правильный с точки зрения контроля над республикой. Попытка очередного исламистского мятежа в даргинском селе Губден лишний раз показала, какая там главная проблема. И решать надо, прежде всего, ее. Все остальное меркнет в сравнении с ней.
*Instagram – запрещен и заблокирован в России с 2022 года. Принадлежит компании MetaPlatforms*, признанной экстремистской организацией, чья деятельность запрещена на территории России.
Автор: Редакция ИА "Новороссия"
Оценили 23 человека
31 кармы