Хорошая шутка попалась мне в сети:
«Государство: «У меня проблема – депопуляция. Рожайте!»
Народ: «Создайте сначала условия!»
Государство завозит мигрантов.
Народ: «Вы очумели там? Мы вообще тогда рожать не станем!»
Государство завозит мигрантов.
Народ: «Зачем вы тащите сюда этих необразованных дикарей?»
Государство: «Какие есть. Образованные в другие страны едут».
Народ: «Они даже по-русски не говорят! Многие и в школу не ходили!»
Государство финансирует строительство школ в Средней Азии.
Народ: «Вы очумели там? За наши деньги? Будем не рожать, а вымирать!»
Государство завозит мигрантов...»
И комментарий:
«Глядя на то, что происходит вокруг, стоит лишь добавить: «вопреки здравому смыслу». И все становится пугающе логичным».
Так-то оно так – да не совсем. Ведь государство из кого в конце концов состоит? Из нас же. Из того самого народа, из которого и вышли его властители, коих он терпит как некий неладный, но уже привычный больно атрибут. И вот сюжет из той же сети – рисующий характер нашего народа, отмеченный той паталогической вредностью, что многие, думаю, узнают по своим близким и знакомым:
«Началось все с постоянного скандала с ней: «У меня нет времени готовить еду!» А сама сидит на кухне, курит. Она дома, я на работе. Дети – 2 и 7 лет. Но когда я с ними оставался, дома чистота и пожрать всегда было. А я на работе – тут вечный срач, в холодильнике мыши дохлые, зато сериалов просмотрено в день море, как видно из компьютера! Начал от нее требовать: «Поели, чья очередь посуду мыть? Твоя? Мой ее тогда прямо сейчас, не копи до ночи». В ответ – бесконечные сигареты на кухне, сонный взгляд, ну и скандалы. Придумала какую-то мою неверность, пилила несколько часов. Потом еще и еще. И я понял – хватит. Что, говорю, разъезжаемся? Она – да, давай жить отдельно. Я нашел себе жилье, собрал вещи, съехал. Детей страшно жалко было, но я сам вырос в семье, где отец с матерью друг друга жрали всю жизнь и оставались вместе только из-за детей. И решил, что это не для меня.
Встретил на улице знакомую, и она выкладывает «версию той стороны». Я ушел от них сам, жена все для меня делала, а я не оценил (сидеть и-нете до 3 ночи, а потом дрыхнуть до 2 дня – это делать для мужа все; за 12 лет ни разу не приготовила мне завтрак при том, что работала от силы года полтора). Я изменял ей аж 8 лет и все ждал, как ее спихнуть. Оставил ей квартиру, машину, денег – называется спихнул. Ну и в наказание мне она настроила детей (маленькие еще) против меня, запретив им со мной видеться. Я все годы ждал, что она как-то образумится, опомнится, любил ее за что-то, хотя бы как мать детей, но – шиш...»
И эта музыка – у нас в крови. У моего близкого друга, уже покойного, была та же история. Много лет любил жену, а она его презирала, смеялась над его страданьями, которые он поверял освоенной им в школе виолончели. С отчаянья нырнул в бизнес, продав последнее и готовый утонуть там, но в результате здорово разбогател. Увешал жену цацками, по всем круизам пропустил, но сам общался уже только с проститутками. Она, никогда не работавшая и не выпертая вон лишь из-за дочери, раскаялась прямо по выражению «был Савлом, а стал Павлом», стала жуть какой заботливой, стелилась перед ним из кожи вон. Но он ее простил лишь «20 лет спустя», перед самой своей смертью, когда от загульной жизни уже крепко захворал и утерял все свои порочные охоты.
«Моя жена, – говорил он мне за рюмкой, от которой та его так и не смогла отвадить, – это лучшее, что было в моей жизни!» И однажды так расчувствовался, что под литровую бутылку водки, строго ему запрещенной, сожрал кило любимой с юности гурийской капусты, дико острой и смертельной для него – как жена ни умоляла этого не делать. После чего изошел кровавой, с чем-то еще черным рвотой, отказался от больницы, лег лицом к стене и умер. А не будь этой идиотской противофазы с женой, остаток жизни посвятившей внукам и его могиле, сам бы с ними при его ударных капиталах цвел сладко до глубокой старости...
Точно в таком же духе к нам относится и власть – разве что у нее до этого «из Савла в Павла» не доходит никогда. Но в остальном разве не из той же оперы, не та же генетика полнейшего презрения – хотя бы по части этого мигрантского наплыва? Когда свои пусть хоть все вымрут, шиш уступит им и потратится на них, а не на мигрантов или Украину, будет только стращать и аборты запрещать! Ну не один в один?
Но делать-то при этом что? Всей нацией перерождаться – уже поздно; разве по примеру моего друга так назло всем разбогатеть, чтобы уже отказа в своих порочных прихотях не знать, на все плевать и сдохнуть с вызовом рассудку и морали. Что все, похоже, и пытаются, не надеясь уже ни на какую справедливость с «общим делом», только каждый за себя и против всех. Ну и власть – врагиня, для нее без плетки или какого кривого интереса и пальцем не пошевелить: «Как король с нами – так и мы с королем!»
Да, всяк хотел бы эдак лично вознестись – да удается далеко не всем. А что впрямь год от года получается все лучше – это дружно вымирать, все больше превращаясь в эдакие «российские вымираты», по образцу моего по сути добровольно, можно сказать, крякнувшего друга.
Оценили 4 человека
6 кармы