Уйдем, как пыль, под коврик для намаза – или орлами выпорхнем из-под него?

Вот разгорелся спор на весь наш сетевой простор по поводу напавшего на нас намаза:

«Когда намаз делают прямо посреди дороги, это, конечно, создает помеху, но людям часто просто некуда деться. Пустующих православных храмов в городах тысячи, а мечетей на миллионы верующих – единицы. Намаз привязан ко времени. И если бы для него отвели специальные места, никто бы не молился на улицах».

И следом – уйма доводов за и против такой практики исламского внедрения в традиционно славянские города, среди чего мне показался убедительней всего такой резон:

«Как это некуда деться? Есть же родной Душанбе, можно поехать в Афганистан, Пакистан и другие страны, где полно мечетей!»

Ну в самом деле, черта ль лезть со своим уставом в чужой монастырь? А коли уж так нестерпимо тянет на чужое, а не на своей погрязшей в нищете земле порядок наводить – блюди обычаи нового пристанища, а своим богам молись тихонько в уголке. Они, если впрямь есть, услышат, и я тут целиком на стороне Христа, порицавшего все показное на духовном фронте – вроде молельных шоу нынешних властителей. И на мой взгляд, вся эта тема с тысячами пустующих храмов и нехваткой места, где личный коврик для намаза постелить – вообще не имеет никакого отношения к религии.

Храмы, напичканные тем, против чего неистово трубил Христос, которому у нас сидеть бы за его крамолы не пересидеть, возводятся, при всей господдержке, на мой взгляд, ради наведения с их помощью смирения в народе. Для отучения под «государевым крестом» от реальных выборов, самовольных собраний и протестов и прочей демократии, ненавистной своим принципом сменяемости власти. А все эти коврики для уличных поклонов не пришитому никак к ним божеству – не что иное, как орудие завоевания чужих пространств. Сегодня коврик постелил, подвинув местных, завтра провел свою торговлю и захват рабочих мест – а там и полицию подмял, и свой порядок беспощадного захватчика навел вокруг.

И наше население, уже отученное полностью бороться за свои свободы и права, собираться больше одного, да и поодиночке тоже – все это так или иначе понимает, да сделать тут не может ничего. Но глаза-та видят все еще – отсюда и такая восторженная реакция на инцидент в далекой Ирландии, вроде даже враждебной нам из-за ее неодобрения нашего освобождения соседки при своем закабалении этим «ковриками»:

«Мигрант из Судана напал с ножом на жителя Белфаста, выколол ему глаз и пытался обезглавить. Пострадавший в коме, один глаз полностью потерян, второй пытаются спасти... Местные жители прорвали полицейские кордоны на юге города, где проживает мусульманская община, и устроили там массовое побоище. Они разоряют дома мигрантов, жгут их машины и магазины. Горит и миграционный центр. Местный канал показал, как несколько пожарных отказались тушить мигрантский дом из солидарности с протестующими... После этого мигранты стали выезжать из Белфаста, многие даже думают о возвращении в свои страны... А в сети гуляют видео уже из Шотландии, где тоже начали атаковать мигрантов и громить их центры...»

И вот общая реакция бессильных и безвольных россиян, глядящих с восхищением и завистью на такую самозащиту граждан крохотной страны:

«Мигранты-мусульмане уезжают из Белфаста, где их больше не хотят терпеть. Браво, ирландцы! Отличный урок».

Но это ликование вроде того, что издают с трибун болельщики, сами ни в коих поединках не участники – похоже, все, на что остались мы годны. И весь наш нынешний зажим – политический, цензурный, религиозный, работающей бедности и мигрантского наезда – препятствует даже самому простому размножению, по которому мы далеко в хвосте тех «ковриков»:

«Нужный коэффициент воспроизведения населения 2,1 у нас лишь в двух регионах: Чечня и Тыва. А в Севастополе, в Ленинградской области и в Мордовии не дотягивает даже до 1. В целом же по России в 2025 году он был 1,37 – ниже, чем в 2024-м (1,4) и в 2023-м (1,41). А оптимистический прогноз Росстата говорит, что при всех нынешних мерах поддержки к 2030 году показатель рождаемости будет 1,6. Т.е. все равно не дотянет до минимального порога воспроизведения».

Ну и что делать, чтобы свернуть с этого пути под мусульманский коврик для намаза? Я вижу тут только два выхода. Один – из нынешней погибели, где страшно даже вымолвить подсудное «нет вобле», разогнуться хотя бы до тех ирландцев, погнавших так своих обидчиков, как нам, разбившим в свое время Гитлера с Наполеоном, ныне и не снится. Или же наоборот: рухнуть в полную уже стадную покорность – и поднять свое поголовье как на ферме и у мусульман, где женской особи и думать ни о чем не надо, только рожать без роздыха. Ну или на убой...

Я понимаю, как невпроворот восставать с непривычки с безропотных колен – как и сползать уже вконец на брюхо. Так, как сейчас, на полусогнутых, в патриотическом поклоне господам, как хорошо привыкли и детей уже почти что приучили – просто благодать! И впредь бы исполать, кабы не эти коврики-колонизаторы, просто рубящие то, на чем так сладко, еще таща с собой в могилу и «братский народ», как его назвал сам светоч, постепенно вымирать.

Но я готов даже сказать спасибо этим наступившим нам на горло коврикам. Авось заставят их наступлением подпрыгнуть в люди – на что своего запала у сдавшихся на медленную смерть бедняг уже и близко нет.